В начале июня 2017 года высокопоставленная турецкая делегация, направлявшаяся в Саудовскую Аравию встретилась с официальными лицами Саудовской Аравии на самом высоком уровне в Королевстве, всего через несколько дней после начала кризиса, делегация, которая была назначена президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом, Он вернулся из королевства, не получив удовлетворительных ответов на свои вопросы, но он пришел к выводу, услышав от него предложение, что грядет серьезная эскалация. После оценки итогов встречи, с одной стороны, и ускорения событий в кризисе в Персидском заливе, с другой стороны, турецкая сторона 7 июня 2017 года, то есть всего через два дня после введения блокады Катара, ускорила необходимые процедуры в парламенте для принятия законопроекта, разрешающего публикацию Турецкие вооруженные силы в катарских землях на основе базового оборонного соглашения, которое было заключено между Катаром и Турцией в декабре 2014 года, и других соглашений, прилагаемых к нему, особенно в 2015 и 2016 годах.
На следующий день президент Р\республики утвердил решение, которое вступило в силу немедленно: 22 июня 2017 г. Анкара отправила новую партию из 5 своих бронемашин и 23 солдат, чтобы присоединиться к примерно 88 солдатам, которые ранее находились на базе Тарек Бин. Зияд. Поток турецких сил продолжался в виде партий, последняя из которых была 26 декабря 2017 года, где в сообщениях указывалось, что обе стороны стремятся увеличить численность в будущем до 3 тысяч турецких солдат, зная, что база способна вместить около 5 тысяч солдат, хотя первые партии были небольшими по количеству, но сроки решения Турции, а также военного содержания, предусматривающего обязательство турецкой стороны защищать своего союзника в случае необходимости, посылают очень четкое сообщение оси стран блокады на более чем одном уровне:
Последняя психологическая травма среди стран блокады и десятилетие любых военных шагов, которые они могли бы предпринять, особенно с учетом того, что они полагали, что разделение американских институтов и их нерешительность в решительном вмешательстве с целью положить конец кризису могут предоставить возможность для военной эскалации или свергнуть катарское руководство в течение короткого промежутка времени, не имея при этом американский ответ на такой вопрос. Он изменил соотношение сил, которые были сумасшедшими в начале кризиса, и в этом смысле предотвратил военную эскалацию, потому что это сделало одними только мысли стран осады о военном варианте очень дорогостоящими. В результате Доха оказалась в лучшем положении после обеспечения своего экономического и военного аспекта, что дало ей достаточно времени, чтобы воспользоваться своим политическим, дипломатическим и финансовым потенциалом, одновременно обеспечив защиту своего внутреннего фронта от внешних рисков. Турецкое решение обязало американскую сторону поспешить сдержать ситуацию, чтобы не потерять свой авторитет или безопасность своих гарантий безопасности, представленных своей военной базой не только для Дохи, но и для всех небольших стран, которые зависят от американского союзника в нейтрализации внешних рисков.
Переход от временных мер к устойчивой политике
Ввиду исчезновения прямой опасности, особенно экономической и военной, Катар преодолел самый сложный этап в конфронтации со странами блокады и начал приспосабливаться к новым ситуациям, которые свидетельствуют о том, что в ближайшее время нет реального решения кризиса, а также того факта, что решение проблемы. Это никак не умаляет то, что произошло из памяти катарцев, поэтому Доха начала укреплять уверенность в своих силах в ожидании будущего. Кризис турецко-катарского альянса значительно и нехарактерно развился и открыл разрыв в стене отношений с Ираном. Контекст событий показывает, что Доха хочет не только стоять на уровне реакции, но и инициировать и преобразовывать временные шаги, предпринятые в первые месяцы осады, в устойчивую политику, чем она и занимается.
С политической точки зрения, первый зарубежный визит эмира шейха Тамима ибн Хамада Аль Тани во время осады в Турцию был отражением этой тенденции, и в Дохе было организовано третье заседание Совместного высшего стратегического комитета между двумя странами в ноябре 2017 года, чтобы подтвердить это. В экономическом плане обе стороны стремятся трансформировать временный торговый бум, чтобы придать устойчивый импульс будущим двусторонним экономическим отношениям, особенно в таких областях, как торговля, пищевая промышленность, строительство, фармацевтическая промышленность, транспорт, пластмассовая промышленность и другие сектора. В обороне альянс между двумя сторонами выглядит более крепким, чем когда-либо, в Дохе размещается первая турецкая военная база в арабском мире, и соглашения о поставках оружия, подписанные Дохой с турецкими оборонными компаниями на Дохинской международной выставке военной обороны «Demedix 2018», также отражают будущее видение этого. Альянс и обеспечение эффективного вклада Анкары в компоненты катарской оборонной стратегии
Что касается Ирана, то представляется, что политика хеджирования Катара, которая частично опиралась на экономическую сторону, будет усилена, но без перехода к политическому или военному аспекту из-за существующих региональных и международных осложнений, в дополнение к рискам, связанным с такой открытостью для Ирана в этих обстоятельствах и с учетом этого времени, а также нежеланием сторон открыться. Реальные такого рода в свете продолжающихся региональных конфликтов в других файлах. Иранское досье будет оставаться горячим в эпоху администрации президента США Дональда Трампа, по крайней мере. Поэтому все, что пытается сделать Доха, - это содействовать экономической открытости в рамках имеющихся механизмов. Иранская сторона также осознает это. Поэтому она не против того, чтобы извлекать выгоду из частичной открытости, особенно той, которая порождает ось. Лидерство Саудовской Аравии в этом кризисе послужило его стране экономически с Катаром и политически с Турцией, и он, в свою очередь, стремится инвестировать это в среднесрочной и долгосрочной перспективе. В первую годовщину фальсификации саудовским квартетом кризиса в Персидском заливе и введения эмбарго в отношении Катара Доха все больше демонстрирует свою долгосрочную способность выйти за рамки последствий эмбарго на совершенно новый уровень, который призван консолидировать душу в этой новой ситуации в истории Катара и адаптироваться к ней, с тем чтобы полностью отменить ее последствия. В конце концов.
