Не будь в российской правовой системе регистрационных действий - не потребовалось бы множества негативных по своей правовой природе исков, признаваемых практикой, в т. ч. и иска о признании регистрируемого договора, прекратившимися.
Думается, само расширение в последнее десятилетие круга исков, направленных на опровержение субъективных прав, закрепленных в публичном реестре, обусловлено осознанием внутренней противоречивости реестровой регистрации (формального закрепления прав).
Несоответствие реестров фактическому положению дел и организации общества, возможность использования формальной регистрации для дискриминации экономически слабых субъектов, местных общин, особенно в развивающихся странах, становятся очевидными для современных исследователей, к числу которых относятся Бренна Бхандар (Brenna Bhandar) [22] и Раймонд Абдулай (Raymond Abdulai) [21]. Данное обстоятельство заставляет общество через судебную систему вырабатывать способы защиты гражданских прав, адекватные нарушениям.
Вместе с тем необходимость вторжения публичной власти в сферу, связанную с оборотом недвижимости, и прежде всего земельных участков, доказывается практикой функционирования в развивающихся странах «квазиформальной» системы («quasi-formal» system) передачи прав на землю, в рамках которой местные чиновники регистрируют сделки с землей, не имея на то должных полномочий, исходя из общего авторитета власти (Сокбунтхоен Со [Sokbunthoeun So]) [23, рр. 136-160]. «В отсутствие независимой и профессиональной судебной системы, обеспечивающей равную защиту каждому, люди обращаются за помощью к влиятельным лицам, а не за официальной правовой защитой, - пишет Сокбунтхоен Со. - В этом отношении надежность владения зависит не столько от того, какой документ находится в руках правообладателя, сколько от того, с кем он связан и сколько денег или власти он может использовать в поддержку своих притязаний» [23, р. 160].
Обсуждая компетенцию властей на осуществление регистрационных действий, привилегии государства, связанные с землеустройством в самых различных национальных правопорядках, а также их влияние на экономику, Клаус Дейнингер и Гершон Федер отмечают: «Уточнение ответственности и процедур для таких действий, а также создание прозрачных и гибких процессов обжалования может повысить надежность владения, земельных инвестиций и рыночных операций» [26, р. 237].
Авторы, размышляя о правовой системе, довольно точно характеризуют современную ситуацию взаимодействия российской государственной системы и предпринимательского сообщества: «Без институтов, обеспечивающих эффективную защиту прав собственности, подтверждаемых записями в реестрах, эти права могут существовать только на бумаге и иметь небольшую практическую ценность. Система регистрации земли может оказаться неэффективной ввиду отсутствия доступного и беспристрастного правосудия, позволяющего эффективно оспаривать действия государства, вследствие неэффективности государственных учреждений с частично совпадающими полномочиями, которые могут выдавать противоречивые документы в отношении одного и того же участка, а также из-за неясности и противоречий правовых практик, делающих принудительное исполнение непредсказуемым и дорогостоящим. В соответствующих юрисдикциях сложно полагаться на официальные, исходящие от государства документы, как следствие возникает неопределенность прав собственности, устранение которых и было первоочередной целью создания системы реестровых записей» [26, р. 238].
Многократно цитируемая в настоящей статье работа Дейнингера и Федера «Регистрация земли, управление и развитие: фактические данные и последствия для политики», опубликованная не только в журнале «Научный обозреватель Всемирного банка» («The World Bank Research Observer»), при размещении на официальном сайте URL: http://documents1.worldbank.org/curated/pt/86903146
8150595587/pdf/767960JRN0WBRO00Box374387B00PUB
LIC0.pdf. названной организации в разделе «Документы Всемирного банка» («World Bank Document») содержит гриф «публичное раскрытие информации разрешено» («Public Disclosure Authorized»). Данное обстоятельство дает основание полагать, что национальные системы регистрационных действий находятся в поле пристального внимания мировых экономических структур, а сами системы регистрации и, особенно в развивающихся странах, должны испытывать обратное влияние международных организаций.
Регистрация - это осуществляемый по нормативно установленной процедуре органом или лицом, наделенными публичными полномочиями, юридический акт внесения в нелокальную и несекретную (как правило, открытую) официальную базу данных сведений о лицах и статусах, объектах и правах на них, а также юридически значимых действиях, призванную создать относительную правовую определенность для субъектов общественных отношений [3, с. 70].
В зависимости от связи с основополагающими институционными конструкциями, характерными для частноправового регулирования, государственная регистрация может быть подразделена на: 1) регистрацию лиц и их статусов; 2) регистрацию объектов и связанных с ними прав; 3) регистрацию действий [6, c. 81].
