СВЕТОВОЙ ЧЕЛОВЕКВ ИРАНСКОМСУФИЗМЕ
есть на преобладание света над тьмой или наоборот (Ф, § 69). Так, если на середине мистического пути оба глаза бывают окружены кольцами света, это знак превосходного духовного состояния. Если же они остаются скрытыми, эта незрячесть выдает духовную недостачу, преобладание темной природы. Они могут быть больше или меньше, являться чаще или реже: все эти вариации тоже соответствуют избытку или недостаче на весах (Ф, § 70).
Фазы, соответствующие трансмутациям души, можно подытожить следующим образом. В начале преобладает мрак (человек без света, без свидетеля, «без Фраварти»). На полпути появляются два световых крута, они то расширяются, то сужаются; в конце становится полностью зримой световая личность. «Может статься, что эта личность (свидетель) явится тебе в начале мистического путисс1ху1, но тогда ты сможешь различить лишь черный цвет, черноту негра. Потом она исчезнет. Но другой (то есть, личность свидетеля, явленная световой личности) не покинет тебя; точнее говоря, ты и станешь этим свидетелем, ибо он проникнет в тебя и сольется с тобой. И если в начале он явился тебе черным, знай, что это из-за пелены твоего темного существования, которая его скрывала. А когда ты развеешь пелену, что перед ним, когда пламена зикра и страстного желания испепелят этот покров, чистый самоцвет высвободится из пустой породы. И тогда эта личность поистине станет световой» (Ф, § 66).
Текст Наджма Кубра необычайно насыщен. В нем постоянно присутствует мотив световой ризы из «Песни о Жемчужине» в «Деяниях Фомы», по крайней мере в том виде, в каком он фигурирует в энциклопедии «Братьев чистоты» и у Насираддина Туей42. У Наджма покров мрака сжигается и испепеляется, открывая взору световую личность. В «Песне о Жемчужине» рубище нищеты и нечистоты слагается в момент возвращения на «Восток», а таинство световой ризы истолковывается в терминах, позволяющих преодолеть все трудности выражения unus-ambo: двоих, отличных друг от друга, и в то же время единого, единообразного. У Наджма также идет речь о разделении:
4 2 Речь идет о символическом рассказе Насира Туей, содержащемся в конце одного из его сочинений, написанных по-персидски (Гушаиш-нама,не изд.).
124
Глава IV. VISIO SMARAGDINA
горний свидетель может исчезнуть, скрыться из виду, а ты останешься в одиночестве. Горний свидетель — это световая личность, он предстает зримым только твоей световой личности (подобное видится подобным). Диск мрака, негр, зримо являющийся духовидцу в начале его мистического странствия, — это вовсе не горний вожатый, свидетель в небе. Черный цвет, тьма
— это именно отсутствие светового свидетеля; черный цвет — это не он, а тень, но не тень свидетеля, а тень ариманическая (действенная негативность), не позволяющая его видеть. Эта тень — не он, а ты сам, ибо ее отбрасывает твоя нафс аммара, чувственная душа, твое низшее «я». Видя только эту тень, ты не в силах увидеть своего небесного свидетеля. А если он неявился тебе, то как он может тебя увидеть, как можешь ты сам явиться ему? Если же он — твой свидетель, значит, ты ему явлен; он — свидетель, созерцающий тебя, ты — нечто, созерцаемое им. И, наоборот, если он явился тебе, значит, он — нечто, созерцаемое тобой. Ибо он смотрит на тебя тем самым взглядом, которым смотришь на него ты. Эту тончайшую взаимозаменяемость ролей пытались отразить все мистики. Двойной смысл слова шдхид («свидетель-очевидец» и «присутствующий») помогает выразить диалогическую ситуацию43. Свидетель может отвечать за тебя только как со-ответчик. Вот почему нельзя говорить о шдхиде как о ком-то отсутствующем; он присутствует, даже отсутствуя. Если же он отсутствует, если вместо него ты видишь перед собою негра, это значит, что ты остался без гиахида, без со-ответчика, без личного вожатого. И наоборот: его явление и степень его зримости — это мерило, по которому можно определить, кем ты являешься на самом деле: светом или тьмой, а может быть — все еще их смесью. Таким образом (что крайне важно для всей структуры иранского суфизма), понятие шдхида у Наджма Кубра совпадает, как указывалось выше, с понятием теофанического свидетеля, свидетеля созерцания у «верных любви».
У этих мистиков шахид означает существо, чья красота, будучи сама по себе божественным откровением, теофанией как таковой, свидетельствует о красоте божественной.
43 См. прим. 32 [гл. IV].
125
СВЕТОВОЙ ЧЕЛОВЕК В ИРАНСКОМСУФИЗМЕ
Двляясь и вместилищем, и формой теофании, гиахидудостоверяет эту красоту перед самим божественным Субъектом и поскольку он предстоит божественному Субъекту как Его свидетель, Богсозерцает в немСамого Себя, созерцаетсвидетельство Своего существования. Стало быть, когда мистик берет в свидетели созерцания этого теофанического свидетеля, свидетеля божественной Красоты, предстоящего божественной Красоте, которая созерцает себя в нем, то Сам Бог созерцает Себя в этом созерцании мистика, направленном на Его свидетеля44. Представление Наджма Кубра о «горнем свидетеле» и мысль Рузбихана о «свидетеле теофаническом» утверждают одну и ту же истину. В том и другом случае явленная форма изменяется в соответствии с состоянием созерцающего. Если у человека нет шахида, он видит лишь тень, тьму, «негра»; еголюбовь остается чувственной, не способной прозреть теофанию. (Сходным образом, иные из современных крикливых деклараций, утверждающих, что искусство недолжно иметь никакого отношения к красоте, в конечном счете сокрушают ихавторов всем весомпоказаний, которыми те свидетельствуют против себя.) Если же человек достиг светового состояния, превратился в «бесценный самоцвет», отделенный от пустой породы, он «прозревает свое подобие» — световой круг, пламенник, возносящийся в небеса души. Каким ты видишь шахида,таким и он видит тебя, и таков ты есть в себе самом. Твое созерцание стоит того, чего стоит твое существо; твой Богесть тот, которого ты заслуживаешь; Он свидетельствует о твоем существе — светоносном или помраченном.
