) Устойчивость, под которой понимается обеспечение справедливого распределения возможностей развития (финансовых, природных, ресурсных и т.п.) между нынешними и будущими поколениями, а так же внутри каждого поколения, без ущемления чьих-либо интересов.
) Расширение возможностей, которое связывается с активностью людей, с участием их, как уже отмечалось, в процессе принятия управленческих решений, определяющих их жизнь[51,с.49-50].
Безусловно, данная концепция, ставящая человека в центр внимания, означает становление в рамках западной экономической науки качественно нового, более перспективного подхода к пониманию общественного прогресса. Тем не менее, её еще нельзя назвать целостной концепцией развития человека и общества. Во-первых, в ней не просматривается субстанциональная основа этого развития, которая была бы выражена в виде целевой функции. Нормализация различных составляющих ИЧР не дает возможность ответить на вопрос о том, что же, собственно говоря, измеряется, какова целевая функция этого развития. Во-вторых, в этой концепции отсутствует системный подход в исследовании общества, в ней слабо просматривается взаимосвязь человеческого развития с развитием самого общества в целом. Выдвижение в качестве главной цели социально-экономического прогресса развитие человека неразрывно связано с вопросом о новом способе общественного развития, о новом социально-экономическом устройстве общества, о его новой социально-экономической природе, которая принципиально не является капиталистической.
Между тем, создается впечатление, что авторы концепции, прямо или косвенно, предполагают, что изменение целевой ориентации капиталистического общества не изменяет его природы. Оборотной стороной медали этой позиции является отсутствие в характеристике развития человека его существенных качеств, выражающих его гуманистическую природу: мораль, совесть, справедливость и др. Поэтому, в данной концепции нет описания принципиального нового социально-экономического механизма человеческого развития, и это не случайно, поскольку принцип экономического индивидуализма в понимании человеческого развития в этой концепции остаётся преобладающим.
И все же появление Концепции человеческого развития в западной экономической науке - знаменательное событие. Она вплотную подводит эту науку к такому теоретическому рубежу, где возможен синтез ее достижений с достижениями марксистской науки, синтез теории человека и теории общества в гармоничное целое на системной и диалектической основе. Однако, как не парадоксально, но достижения политической экономии социализма, как составной части марксисткой науки, в области теории человека, а, следовательно, и гуманизации экономического развития, далеко не соответствуют историческому опыту этого общественного строя. Политическая экономия социализма долгое время не проявляла глубокого теоретического интереса в исследовании проблем человеческой личности. Во всяком случае, в этом вопросе теоретического прорыва в ней не произошло, хотя методологические и теоретические предпосылки для этого имелись. В самом деле, в политической экономии социализма впервые в экономической науке в качестве основного экономического закона было провозглашено «обеспечение полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех членов общества путём непрерывного роста и совершенствования общественного производства»[53,с.90]. В соответствии с этим утверждалось: «Высшая цель общественного производства при социализме является выражением гуманистического начала, которое не привносится в экономику извне, из сферы социальной (не экономической), духовной, а заложено, прежде всего, в самом общественно-экономическом строе коммунистической формации, в его сущности. К ней относится направленность самого производства не только на рост материального благосостояния, но и на всестороннее развитие личности. Такая направленность генетически объективно предшествует политике идеологии, всей духовной сфере»[54,с.303]. Эти приведённые положения, которые в разных вариантах «тиражировались» во многих монографиях, научных статьях, казалось бы, должны были неизбежно выдвинуть проблему человека в центр теоретических изысканий. Однако, само гуманистическое начало « как выражение высшей цели общественного производства при социализме» так и не получило глубокой теоретической проработки. Более того, анализ выше приведённой цитаты свидетельствует о том, что «гуманистическое начало», «сущность человека» и сущность «коммунистической общественной формации» - это разнопорядковые, обособленные понятия. Между тем, утверждение в качестве основного закона, цели общественного производства «обеспечение всестороннего развития всех членов общества» неизбежно предполагает понимание того, что сущность человека, как высшее гуманистическое начало, в этом случае совпадает с сущностью самого общества. В этом главная суть дела.