Обширная практика административной деятельности в рамках государственной регистрации второго и третьего типов (т. е. регистрации объектов и связанных с ними прав, а также регистрации действий), которая неизбежно сопровождалась внесением в базы данных недостоверных сведений, стала толчком для рождения симметричной судебной практики и закрепления в актах официального толкования законодательства способов защиты прав, прямо не названных в законе. Если взглянуть на проблему под иным углом зрения, можно сказать так: в связи с регистрацией объектов, прав и действий в правоприменении превалирует широкое понимание ряда закрепленных в законе способов защиты гражданских прав.
Действительно, иски о признании права собственности отсутствующим (даже если исходить из того, что это вариация на тему негаторного иска) и иски о признании договора прекратившимся - суть требования, ставшие реакцией практики на новую реальность, связанную с формированием законодателем новой, неизвестной в советский период системы регистрационных действий.
Создание системы регистрационных действий неизбежно должно было иметь следствием определение способов и оснований устранения возникающей в ней ошибок. Ни одна сложная система не застрахована от ошибок. Ошибка может быть и вовсе не связана с работой элементов самой системы (в данном случае - системы регистрации), а быть привнесенной из иных, гораздо более сложных, в т. ч. и саморазвивающихся систем, к числу которых относятся человеческие сообщества.
Поскольку устойчивость системы определяется не собственно ошибкой, а реакцией системы на ошибку, практика правоприменения и толкования права должна была выработать те способы защиты, которые прямо не названы в нормативных правовых актах. Существование регулятивных отношений, связанных с регистрацией прав и сделок, предопределило появление охранительных отношений, вызванных ненадлежащей регистрацией таковых или отражением объективно не соответствующей информации в публичных реестрах.
Непригодность, точнее, недостаточная пригодность проверенных историей «классических» исков для защиты прав, закрепленных в публичном реестре, осознавалась еще до принятия актов официального толкования права. Так, А. В. Швабауэр даже вынесла на защиту следующее положение кандидатской диссертации: «Способы защиты права собственности, разработанные в римском праве, которое не знало регистрации прав на недвижимость, не пригодны для защиты права собственности, нарушенного неправильной записью в ЕГРП ЕГРП - Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним. С 1 января 2017 г. информация, размещенная в ЕГРП, интегрирована в структуру нового, большего по объему Единого государственного реестра недвижимости (ЕГРН).. Поэтому с введением в нашей стране регистрационной системы следовало предусмотреть адекватный способ защиты права, нарушенного записью в ЕГРП, а именно требование об исправлении записи в ЕГРП, в отношении которой отсутствует действительное правовое основание» [19, с. 8-9].
Обратим внимание, что автор оперирует категорией «исправление» применительно к реестровой записи. Как здесь не вспомнить о использовавшемся тогда в федеральном законодательстве термине «исправление кадастровой ошибки»? Соответствующая легальная категория была призвана обозначить механизм корректирования данных публичного реестра (кадастра), приведения их в соответствие с жизненными обстоятельствами.
По мнению А. В. Швабауэр, приведенный выше научные тезис следовало сделать имеющим практическую значимость через введение в закон, регулирующий отношения, связанные с регистрацией прав на недвижимость, следующего правила: «Лицо, права либо охраняемые законом интересы которого нарушены записью в ЕГРП, не имеющей действительного правового основания, может требовать исправления указанной записи путем погашения записи и (или) внесения записи, в отношении которой такое основание имеется. Ответчиком по настоящему требованию является лицо, запись о правах которого подлежит погашению либо внесению. Если недвижимое имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не должен был знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе требовать исправления записи в ЕГРП в случае, когда запись о праве собственности погашена помимо воли собственника» [19, с. 10-11].
Таким образом, под «исправлением записи» в рассуждениях автора фактически скрывалось: 1) погашение в публичном реестре существующей («старой») записи; 2) внесение в публичный реестр новой записи.
Почему мы препарируем позицию А. В. Швабауэр, касающуюся способов защиты гражданских прав, зафиксированных в публичном реестре? Зачем разбираем составляющие «исправления записи» в нем?
Во-первых, мы имеем целью показать, что накануне принятия акта официального толкования права, позволившего признавать недействующим регистрируемый договор, наукой была осознана необходимость негативных исков для защиты реестровых прав. Во-вторых, считаем важным подчеркнуть, что применения негативного способа иногда недостаточно для приведения «расстроенного» общественного отношения в порядок. И тогда судебное решение должно содержать наряду с утверждением негативного плана некий тезис позитивного характера.
