Глава IV. VISIO SMARAGDINA
знамении, то есть об окраске реальных объектов и событий, реальность которых, безусловно, является не только физической, но и сверхчувственной, психо-духовной. Вот почему эти цветовые фотизмы можно считать в полном смысле слова свидетелями — свидетелями того, что ты есть, чего стоят твои видения, — предвосхищающими видение личного «горнего свидетеля». Особая важность зеленого цвета (цвета полюса) вытекает из всего данного контекста, поскольку это — цвет сердца и сердечной жизненной силы (Ф, § 14); а сердце — это аналог Престола, полюса, то есть порога Инобытия. Таким образом, мы узнаем здесь многие черты, уже знакомые нам по рассказу Сухраварди о чужбине Запада.
«Зеленый цвет — последний из цветов; он остается дольше всех20. Он испускает лучи, подобные дробящимся на искры молниям. Этот зеленый цвет может быть совершенно чистым, но случается, что он тускнеет. Его чистота говорит о преобладании божественного светассххх1х; тусклость же свидетельствует о возврате к мраку природного существования» (Ф, § 15). Подобно тому, как гора Каф (психо-космическая гора, см. выше, III, 1) целиком получает свою расцветку от Изумрудной скалы, которая является ее вершиной {полюсом, космическим нордом), так и сердце «есть тонкий орган, отражающий сверхчувственные сущности и реальности, вокруг него находящиеся. Цвет всякой вещи воспроизводится тонким органом (латпфа), напротив которого она находится, подобно тому, как [внешние] формы отражаются в зеркалах или в совершенно чистой воде...
Сердце — это свет в глубине колодца природы, подобный свету Иосифа в колодце, куда он был брошен»ссх1 (Ф, § 16).
В этом свете вновь оживают перепетии вознесения из колодца. В первый раз колодец является тебе подобием бездны, с которой не может сравниться никакая физически ощутимая глубина. Наяву ты свыкся с ним, но, когда он является тебе в оцепенении чувствссхИ (или «в отсутствие» их, то есть, в сверхчувственном состоянии, гайба), тебя охватывает такой
2 0 Мадждуддин Багдади (cit. F. Meier, p. 244) в своем Тухфат ал-барара приводит изречение одного шейха, говорящего о зеленом цвете как о последнем покрывале души. О пристрастии Симнани к этому цвету см. ниже, VI, 1. <*Мадждуддин Багдади — известный суфийский мастер XII в., один из учеников Наджма Кубра и учитель великого Аттара (см. прим XXIV; о самом Атаре см. примечание ССХ1.)>
109
СВЕТОВОЙ ЧЕЛОВЕК В ИРАНСКОМ СУФИЗМЕ
ужас, словно ты готов испустить дух. А потом в устье колодца занимается удивительный зеленый свет. И тогда являются тебе чудеса, которых ты уже никогда не забудешь: диковины малакута (мира Animae caelestesccxU[, эзотерического аспекта зримых небес), сокровища джабарута (мира херувимов и божественных имен). Ты испытываешь самые противоречивые чувства: восторг, ужас, неодолимое влечение. А в конце мистического пути ты увидишь колодец у себя под ногами. И весь он преобразится в световую криницу, отливающую зеленым. «Будучи поначалу тьмой, ибо гнездились в нем демоны, он засиял теперь зеленым светом, ибо стал местом нисхождения ангелов и [божественного] Милосердия» (Ф, § 17). Наджм Кубра говорит здесь об ангелофаниях, которых он удостоился: исход из колодца под водительством и в окружении четырех ангелов; нисхождение сакины (шехины)ссхШ\ вереницы ангелов, сходящих в сердце, или видение одного ангела, восхищающего его подобно тому, как был восхищен Пророк (Ф, § 19-21)21.