Парадоксальной ситуация с проблемой человека в политэкономии социализма выглядит ещё и потому, что в отечественной философской науке эта проблема была исследована глубоко. Конечно, и в экономической литературе советского периода «человек» присутствовал, но в статусе главной производительной силы, рабочей силы в нетоварной форме, трудящегося, «человеческого фактора». Но в содержании этих понятий «человек» системно не просматривался в качестве гуманистического начала нового общественного строя.
Одной из серьёзных теоретических попыток увязать человеческое и социально-экономическое развитие в указанный период является исследование, представленное монографией «Экономические основы всестороннего развития личности», в которой проанализировано осуществление специфической цели социалистического производства на различных уровнях экономической системы[21]. Достоинством этой работы является то, что всестороннее развитие личности здесь рассмотрено через призму общественной организации труда, формирования соответствующей материально-технической базы, общественной формы рабочей силы, создания необходимого и прибавочного продукта, системы потребностей, личного потребления, свободного времени, социального планирования. Однако комплексный научный подход, обозначенный здесь в решении данной проблемы, к сожалению, не стал всеобщим ориентиром в развитии отечественной экономической науки. И проблема человека в ней в 80-е «перестроечные» годы прошлого века выродилась в проблему «человеческого фактора» со всеми теоретическими последствиями. С началом рыночной трансформации в нашей стране с изменением теоретической и методологической парадигмы отечественной экономической науки, её интерес к проблеме человека заметно угас. И лишь в последние годы в связи с обострением социальных проблем в стране, теоретический интерес к ней оживился, прежде всего, в рамках институционального направления и в экономической социологии. При этом соединение индивидуального и общественного начал, преодоление разрыва в теории между человеком и обществом остаётся центральной проблемой в осмыслении гуманизации экономического развития. Её рассмотрению и посвящено дальнейшее исследование.
2 Содержание дискуссии по вопросу исходной категории политической экономии социализма
Итак, анализ эволюции теоретических представлений о гуманизации экономического развития привел к выводу о необходимости осмысления этого процесса на системной основе, т.е. помощью системы категорий.
Гуманизация экономического развития как процесс становления его нового системного качества связан самым непосредственным образом с формированием целостной социально-экономической системы посткапиталистического общества - общества в его развитой гуманистической определенности, т.е. общества, как ставшего, осуществленного целого. Такое общество, по мысли Маркса, возможно лишь как «всемирно-историческое существование», т.е. как такое существование, которое «непосредственно связано со всемирной историей»[55,с.35]. И стало быть, понимание общества в его развитой гуманистической определенности как развитого целого связано с пониманием его как высшего результата всей предшествующей человеческой истории. Постижение логики социально-экономической системы такого общества предполагает выявление ее общей генетической основы, ее родового начала. В связи с этим возникает вопрос об исходной категории построения этой системы, так как в соответствии с принципом монизма ее нельзя построить, как уже отмечалось, начав с любого произвольного пункта.
Теоретическая разработка проблемы «начала» активно осуществлялась в рамках политической экономии социализма в качестве обоснования исходной категории этой науки. Одна из научных заслуг ее состоит в том, что в ней накоплен большой теоретический опыт решения этой проблемы. И этот опыт сегодня должен быть востребован. В решении вопроса об исходной категории теоретической системы гуманистического общества как в капле воды в концентрированной форме высветились все методологические, теоретические и мировоззренческие проблемы развития современной экономической теории. От его решения зависела и судьба самой политической экономии социализма как науки. Попутно следует отметить, что в западной экономической науке подобная проблема никогда не ставилась. Это связано с тем, как правильно отмечает В.Н. Черковец, что экономиксы не доводят «анализ процессов социализации внутри капиталистической экономики до обобщений трансформационного характера в отношении данной системы в целом, не пытаются даже определить вектор ее трансформации, поскольку исходят из предпосылки идеальности, неизменности коренных принципов самой системы. Их интересуют эмпирические, феноменологические закономерности ее функционирования, а не развития»[56,с.30], поэтому, по его мнению, нужна экономическая теория, политическая экономия в «широком смысле слова», выходящая за рамки капитализма как во времени, так и в пространстве»[56,с.28]. Концепция человеческого развития «тянет» экономикс за эти рамки.