Это был трудный опыт для КCА, и он, безусловно, дорого обошелся. Однако все это было приемлемо по сравнению с достижениями, связанными с сохранением суверенитета и независимостью Катара, укреплением национального духа катарцев и укреплением их веры в способности своей страны. Одним из положительных моментов кризиса является то, что он сделал Катар более самостоятельным, более предвосхищающим внешние риски и более способным маневрировать и выживать в агрессивной региональной среде, полной беспорядков и проблем.
Приложение № 5
Текст приводится по материалам электронного ресурса: https://qspace.qu.edu.qa/handle/10576/6602
гнбЗПнЎ джС ЗбПнд. ЗбПИбжгЗУнЙ ЗбЮШСнЙ КНЗХС Шжб ЗбНХЗС. URL: (КЗСнО ЗбжХжб: 13.05.2020).
Катарская дипломатия взяла в блокаду страны-блокаторы
Катарская дипломатия привлекает внимание многих исследователей нынешнего кризиса в Персидском заливе по всему миру, особенно из влиятельных западных стран. Тщательное научное и объективное изучение коммуникационного дискурса в последние дни позволило сказать, что участие Катара в кризисе является достойным примером в области международных отношений для политических наук и программ политических коммуникаций в университетах. Эмират спокойно воспринял блокаду, без агрессии к странам, которые внезапно решили ввести воздушную, сухопутную и морскую блокаду, беспрецедентную в истории арабского региона. И эта дипломатия имела место на нескольких уровнях, в рамках плана, особенности которого понятны любому инспектируемому наблюдателю, с преднамеренными шагами и последовательным медиа и политическим дискурсом в управлении кризисами.
Принимая во внимание стратегию психологической войны, с самого начала было ясно, что дипломатия блокады, разворачивая ее различные средства массовой информации, включая телевизионные станции, радиостанции и газеты, является поведением стратегии психологической войны, которая осаждает государство Катар на местном и международном уровнях и, таким образом, вводит в заблуждение и ставит под угрозу. Эти четыре страны, которые можно назвать попыткой альянса пытаются навязать новый полюс, контролировать судьбу регион. Они стали угрозой и развязали свои средства массовой информации для подрыва государства Катар, поэтому программы и статьи, появляющиеся в средствах массовой информации осажденных стран, стремятся создать атмосферу запугивания, угроз и психологической войны. Когда мы читаем следующие заголовки на страницах газет, посланник Катара при Организации Объединенных Наций говорит, что Катар полон решимости поддерживать терроризм: «Подозрительные отношения для Катара», «Всеобъемлющее руководство по кризису в Катаре», «Международные компании готовятся покинуть Катар», «Международные призывы к тому, чтобы ФИФА лишила Катар Кубка мира 2022 года», «Катар выбирает неизвестного» и т.д.
Это краткий пример наводнения статей, которые заполнили многие СМИ в четырех странах. Внимательное прочтение сцены говорит о том, что риторика СМИ стран блокады ограничивалась произвольными обвинениями и не приводила четких аргументов, сопровождаемых неопровержимыми доказательствами. Министры иностранных дел вышеупомянутых стран, через которые криминализируются политические группировки, действующие в рамках закона, являются частью политического процесса, такие как «Братья-мусульмане», являющиеся членами парламента в Кувейте, Бахрейне и Иордании, а также участвующая фракция в коалиционном правительстве в Йемене. А их братья по политическому исламу являются частью правящей коалиции в Тунисе после революции, и они возглавляют правительство в Марокко, так о каком терроризме говорят здесь? Какие критерии приняты для классификации политических субъектов и субъектов арабского гражданского общества? Поскольку даже Организация Объединенных Наций и западные страны вместе не классифицировали политические исламские группы, такие как «Братья-мусульмане».