Все духовные небеса, все сокровенные небеса души, все семь планов бытия, имеющие свои аналоги в световом человеке, расцвечиваются всеми цветами радуги в этом visio smaragdina. «Знай, что существование не есть единый акт бытия. Нет такого единичного существования, над которым бы не обнаруживалось другое, более определенное и прекрасное, чем предыдущее, и так до тех пор, пока не доходит до божественного СуществассхНу. И для каждого [единичного] существования есть на [мистическом] пути свой колодец. Категории
21 «Знай, что к этой стоянке — стоянке Мощи и Господствия — странника возносят четыре ангела: один справа, один слева, один сверху и один снизу...(§ 19). Об этой четверке, выражающей собой символику центра, см. наш комментарий к «Экстатическим исповедям» Мира Дамада (см. выше примечание 17 [гл. II]); та же ангелическая тетрада фигурирует в Summum Bonum Роберта Фладда, изд. 1629 г. <*Роберт Фладд (Robert Fludd, 1574-1637) — английский врач, астролог и мистик.> «Чаще всего ангелы возникают сзади, но иногда нисходят свыше. То же самое и сакина: она преставляет собой группу ангелов, нисходящих в сердце; их появление вселяет в сердце спокойствие и умиротворение. Они целиком восхищают тебя от тебя самого, так что не остается в тебе никакой свободы движения и говорения, и не можешь ты обратиться [в помыслах] к чему-либо другому, кроме Истинного» (Ф, § 21). «Вознес меня некий ангел. Он появился у меня за спиной, подхватил меня на руки и вместе со мною вознесся. А потом повернул меня лицом к себе и облобызал. И свет его просиял перед моим внутренним оком. И сказал он: "Во имя Бога — кроме Которого нет бога, — Милостивого, Милосердного". Потом он вместе со мной вознесся чуть выше. А потом опять вернул меня на землю» (Ф, § 23).
по
Глава IV. VISIO SMARAGDINA
бытия ограничены семью; на это и намекает число Земель и Небес22. И когда совершишь ты вознесение из семи колодцев
вразличных категориях существования, тогда откроются тебе небеса Господствия (рубубиййя) и Мощи, чей воздух — зеленый свет, чья яркая зелень — от животворного света, вечно колеблемого волнами, набегающими одна надругую. Итакова насыщенность этого зеленого света, чточеловеческие духи не
всилах еговынести, хотя это немешает им испытывать к нему мистическую любовь. И насводе этих небес рдеют искры, что краснее огня, рубина и сердолика, и собраны они в гроздья по пяти в каждой. И при виде ихмистикссх1у испытывает влечение и страстное желание, и стремится соединиться с ними» (Ф, § 18).
Мы уразумеем, что означают эти рдеющие созвездия, после описания, возвращающего нас к теме исхода изколодца,
васпекте визуализированных таким образом внутренних состояний и событий. То,что тебе видится, — учил нас шейх, — суть этапы твоего внутреннего вознесения, то есть того, что ты переживаешь в глубине самого себя. Какова же суть этого духовного опыта? Она— в возрастании светового человека,
втрансмутации его чувств в органы света, в «чувства сверхчувственного». Здесь физиология светового человека, предполагающая особое учение о символических формах, воспроизводит в несколько ином аспекте itinerarium ad visionem smaragdinamccxW\ Иначе говоря, цвета, характеризующие цветовые фотизмы, явленные духовидцу, суть, вкратце, зримая трансмутация чувственного, вызванная трансмутацией чувств
в«чувства сверхчувственного».
Этот процесс в мельчайших подробностях описан Наджмом Кубра, мыможем дать лишь сжатое егоизложение. Нам уже известно, что существует тесная взаимосвязь между ощущением мистического состояния и духовидческои аперцепцией, то есть визуализацией этого состояния. Ноесть между ними и разница: «Если духовидческая апперцепцияссх1уИ предполагает
22 Осеми Небесах см.: Коран, 67:3 и 78:12; о семи Землях см. Сафпнат бихар ал-анвар, I, 661.0 развитиии этой темы в школе шейхитов см. нашу книгу Terre céleste, p. 133, п.. 86.
m
СВЕТОВОЙ ЧЕЛОВЕК В ИРАНСКОМ СУФИЗМЕ
открытие внутреннего ока, с которого совлечена помрачающая его завеса, то чувство мистического опыта (заукссхЫ") порождается трансмутациейссхИх тела и душисс1. Мистический опыт — это чувство того, что свершается внутри тебяссИ. Трансмутация эта включает в себя преображение способностей чувственного восприятия. Наши пять чувств преображаются в иные чувства» (Ф, § 41). И самое важное здесь — обращение001", открывающее способность постигать чувственное сверхчувственным путем, то есть распознавать его в mundus imaginalis, который у Сухраварди именуется Небесной землей Хуркальи {Terra lucida, космическим нордом), известной всем мистикам-духовидцам, особенно Ибн 'Араби23, у которого она описывается как область преображений, место действия имагинативнои силыссИ", создающей образы, напрочь лишенные сумеречного характера демонической «фантастики».