В политической экономии социализма была сделана научная попытка создания теоретической системы общества нового типа на основе определения ее исходной категории. К сожалению, в современной отечественной экономической науке этот вопрос предан забвению, хотя на наш взгляд, решение именно его во многом определяет перспективы развития экономической теории в широком смысле.
Правда, в последнее время предпринимаются попытки осмысления теоретического опыта политической экономии социализма, чему посвящена, в частности, книга ученых экономистов МГУ «Политическая экономия в экономической теории ХХI века»[57]. В целом положительно оценивая эту работу, отметим, что в ней не нашел отражения вопрос о теоретическом опыте обоснования исходной категории этой науки. Попробуем в какой-то мере устранить этот пробел.
Проблема «начала» в политической экономии социализма сформулировалась как двузначная проблема: как проблема исходного и основного отношения. То есть в качестве синонима «начала» одни ученые употребляли понятие «исходное отношение», другие - «основное». Причем в экономической литературе встречались самые разнообразные определения этих понятий. Так, исходное отношение определялось как «необходимое условие всех других отношений», как «общая предпосылка анализа», как «простейшее отношение», как «исходный пункт системы производства» и т.д.
Основное отношение в научной литературе того времени характеризуется как такое, которое должно быть главным, определяющим отношением среди всех общекоммунистических отношений. Многие ученые считали, что отсутствие должной ясности относительно содержания понятия «начало» и является причиной тому, что на эту роль в политической экономии социализма выдвигались самые различные категории.
Существование в политической экономии социализма двух различных терминов («исходное отношение» и «основное отношение») неизбежно привело к вопросу о выяснении их соотношения. Чтобы ответить на тот вопрос, писали Д.В. Валовой и Г.Е. Лапшина, «необходимо добиться хотя бы элементарного единства в понимании содержания этих категорий. Надо знать, что искать»[58,с.27]. Однако установление «элементарного единства в понимании содержания этих категорий» затрудняется тем, что оно неизбежно опять приводит к вопросу об их соотношении, ибо «содержание составляет само соотношение, иначе говоря, содержание есть определенное соотношение»[13, т.2,с.30].
Эта внутренняя противоречивость данного вопроса и обусловила существование двух внешне различных точек зрения в его решении. Так, по мнению Я.А. Кронрода, «для социализма исходное и основное отношение - это одно и то же отношение»[59,с.187]. Такого же мнения придерживались и другие экономисты. В самом деле, при сопоставлении приведенных определений исходного и основного отношений нетрудно обнаружить, что они во многом схожи. Однако, если не замечать внутренней противоречивости известных определений «исходного» и «основного» отношений, а фиксировать лишь их внешнее сходство, то формально их отождествить, конечно, можно. Но вопрос состоит в том, а является ли истинным такое тождество?
Большинство экономистов считали, что в теоретическом и методологическом плане отождествление исходного и основного отношений является ложным, что эти категории являются разными, самостоятельными. Так, Н.А. Цаголов писал, что «различие исходного и основного производственного отношения применительно к социалистическому способу производства является совершенно обязательным»[60,с.36]. Однако, определяя соотношение этих понятий, сторонники данной позиции утверждали, что обнаружение исходного отношения всегда требует предварительного анализа основного отношения.
