Еще более определенно на этот счет писал П. Гилис. По его мнению, «экономические явления не могут восприниматься непосредственно, фиксироваться органами ощущения. Не существует чувственно воспринимаемой «экономической материи»[67,с.14]. Подобная точка зрения, которой придерживались и другие авторы, обосновывается тем, что материальность экономических отношений не означает того, что они воплощаются в каком-то веществе, что классики марксизма никогда не отождествляли материю и вещество, как нельзя отождествить, например, камень и электромагнитное поле. Экономические отношения этими авторами интерпретируются как своеобразное «экономическое поле», «в котором происходит взаимодействие субъектов, агентов экономических отношений»[68,с.27].
Однако отрицание на основе этих положений в качестве исходной той «категории», которую можно «созерцать» и выдвижение на эту роль «категории», которую невозможно «обнаружить» невооруженным глазом, хотя и с указанием на то, что с нее «начинается объективный ход истории» и означает выведение наукой начала из самой себя. Действительно, если мы не можем эмпирически наблюдать, непосредственно созерцать «экономическую материю», с которой начинается объективный ход истории, то мы эту «материю», следовательно, можем только мыслить.
Может, конечно, возникнуть возражение: физики ведь исследуют действительные процессы природы, многие из которых они, однако, не могут непосредственно наблюдать (например, электромагнитное поле). Это возражение могло быть принято лишь в том случае, если бы в арсенале средств экономического анализа имелись химические реактивы и т.п. И тогда, вероятно, исходную категорию политической экономии социализма можно было бы выявить, например, с помощью электронного микроскопа. Однако в политической экономии и химические реактивы, и микроскоп при анализе должна заменить сила абстракции. Стало быть, в соответствии с положением О.И. Ожерельева «наблюдение» исходного пункта экономической системы социализма доступно в лучшем случае только политикоэконому.
И если подвести некоторый итог нашему изложению, то следует констатировать, что проблема «начала» в политической экономии социализма ведет к диалектике, основному вопросу философии, к теории познания. Следовательно, рассуждения о познании «начала» вне самой теории познания, вне основного вопроса философии, вне диалектики лишены всякого смысла, ибо в таком случае «начало» растворяется в самом себе и становится загадочно неуловимым.
В конечном счете в политической экономии социализма выкристаллизовался вывод о том, что основное отношение есть целостная, существенная характеристика способа производства, а исходное отношение является его элементарной формой. Однако, всякое понятие, любая категория лишь тогда чего-то значат, если они имеют глубокие корни в самой практике. Поэтому уместен вопрос: что выражают собой эти голые абстракции, если их перевести на практический язык, понятный любому человеку? В связи с этим следует вспомнить, что политическая экономия возникла как наука о богатстве, и не случайно то, что К. Маркс начал изложение «Капитала» с характеристики богатства капиталистического общества и его элементарной формы. Это обстоятельство наводит на мысль о том, что основное и исходное отношения выражают собой суть богатства общества и его элементарной формы, определение которых и составляет первую предпосылку построения целостной теоретической системы общества. Богатство общества в концентрированной форме выражает родовую суть общества и в единстве ценностного и рационального моментов содержит в себе достоинство всеобщности и непосредственной действительности. В этом понятии полностью реализуется диалектический принцип совпадения практического исходного пункта исследования (движение мышления от чувственно-конкретного) с начальным пунктом построения целостной теоретической системы (движение мышления от абстрактного к реально-конкретному).
Начав анализ капиталистического способа производства с товара - элементарной формы его богатства, К. Маркс создал стройную теоретическую систему капиталистической рыночной экономии, превратив политическую экономию капитализма в действительно систематическую науку. Вместе с этим экономическое знание приобрело подлинное системное качество.
Как же конкретно решалась проблема «начала» в политической экономии социализма?
В ходе ее решения на роль начальной категории политической экономии социализма выдвигались общественная собственность на средства производства, планомерность, непосредственно-общественный продукт (труд) и др.
Рассмотрим вышеприведенные точки зрения. Однако предварительно поставим вопрос: а с какой категории, выдвигаемой на роль начальной в политической экономии социализма, следует начинать критический анализ? Этот вопрос на первый взгляд кажется не заслуживающим внимания. Между тем, его постановка уже ведет к решению рассматриваемой в работе проблемы. Но трудность ответа на него состоит в том, что категория «заслуживающая» того, чтобы быть рассмотренной первой, может обнаружена только в ходе анализа политикоэкономического материала. Поэтому обратимся пока лишь к фактам.
Наиболее распространенной в научно и учебной литературе являлась точка зрения, согласно которой исходной (основной) категорией политической экономии социализма является общественная собственность на средства производства. Авторами и последователями этой позиции являлись К.В.Островитянов, Я.А.Кронрод, Н.Д.Колесов, С.И.Сдобнов, П.Г.Заостровцев, А.Ф.Тарасов, М.К.Васюнин, В.И.Логвиненко, С.И.Ожерельев и другие. «Отношение собственности на средства производства, - писал Н.Д. Колесов, - является не только основным, но и исходным, первоначальным отношением… Достаточно поставить вопрос, что предшествует чему - собственность на средства производства предшествует планомерности, социалистическому сотрудничеству и взаимопомощи или последние предшествуют общественной собственности, и ответ на этот вопрос, само собой, станет ясным: планомерность, социалистическое товарищеское сотрудничество и взаимопомощь могли появиться лишь после того, как возникла и утвердилась социалистическая общественная собственность»[64,с.103].