Напротив, катарский дипломатический дискурс с самого начала казался последовательным и ясным, в основном отвергая обвинения, настаивая на уважении суверенитета Государства Катар, отвергая опеку над государством Катар, постоянный призывая к диалогу и разрешая разногласия, сидя за столом переговоров. С самого начала катарское правительство действовало на нескольких уровнях: тринадцать требований противоречили международным отношениям в отношении уважения суверенитета независимых государств и не ограничивали свободу средств массовой информации. Это привело к тому, что министр иностранных дел Катара шейх Мухаммед ибн Абдул Рахман Аль Тани заявил, что «эти меры вредны для любой страны мира». И «невозможно клеймить тех, кто не согласен с вами, с терроризмом просто из-за различий». Этот вопрос открывает двери для споров и войн в регионе, которые не имеют ничего другого. Из-за этого видения в долгосрочной перспективе существует страх «политизировать концепцию терроризма». Он сказал: «Мы открыты для диалога, и мы приветствуем любые серьезные усилия по урегулированию кризиса с необходимостью сохранения суверенитета Катара». Таким образом, представляется, что сбалансированная катарская дипломатия сумела в конце первого месяца кризиса выучить дипломатию блокады и постепенно ее деактивировать, поскольку туманная дипломатия для стран не удалась. Все четверо (Саудовская Аравия, Египет, Эмираты и Бахрейн) демонизировали государство Катар и поставили его в угол «терроризма». Сбалансированная катарская дипломатия не оставляла места для дипломатии наступательных стран блокады, за исключением неразберихи и неспособности подтолкнуть конфронтацию вперед, и, возможно, бойкотирующие государства с самого начала полагали, что государство Катар будет подчиняться требованиям, которые они предъявляют без длительного сопротивления, и что его ответные действия характеризуются судорогами и поспешностью в величии политической атаки и нападения на средства массовой информации, которым оно подвергалось.
Принимая во внимание текущие события и дипломатическое движение за осаду кризиса, изо дня в день становится очевидным, что психологическая война во главе с дипломатией соседних стран не достигла своей цели. И тем средствам массовой информации, которые с начала кризиса развернули беспощадную кампанию надругательств над государством Катар, также не удалось убедить общественность стран Персидского залива в оправданиях этого внезапного нападения, не говоря уже об арабской общественности или международном общественном мнении, во многих арабских и западных столицах прозвучали призывы разрешить политику разума и разума, а не угрозу и запугивание.
Страны блокады поздно поняли, что в международных нормах и отношениях ни одна страна не может требовать, чтобы другое суверенное государство закрыло телевизионную сеть, особенно если речь идет об «Аль-Джазире», которая в настоящее время становится трудным числом в международных средствах массовой информации, и свидетельствует о ее далеком и почти профессионализме. Кто занимал видное место в арабской прессе в рекордно короткие сроки, то неудивительно, что этот запрос вызывает возмущение в западных кругах и в свободном мире, как, например, возможно, чтобы Франция попросила Великобританию закрыть BBC? Или что Британия просит Соединенные Штаты закрыть CNN? Это просто фантазия в соответствии с международными стандартами, в соответствии с которыми работают СМИ. Если вам не нравится редакционная политика канала другой страны, вы должны послать СМИ, которые конкурируют в профессионализме и влияют на общественное мнение. Выражение в арабском мире, наиболее достойном блокирующей страны, открыло поле плюрализма мнений и освободило общественную сферу от контроля единого мнения, так почему же арабы не борются за это правило?
Решающим поворотным моментом в осадном кризисе стал решающий поворотный момент в дипломатической риторике стран блокады после встречи их министров иностранных дел в Каире 5 июля после прямого вмешательства президента США Дональда Трампа, который подчеркнул необходимость разрешения спора путем диалога, а не эскалации. В тот же день президент США Дональд Трамп звонит президенту Египта Абдель Фаттах эс-Сиси и просит его решить кризис путем переговоров, а не прибегать к эскалации, указывая на то, что дипломатия четырех стран лишена какой-либо реальной власти или воли, поскольку призыв американского президента достаточен для изменения курса Кризис, и, похоже, что дипломатия бойкотирующих стран началась с этого момента, двигаясь к реализму и спускаясь с башни, чтобы сохранить оставшуюся часть лица, так что язык заявления пришел после того, как встреча в Египте была запутанной, и не в том же тоне, который преобладал в последние недели, похоже, что стратегия осажденных стран была основана на счета Ложно, поскольку голоса во всем мире призывали отвергнуть требования, выдвинутые четырьмя странами, МИД Франции подчеркивает уважение суверенитета государств, а Франция привержена защите свободы средств массовой информации и плюрализма в свободе выражения мнений, тогда министры иностранных дел Египта и Саудовской Аравии не смогли убедить африканские страны бойкотировать Катар на недавнем саммите стран Африканского союза, а пресса в разных европейских странах призывают гарантировать свободу выражения мнений и отвергают требования о закрытии сети «Аль-Джазира».