Например, А.М. Еремин писал, что «исходное отношение данного строя может быть понято… лишь в результате выявления и анализа основного его отношения»[61,с.4-5]. При самой поверхностной оценке этого положения обнаруживается, что исходным пунктом построения логической системы категорий на самом деле признается основное отношение, ибо оказывается, что отношение, называемое исходным, может быть выявлено лишь в результате анализа основного отношения, и фактически последнее и признается в качестве исходного. В результате создается впечатление, что критика А.М. Ереминым позиций тех авторов, которые отождествляют основное и исходное отношение при социализме, им самим же как бы опровергается. Таким образом, очевидна альтернатива: либо основное отношение есть результат развития исходного, но тогда эти отношения действительно различны, либо исходное отношение может быть выявлено в результате анализа основного отношения, но последнее в таком случае следует признать исходным.
Многие экономисты высказывались о необходимости применения диалектического метода для понимания исходного и основного отношений. «Выбор исходного и основного пункта уже сам по себе диалектичен»[35,с.37], - отмечали они, и следовательно, «разорвать» круг, «расчленить» систему производственных отношений можно лишь на основе законов диалектической логики»[62,с.16].
В связи с этим в советской экономической литературе было уделено большое внимание диалектическому описанию понятий « исходное» и «основное» отношения. Отправным пунктом при этом является то положение, согласно которому между «исходным» и «основным» отношениями существует такое взаимодействие, которое исключает всякое абсолютно первичное и абсолютно вторичное. Основное отношение есть действительный исходный пункт исследования, вместе с тем, исходное отношение составляет исходный пункт самого основного отношения, потому что « в исходном производственном отношении, - как отмечал Г.Т. Ковалевский, - содержится ядро, зародыш основного производственного отношения»[63,с.16].В свою очередь «исходное производственное отношение представлено в основном отношении, и в этом смысле оно - абстракция последнего. Проблему исходного отношения, таким образом, нельзя решить в отрыве от основного отношения»[64,с.58].При этом «исходное и основное отношения, - правильно писал В.В. Радаев, - на разных логических этапах связаны неодинаково. На одном логическом этапе - до начала построения системы - исходное отношение выделяется с учетом общего представления об основном отношении. На другом - в пределах самой системы - основное отношение выводится из исходного»[65,с.243].
Можно было бы продолжить общее описание диалектического соотношения этих понятий, которое встречается в экономической литературе того периода. Однако описание это будет общим до тех пор, пока оно не будет выражено строго категориально. В связи с этим возникает вопрос: в каких категориях можно строго научно описать «логику» исходного и основного отношений?
При рассмотрении данного вопроса обнаруживается, что с чисто логической точки зрения описание утвердившихся в политической экономии социализма понятий «исходное» и «основное» отношения есть не что иное, как изложение самой диалектики, «всеобъемлющее и сознательное изображение… всеобщих форм движения»[4,т.23,с.22] которой впервые дал Гегель. То есть понятия «исходное» и «основное» отношения, их логические свойства, признаки, а также переход из одного в другое можно описать лишь на основе категорий диалектики, причем в той последовательности, в которой они изложены в диалектической логике. Таким образом, в политической экономии социализма для решения проблемы исходной категории возникла необходимость как бы в «новом описании» диалектики. Однако здесь встает другой вопрос: а не является ли это «новое описание» диалектики в политической экономии социализма выведением свойств исходной категории мышлением из самого себя?
В самом деле, предварительное определение свойств начальной категории, создание «логической схемы» и последующее наложение ее на действительность выглядит как сведение реального процесса развития к логическому движению мысли. Не будем настаивать на категоричности такого вывода. Обратимся к высказываниям некоторых экономистов.
О.И. Ожерельев задает вопрос: «О какой исходной категории идет речь? О категории, с которой начинается этап созерцания, или же о категории, с которой начинается объективный ход исторического, а потому логического развития системы производственных отношений социализма»[66,с.49-50]. О.И. Ожерельеву представлялось, что «опущение» от самой «поверхностной» категории к наиболее глубокой не является диалектическим методом освоения экономической действительности.