В качестве главного аргумента в обоснование данной точки зрения сторонники ее приводят то, что исторически социализм как экономическая система начинается с утверждения общественной собственности на средства производства. При этом они опираются на известное теоретическое положение марксизма о том, что пролетариат берет государственную власть и превращает средства производства прежде всего в государственную собственность.
Исследование общественной собственности предлагалось проводить по различным направлениям: по различию материально-вещественного содержания и социально-экономической формы, субъектам и способу присвоения и т.д. Попутно заметим, что у разных авторов общественная собственность выступает или исходным, или основным отношением, или в том и другом качестве одновременно. Рассмотрим одну из модификаций вышеприведенной точки зрения.
Те экономисты, которые проводили различие между исходным и основным отношением, в качестве исходного отношения выделяли общественную собственность на средства производства, а основным отношением считали способ соединения вещественного и личного факторов производства[66]. При этом они ссылались на известное высказывание К.Маркса о том, что «тот особый характер, и способ, каким осуществляется это соединение (вещественного и личного факторов производства - авторы.) отличает различные эпохи общественного строя»[4,т.24,с.43-44].
Вышеприведенная точка зрения экономистов, на наш взгляд, как раз и является подтверждением тому, что формально понимаемое различие исходного и основного отношения на самом деле оказывается их тождеством. Действительно, как справедливо считают многие экономисты, способ соединения вещественных и личных факторов производства и форма собственности есть одно и то же. Например, А.М. Еремин писал, что «именно собственность представляет собой соединение факторов производства… Отношения собственности - это и есть отношения соединения факторов производства»[61,С.7].
Это мнение ясно выражено также в следующем определении общественной собственности, которое приводит Р.И. Тонконог: «Социалистическая общественная собственность - это планомерное, непосредственное соединение средств производства и ассоциированных производителей, при котором все члены общества выступают как равноправные совладельцы общественного достояния»[69,С.41].
В самом деле, соединение вещественных и личных факторов материального производства не является актом чисто сферы обращения, или актом, характеризующимся как состояние статического сцепления этих факторов. Соединение указанных факторов материального производства есть прежде всего процесс общественного производства. Очевидно также, что способ соединения этих факторов является не технологической характеристикой функционирования производительных сил, а выступает прежде всего как социально-экономическое отношение. Способ соединения факторов производства есть способ (форма) производства, способ присвоения, форма собственности. «Собственность есть способ, форма соединения производителя с условиями производства»[70,С.58]. Если же исходить из того, что сначала возникает собственность, а уже потом происходит соединение факторов производства, т.е. начинается само общественное производство, то это значит преднамеренно отрывать собственность от производства. «… Та или иная форма собственности - это внутренне присущая производству, неотъемлемая его сторона, а не внешняя предпосылка»[71,С.24]. Невозможно понять собственность вне производства, как нельзя понять и само производство вне собственности.
В связи с этим следует отметить, что способ соединения факторов производства рассматривался в качестве основного отношения авторами и других точек зрения по вопросу исходного отношения. Причем конкретными формами соединения факторов производства при социализме одни экономисты считают коллективизм, сотрудничество и взаимопомощь свободных от эксплуатации людей, другие - планомерность, третьи - форму общественного труда и т.д. Однако эти категории более подробно будут рассмотрены ниже. А сейчас продолжим рассмотрение категории общественная собственность на средства производства.
Противники выдвижения общественной собственности на роль начальной (определяющей) категории рассматривали переход средств производства как политический или как правовой акт, и не видели в нем экономического содержания, а, следовательно, и политико-экономического аспекта исследования. Утверждение о том, что общественная собственность предшествует планомерности, отмечали они, конечно же, правильно, если под собственностью понимается ее юридическая форма.
В самом деле, переход средств производства в собственность государства в ходе социалистической революции был осуществлен путем сознательного захвата политической власти. Да и сами экономисты, рассматривающие собственность как начальную категорию политической экономии социализма, признают, что единственным путем, ведущим к началу новой формации, является лишь сознательное установление новых общественных отношений. Но данное признание означает признание первичности субъективного фактора по отношению к объективному. «Выходит в конечном счете, - пишет В.И.Андреев, - что становление социалистических производственных отношений и действие экономических законов социализма вызываются к жизни действиями государственной власти»[72,с.14-15].
