В-третьих, роль Государственного департамента США снизилась: Трамп не верит в важность роли государственного секретаря США в урегулировании международных кризисов, и это было продемонстрировано его отсутствием участия во многих встречах с иностранными делегациями, посетившими Белый дом. Кроме того, президент выступает против многих предложений Тиллерсона. В-четвертых, сбалансированная роль. С снижением важности государственного секретаря США возрастает роль министра обороны и советника по национальной безопасности Герберта Рэймонда МакМастера, который играет роль балласта во влиянии советников президента Трампа, которые не имеют знаний о национальной безопасности, но принимают решения, которые негативно влияют на интересы и национальную безопасность США. В-пятых, отношения госсекретаря США с Катаром. Некоторые американские анализы ссылаются на симпатию Тиллерсона к Дохе, который до вступления в должность в американскую администрацию был генеральным директором Exxon Mobil, имеющей обширные зоны влияния и сотрудничества, и не раз участвовавшей с катарским режимом в одних проектах, связанных с природным газом и нефтью. Последний пункт: характер личных отношений. Сообщения американской прессы говорят о крепкой дружбе между Юсефом Отаибой, послом эмирата в Соединенных Штатах, и Джаредом Кушнером, зятем президента США и его главного советника. Это является одной из причин разногласий в американской администрации по поводу кризиса ССАГПЗ.
Приложение № 4
Текст приводится по материалам электронного ресурса: https://studies.aljazeera.net/ar/reports/2018/05/180529103050995.html
ИЗЯнСЎ Ъбн НУнд. ЭЯ ЗбОдЗЮ: ЗбПжС ЗбКСЯн жЗбЕнСЗдн Эн ЕУдЗП ЮШС \\ ЗбМТнСЙ. (КЗСнО ЗбжХжб: 13.05.2020).
Развязать узел: роль Турции и Ирана в поддержке Катара.
Введение.
Малые государства всегда призывали к концептуальным решениям проблем в области международных отношений и по фундаментальным вопросам, которые продолжали и продолжают вызывать многочисленные дискуссии о том, какие элементы определяют размер государства, какие моменты делают его уязвимым и как малые страны могут защитить себя? Какие стратегии, механизмы и инструменты могут позволить ему сделать это?
5 июня 2017 года четыре страны: Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Бахрейн и Египет разорвали свои дипломатические отношения с Государством Катар и бойкотировали эмират примерно через 12 дней после того, как официальное информационное агентство Катара было прервано. Трансляция ложных новостей и заявлений через новостной портал якобы от шейха Тамима ибн Хамада Аль Тани. Страны блокады представляли, что их подавляющее превосходство в области традиционной власти, а также огромный дисбаланс в их пользу в балансе сил, должен был оставить Доху без возможности для маневра или устойчивости, а также противостояния.
Благоприятная международная обстановка усилила это восприятие среди стран, находящихся в центре блокады, особенно с прибытием Дональда Трампа в Белый дом и его участием в саммите в Эр-Рияде в мае 2018 года, в дополнение к элементу неожиданности, который является элементом, который часто имеет решающее значение для определения исхода битвы или конфликта. Но то, что произошло после этого, отличалось от всех традиционных ожиданий, и это имеет свои основания. В теоретических рамках международных отношений есть те, кто считает, что стратегия всегда является наиболее важным элементом в ожидании результатов любого кризиса, битвы или конфликта, чем количественное превосходство.
Доверие Катара к этим стратегиям в разной степени способствовало быстрому изменению баланса со странами блокады, однако Дохе пришлось столкнуться с тремя главными дилеммами, в частности, в первые дни кризиса, что является наиболее чувствительным временем - зависимость от институтов. Активизация дипломатических возможностей друзей во всем мире требует много времени, которого не было, не говоря уже о том, что исход односторонней зависимости от этого элемента не гарантировался. Вторая дилемма: что быстрая зависимость Дохи от Ирана в рамках традиционной политики хеджирования и составления бюджета может привести к контрпродуктивным результатам, а также необходимости корректировать некоторые стратегии в соответствии с этим шагом. И это в свете факта конфликта интересов между Катаром и Тегераном на региональном уровне в течение последних семи лет.