Этого беглого обзора достаточно, чтобы указать на расстояние, пройденное по мистическому Пути. Вначале духовидческая аперцепция направлена на облики и образы, порождаемые чувственным миром; затем она постигает непосредственно лики и сущности (зават); именно в этот момент (знаменательное совпадение!) начинаются цветовые фотизмы. Говоря яснее, сначала разум, наподобие охотника, подстерегает сверхчувственные реальности (ма'анп, сокровенные, «эзотерические» смыслы). Для их уловления у него припасена двойная сеть в виде имагинативнои и репрезентативной способностей. А охотничьим псом ему служит способность зрения. Имагинация облекает ма Ъни (смыслы) в соответствующие облачения-обличья, представляя, например, презренного врага в виде собаки, а благородного и щедрого противника
— в виде льва, и т.д. На этом основана наука толкования сновидений (та 'бпр)249 интерпретирующая символы, то есть, косвенные восприятия (Ф, § 42).
Позволительно ли, однако, утверждать, будто события воспринимаемые в Хуркалье напрямую, являются всего лишь символами? А если можно говорить, что это действительно
23 Это — главнаятема нашей книги Terrecéleste, на которую мы ссылаемся в предыдущем примечании.См.также Soufisme d'Ibn 'Arabî, p. 271, п. 169.
24 Ср. текст из Рисалат или 'л-ха'им, цитируемый Ф. Майером [в F. Meier, op. cit.], p. 97, п. 2.
112
Глава IV. VISIO SMARAGD1NA
символы, понимая под символикой способность одной вещи «символизироваться» с другой, не утверждает ли сам этот синхронизм именно то, что следует из вышеупомянутого «обращения»? Новые чувства непосредственно улавливают соответствующий им порядок реальности. На этой стадии разум убеждается в обманчивости чувств прежнего склада, внушавших ему, что нет ничего реального, кроме того, что ты видишь, вкушаешь и осязаешь посредством физических чувств. Так он открывает для себя «иной способ чувственного восприятия» {uxcâc âxap), «сверхчувственные чувства» (хисс гайбп), то есть, активную Имагинацию, отличную от воображения, которое рабски следовало указаниям, полученным от чувств прежнего склада25. И с этого момента упомянутая выше «охота» теряет для него всякий интерес, поскольку он все на свете постигает непосредственно. «Теперь духовные реальностиссИу являются ему в красках, ибо в нем установился синхронизм между красками и внутренним видением».
Иначе говоря: решительный момент пройден, цветовые явления свидетельствуют о необратимом самопогружении, о совершенном соответствии между пережитым состоянием и явленным в видении событием: в этом и состоит трансмутация изначальных чувств в «чувства сверхчувственные» или в «чувства сверхчувственного», в световые органы. Восприятие цветовых фотизмов совпадает с началом деятельности этих чувств сверхчувственного, органов светового человека, «частицы божественного света». «Все ма'анп (смыслы) возвращаются к своему источнику, а он есть сердце; все разрешается в зеленом свете, а он есть цвет жизненной силы сердца» (Ф, § 43). И здесь на изумрудных внутренних небесах снова разгорается пурпурно-красное светило, символизирующее, согласно Наджму Кубра, Разум в обоих его видах26:
25 Та ж етема является одной из основных у Сухраварди и его крупнейшего комментатора, Муллы Садры Ширази: духовные реальности <т.е., смыслы> требуют о с о б о й
способности их постижения (upmuçàd), подобно тому, как материальные реальности постигаются подходящими для них чувствами.
26 Ср. §§ 4 4и 70 . Напомним, чтоодин из иранских шейхитских старцев X X века, шейх Мухаммад Карим-хан Кермани, оставил замечательный трактат, касающийся красного цвета: самого оптического феномена, его сути, его природы, его символических и
мистических значений, и т.д. (под названием Pucœia-u йакутд-и хамра). Ср. нашу статью «Реализм и символика красок в шиитской космологии» в Temple et contemplation,
из