Однако, как известно, марксистская наука исходит из того, что надстроечные отношения возникают на основе экономических отношений, которые в конечном счете определяют их функцию. «… Юридическое отношение…, - подчеркивал К. Маркс, - есть волевое отношение, в котором отражается экономическое отношение. Содержание этого юридического, или волевого, отношения дано самим экономическим отношением»[4,т.23,с.94]. Поэтому, если характеризовать отношения общественной собственности с точки зрения экономического содержания, то они должны быть представлены «не в их юридическом выражении как волевых отношений, а в их реальной форме, т.е. как производственных отношений»[73,с.26] И в этом смысле, конечно, отношения общественной собственности должны входить в предмет политической экономии. Именно так и рассматривают общественную собственность те экономисты, которые считают ее начальной категорией, представляя ее вместе с тем отдельным производственным отношением.
Однако здесь их встречает новая трудность. Их оппоненты утверждали, что собственность нельзя ставить в ряду других отношений как отдельное отношение, ссылаясь при этом на некоторые теоретические положения К.Маркса. Так, например, Маркс подчеркивал, что «разделение труда и все прочие категории… суть общественные отношения, которые в совокупности образуют то, что в настоящее время называют собственностью»[74,с.406]. Поэтому, по их мнению, собственность, в том числе и общественная социалистическая- это не отдельное отношение, а совокупность производственных отношений.
Таким образом, получается, что если общественная собственность на средства производства есть совокупность общественных отношений социализма, то утверждение о том, что общественная собственность есть исходный пункт производственных отношений, выглядит как тавтология. В то же время, при постановке вопроса о том, с чего нужно начинать исследование самой совокупности производственных отношений, неизбежно возникает представление об отдельном производственном отношении. В связи с этим, если посмотреть, как на деле сторонники точки зрения на общественную собственность как на начальную категорию реализуют понимание ее как отдельного отношения, то легко увидеть, что эта реализация выглядит полной противоположностью этому пониманию. Обычно «экономисты, кладущие собственность в основание системы производственных отношений социализма, - отмечает В.П. Шкредов, - ведут речь о том, «кто и что присваивает», кому принадлежат средства производства, перечисляют вещественные объекты и т.д.»[75,с.56].
Но подобная характеристика собственности как отдельного отношения фактически является общим описанием социалистических производственных отношений, их общей характеристикой. И логическое воспроизведение развития экономической системы оказывается невозможным. «Начать… политическую экономию с анализа социалистической собственности, - пишет, например В.М. Агеев, - это значит начать с общих рассуждений о собственности, не раскрывая ее содержания»[76,с.27]. В самом деле, если общественную собственность рассматривать в качестве начальной категории системы производственных отношений социализма, то необходимо ее теоретически развертывать в целостную систему по всем правилам диалектической логики. В экономической литературе такого теоретического развертывания общественной собственности пока нет.
Итак, если резюмировать общее рассмотрение данной точки зрения, то необходимо, на наш взгляд, выделить ее следующее главное противоречие.
.Признание общественной собственности на средства производства в качестве исходного пункта социализма представляется истинным лишь со стороны понимания ее как внеэкономического отношения, ибо, как, например, пишет Ю. Пахомов, революционный переход средств производства в собственность общества в лице социалистического государства выступает как «предэкономическая (правовая, волевая) акция»[77,с.52]. Но в таком случае общественная собственность не может выступать в качестве исходной категории политической экономии социализма, так как по своему понятию она выходит за пределы ее предмета.
. Вместе с тем, общественная собственность на средства производства безусловно имеет вполне объективное содержание. Однако с этой точки зрения обосновать ее в качестве исходного пункта социализма не представляется возможным, ибо попытка исследовать общественную собственность на средства производства как отдельное производственное отношение превращается в общее бессистемное описание социалистических производственных отношений, а сама собственность остается расплывчатой, неопределенной категорией. В связи с этим, следует констатировать, что данное противоречие, несмотря на длительность разработки этой концепции, осталось неразрешенным.
Ряд экономистов предлагали взять за исходный пункт исследования производственных отношений социализма категорию планомерность. Этой точки зрения придерживались Н.В. Хессин, Н.А. Цаголов, В.В.Куликов, Л.В.Левшин, В.Н. Черковец и другие. По их мнению, планомерность является всеобщей экономической формой социалистического способа производства и исходным отношением среди других производственных отношений. «Планомерность является исходным отношением социализма» - писал, например, Н.А. Цаголов[64,с.42].
Одним из аргументов, обосновывающих данную точку зрения, по мнению В.В. Куликова, является тот, что элементы планомерности возникают еще «до социалистической революции как результат высших для капитализма форм общественного производства»[64,с.112]. И, следовательно, планомерность при социализме содержит в себе реальную историческую связь его с предшествующим ему этапом развития человеческого общества. Вместе с тем подчеркивается, что планомерность при капитализме принципиально отличается от планомерности в условиях социализма. При капитализме планомерность является частичной, неполной, она служит цели увеличения прибавочной стоимости, получаемой капиталистами, а потому не может предотвратить экономические кризисы и т.д. Социализм же, - пишет В.В. Куликов, - «отсекая капиталистическое содержание элементов планомерности, воспринимает их. Они указывают на ту экономическую форму, с помощью которой только и могут быть разрешены после социалистической революции противоречия капитализма и обеспечено достижение новой цели производства. Данное обстоятельство дает, следовательно, исторические основания для вывода о планомерности как исходном производственном отношении социализма»[64,с113].