Иск о признании отсутствующим права собственности на часть земельного участка Решение Арбитражного суда Свердловской области от
17.07.2018 по делу № А60-42574/2017. иИЬ: https://kad.ar- bitr.ru/Document/Pdf/1c251dbd-5718-4c39-9507-6e418bf5be 5a/3021c4ea-7acb-42e3-a30d-2ccb56cb7617/A60-42574-2017 _20180720_Reshenij a_i_postanovlenij a.pdf?isAddStamp=True; постановление Арбитражного суда Уральского округа от
21.02.2019 № Ф09-268/19 по делу № А60-42574/2017 [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». или помещение в здании иКЬ: https://ras.arbitr.ru/Document/Pdf/61d2c78b-d5c6-454 2-8ea6-f1951cf5cddb/e447afde-eb31-4b6f-be45-63d6cb5b72d 9/%D0%9056-41179-2015_20151224.pdf?isAddStamp=Tme; постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 24.08.2016 № Ф07-6410/2016 по делу № А56- 41179/2015 [Электронный ресурс]. Доступ из справ.- правовой системы «КонсультантПлюс». отсутствующим является основанием как для «аннулирования» существующей записи, так и для приведения данных об объектах гражданских прав в непротиворечивое состояние, в частности, для исправления данных о пространственных и юридических границах других объектов.
Раймонд Абдулай (Raymond Abdulai) называет пять элементов безопасности и определенности землепользования: 1) четкое определение земельных прав; 2) признание прав на землю сообществом; 3) срок действия прав на землю; 4) четкие границы земель; 5) наличие учреждений, обеспечивающих соблюдение прав на землю [21, р. 19]. Автор пишет: «Точные и четко очерченные границы легче обеспечивать в правоприменительной практике и менее затратно защищать, поскольку они легко наблюдаемы другими членами сообщества. Однако, когда границы четко не определены или определены неточно, труднее обеспечить соблюдение прав собственности на землю и затраты на их защиту возрастают» [21, р. 18].
Выводы
Автор, делая выводы на основе изучения закономерностей землепользования экономически отсталых стран, не говорит о возможности их распространения на все сообщества. Для каждого общества, в зависимости от уровня культурного и экономического развития, эффективным может оказаться различный правовой инструментарий.
Вопрос о пространственных границах недвижимости стал важнейшим критерием экономической эффективности системы регистрации: «Двумя ключевыми факторами, помимо связанных со стоимостью ведения реестров, являются требования к точности определения границ и применяемая методология регистрации, причем наиболее распространенными являются системы регистрации действий и титулов» [26, р. 243].
О системе регистрации действий (сделок) и титулов (прав) мы сказали выше. Здесь, заключая работу, отметим, что вопросы о пространственных границах рукотворной и нерукотворной недвижимости, способа их отражения в публичных актах являются актуальными не только с правовой, но и технической точек зрения. Он проходит этап нового осмысления после появления в публичных реестрах характеристик недвижимости по результатам представления на регистрацию трехмерных моделей сложных многоуровневых комплексов недвижимости, принадлежащих одновременно нескольким лицам, например, в нидерландских Делфте и Амстердаме [31].
Что касается российской правовой системы, в ней актуальность проблемы пространственных границ объекта недвижимости следует из существования множества судебных актов, где резолютивные части указывают на плоскостные характеристики - «поворотные точки»1 границ земельных участков в двухмерной (2D) системе координат нерукотворной недвижимости. Думается, довольно скоро (по мере реализации в реестровой практике трехмерной системы координат) те же вопросы возникнут относительно объемной (3D) рукотворной недвижимости, т. е. пространственных характеристик зданий и сооружений, их надземных и подземных параметров.
Исполнение соответствующих судебных решений требует надлежащего их осмысления органами, ведущими реестр. При этом попытки административных органов снять с себя ответственность, низвести компетенцию регистратора до уровня технического исполнителя, отвечающего исключительно за заполнение официальной базы данных, даже в те случаях, когда необходимость изменения реестра прямо отражена в судебном акте, должны встречать адекватную оценку со стороны суда. Указание на доступность вынесенного судом решения и отказ в разъяснении судебного акта Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ: от 23.11.2018 по делу № 308-ЭС18-10260, А63-6196/2016; от 02.10.2018 № 308- КГ18-6724 по делу № А15-4880/2015 [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант Плюс»; апелляционное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда РФ от 19.09.2018 № 4-АПГ18-17 [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». Определение Арбитражного суда Свердловской области об отказе в разъяснении судебного акта от 24.05.2019 №А60-42574/2017 [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»., как видится, могут и, вероятно, должны быть основным направлением реагирования судов на молчаливое противодействие административных органов власти исполнению судебного решения, в т. ч. и на утверждения о его непонятности.