Третья дилемма: главный международный союзник Катара, то есть Соединенные Штаты Америки, не отражает единую позицию действий стран блокады: Государственный департамент и Пентагон отвергают блокаду Катара. Более того, дальнейшее давление, присутствие около 10-11 000 американских солдат на базе Аль-Адид, которая является штаб-квартирой Центрального командования США в регионе, и крупнейшей военной базой США на Ближнем Востоке, не помешали «квартету агрессоров» ввести блокаду, что вызвало вопросы о целесообразности гарантии безопасности. Основываясь на этих данных, Катар пошел к своему первому региональному союзнику в регионе, Турции, не пренебрегая другими стратегиями позже. Не будет преувеличением сказать: первый и главный фактор, который дал Дохе способность противостоять шоку и помог ему вновь встать на ноги, - это эффективность существующего регионального альянса с Турецкой Республикой, который сыграл важную роль в срыве политики стран блокады в отношении Катара, а также в предотвращении кризиса от перехода к военному столкновению.
Политические расчеты катарско-турецко-иранского треугольника поначалу были непростыми для турецкой стороны, чтобы принять решение о поддержке Катара в свете преобладающих региональных и международных обстоятельств, но это было сделано быстро на основе стратегических соображений, и в конечном итоге Анкара была вынуждена пойти на уступки, которые приближали к Ирану. Несмотря на преобладающие разногласия между ними на ряде региональных сфер, уступки были сделаны ради обеспечения осажденной Дохи.
Турция отвергла обвинения, сделанные странами блокады, и начала быстро действовала по трем направлениям, политическому, экономическому и военному. Анкара категорически осудила блокаду и потребовала, чтобы она была прекращена, и также поддержала позитивный сигнал, адресованный по дипломатическим каналам и каналам средств массовой информации Омана и Кувейта. Они также предлагали решить вопрос путем диалога и избежать эскалации и отступления от принятых решений с целью обеспечения открытых каналов связи со всеми игроками. Турецкие власти направили своих представителей в поддержку катарской позиции и связались с крупными державами и исламскими странами, чтобы призвать их не отставать от позиции «четверки», враждебной Катару, а министерство экономики Турции создало специальный комитет, в рамках которого члены катарской делегации содействовали процедурам экономической блокады в счетах Катара. Турция является стратегическим партнером в силу соглашения, подписанного с Катаром в конце 2014 года, и поэтому от Анкары ожидается, что она сделает то, что сделала в соответствии с этими соглашениями, а также тот факт, что Доха первой осудила в июле 2016 года попытку переворота в республике способствует этому.
С иранской стороны вспышка кризиса в Персидском заливе против Катара стала для прекрасной возможности. Кризис привел к ликвидации регионального центра стран, которые в последние годы работали над тем, чтобы заблокировать иранское влияние в регионе. Кризис также рассеял региональную и международную направленность на борьбу с иранской политикой как на самый большой источник опасности, и многие страны и были вынуждены обратиться к Ирану и Турции в попытке защитить себя от посягательств на них. Тегеран воспользовался возможностью сблизиться с Катаром, направив позитивные послания через ряд официальных лиц, требуя урегулирования кризиса путем диалога и в то же время выразив готовность помочь снять осаду. Доха не отставала от использования этой иранской открытости, но старалась быть избирательной, чтобы извлечь максимальную выгоду из географической близости Ирана в экономическом аспекте кризиса. Все шаги, которые впоследствии предприянал Доха (двусторонние или многосторонние соглашения, возвращение посла в Тегеран, взаимные визиты), были направлены на то, чтобы служить прорыву блокады и не развивать политический альянс с Ираном, что в конечном итоге послужило обеим сторонам.
Для Катара было важно поддерживать контакты с внешним миром, с тем чтобы не допустить подрыва эмбарго, и для достижения этой цели использовался его парк воздушных судов Qatar Airways в дополнение к последующему открытию порта Хамад. Фактор времени был первым врагом для Дохи, правда, эмират Персидского залива обладает огромным финансовым богатством, но он не мог использовать его для того, чтобы снять осаду.
Турция, как главный региональный союзник Дохи, установила воздушный мост для преодоления экономической блокады, наложенной на Катар в первые часы осады 6 июня 2017 года. Турецкие грузы начали поступать в Доху через воздушные грузовые самолеты Turkish Airlines, загруженные продуктами питания, особенно молоком и молоком. Вскоре военно-грузовые самолеты Катара и катарских авиалиний присоединились к турецкому воздушному мосту, и ежедневный воздушный маршрут между двумя странами позволил увидеть наибольшее возможное количество самолетов в истории полетов между Турцией и Катаром.
В течение 48 часов турецкие товары вылились на катарский рынок, что исключило возможность внезапного удушения Катара в результате блокады. Менее чем за 10 дней грузовые самолеты Турции и Катара совершили не менее 40 рейсов, в ходе которых они перевезли не менее 2800 тонн продовольствия. По словам министра экономики Турции, в течение первых 15 дней блокады около 105 самолетов ежедневно перевозили грузы из Турции в Доху, в среднем около 7 самолетов в день. С другой стороны, 11 июня 2017 года Иран объявил, что он отправил в Доху 4 самолета, каждый из которых перевозил около 90 тонн скоропортящихся продуктов, то есть в основном овощей и фруктов, и был готов отправить их в объеме, требуемом катарской стороной.
На морском уровне Турция отправила свои первые морские суда, загруженные 4 тысячами тонн продовольствия и товаров, в Доху 21 июня 2017 года, чтобы сократить расходы и поддерживать постоянный поток грузов, особенно в связи с тем, что груз самолета дорогой и невыполнимый в среднесрочной перспективе. Затем была открыта прямая турецко-катарская морская линия из порта Измир в порт Хамад. В августе 2017 года была запущена первая прямая транспортная служба для рефрижераторных товаров между Катаром и Турцией, которая регулярно отправляется под парусами каждые 20-25 дней и прибывает из турецкого порта Измир в течение 11 дней. Что касается Ирана, он выделил морской порт для облегчения транспортировки товаров и продовольственных товаров конкретно в Катар, с тремя партиями в неделю через суда.
Турция имеет самый большой парк транспортных грузовиков во всей Европе, и турецкие грузовики грузят грузы в Доху через Иран, но у них возникли некоторые проблемы с логистикой и задержки. Некоторые иранцы считали, что Турция обогнала их, и поспешили воспользоваться кризисом таким образом, что они приняли предполагаемую долю на катарском рынке, что побудило Доху и Анкару заключить трехстороннее соглашение с Тегераном, задачей которого было облегчить транспортировку товаров из Турции в Катар, а также извлечь выгоду из близости с Ираном. Важность этой наземной линии заключается в том, что она снижает стоимость перевозки примерно на 80% по сравнению с воздушным транспортом, но с точки зрения времени поездка из Турции в Катар занимает от 9 до 11 дней, то есть меньше, чем круиз, и ее можно сократить до ближайших двух дней.
Присутствие Катара между двумя крупными странами, географически и демографически, сделало его более зависимым в последние годы от его дипломатических возможностей, а также от политики хеджирования и составления бюджета. Поэтому, в отличие от стран блокады, в последние десятилетия он предпочитал инвестиции в развитие, внешнюю политику и мягкую силу. В результате этой политики доля вооруженных сил была минимальной по сравнению с этими районами или по сравнению с тем, что антикатарский квартет тратит на оборонный сектор и военные закупки. Для компенсации этого Доха в значительной степени опирается на соглашения о внешней обороне между ним и рядом региональных и международных союзников. Катарско-американский альянс казался измотанным в начале кризиса, и было неуместно полагаться на него как на единственную гарантию, тем более что факты свидетельствуют о работе одной из стран блокады, Эмиратов, в убеждении американцев перевести свою военную базу из Катара в другую страну.
Эта ситуация вызывает много опасений по поводу того, насколько эффективно полагаться исключительно на присутствие американской базы в стране для отражения военной агрессии, возможности которой возросли после того, как страны блокады не смогли подвергнуть Катар политическим и экономическим мерам и возможности прибегнуть к эскалации кризиса в этот раз в военном отношении. Доха, благодаря полной координации с Турцией и с ограниченной частичной открытостью для Ирана, заверила, что последствия экономической блокады продолжают разрушаться, но имеет мало общего с военным аспектом, за исключением того, что полагалась на новый документ, региональный оборонительный союз с Турцией, который, как считается, подтолкнул конец Дохи. В 2014 году в результате предыдущего кризиса в Персидском заливе, который разразился в то время.