Речь идет вконечномсчете о том, что уже пред-ошущалось в зороастрийском понятии Даэны-Фраварти: об ином измерении души, обладающей личным «горним свидетелем», который ручается за нее в той мере, в какой ее собственное существо свидетельствует о нейи в ее оправдание. Невозможно уразуметь все эти тонкости, пользуясь лишь одним-единственным измерением, на котором основываются представления заурядной психологии. Дву-единая структура, символом которой
4 4 Ibid., вся книга «Желтый нарцис влюбленных» <'Абхар ал-'ашикпн> представляет собой контекст этой темы, которую мы постараемся набросать здесь.
126
Глава IV. VISIO SMARAGD1NA
является, как мы уже видели, не 1 + 1, a l х 1, предполагает
индивидуальную личную трансцендентность, которую, разумеется, не следует путать с транс-персональной эволюцией. Именно это измерение открывает путь к инициации преимущественно личной, чьи ступени и образы мы только что рассмотрели; оно не носит сущностную индивидуальность ни с коллективным посредованием, ни с какими бы то ни было формами религии социализированной или поддающейся социализации. В соответствии с тем, располагает или нет наше разумение, наша герменевтика, достаточными измерениями, духовностью столь же самобытной, как духовность Наджма Кубра, способной уловить в сверхчувственных цветовых фотизмах знамения этой сущностной индивидуации, мы можем направить свои поиски к новому горизонту или, напротив, претерпеть урон от неверного толкования этих знамений.
Попробуем выстроить диаграмму, которая с самого начала была подсказана нам тройственным составом души (см. выше, IV, 3). В нижнем плане: нафс аммара, низшее «я», действенная психея, проявляющаяся в диске тьмы, «негре», черном облаке, отливающем мрачной синевой. В верхнем плане: нафс мутма 'панна, душа умиротворенная, зеленый свет, сияние изумруда и световые круги. Между ними: душа сознание (нафс лаввпма), воспринимаемая духовидцем как огромное красное солнце; она является интеллектом ('акл) или сознанием в собственном смысле слова. В терминах весов: «горний свидетель» проявляется по мере того, как душа-сознание перемещается к центру, высвобождая «чашу» низшей души и наполняя «чашу» души умиротворенной, которая равнозначна сердцу, вернее, тому тонкому органу, который у суфиев обозначается этим словом. Исходя из всего этого, теперь можно недвусмысленно ответить на первый вопрос: кому принадлежит тень, то есть, черный цвет, становящийся зримым в самом начале? Иначе говоря, может ли «небесный свидетель» когда-либо представать в виде тьмы? Нет, ибо эта тьма — твоя собственная темная природа, твоя собственная помутненность, которая противостоит прозрачности, являющейся условием взаимоприсутствия светового человека и светового вожатого, а также проникновения в
127
СВЕТОВОЙ ЧЕЛОВЕК В ИРАНСКОМ СУФИЗМЕ
тебя образа того, о котором возможно сказать: «ты есть он» (1x1). Стало быть, это твоя собственная тень — твой Иблис, или твоя нафс аммара,— являлась той пеленой, которую в конечном счете спалил и испепелил зикр; она, только она, делала невидимым твоего гиайхалъ-гайб, напарника и небесного двойника.
Но свершающаяся трансмутация отнюдь не означает, что древний Иблис,твой собственный «Иблис, обратившийся
вислам», может стать твоим гиайх аль-гайб, твоим «горним свидетелем». Обращение твоего Иблиса (твоей нафс аммара)
вислам — это лишь условие для того, чтобы шайх аль-гайб стал зримым; оно вовсе не означает, что Иблис превратился
втвоего «горнего свидетеля». Такое представление несостоятельно, ибо существует только одна основная ориентация, рассмотренная нами в самом начале, — ориентация полярная: если душа-сознание не освободилась от своей тени, нафс аммара,она смотрит лишь на нее и видит все вокруг ее глазами; в сущности, она видит только тень, свою собственную тень. Если же тень отпала, душа восходит на ступень нафс мутма'йанна и может увидеть свое световое измерение.
Здесь перед нами встает вопрос, на который необходимо ответить во избежание какой бы то ни было путаницы. В самом деле, велико искушение трактовать триадическую схему души, о которой мы только что упомянули, исключительно в терминах сознательного и бессознательного. Но разве можно изучение феноменов света и тени, внутренний ход развития которых был столь скрупулезно исследован Наджмом Куброй и суфиями его школы, свести к разговорам о сознательном как области света и бессознательном как области тьмы? Душа-сознание (нафс лаввама) располагается между двумя этими областями: между душой низшей и душой высшей, в которой и посредством которой проявляется «горний свидетель», сверхчувственный вожатый. Но допустимо ли говорить, что эти «две души», между которыми пребывает душа сознательная, равным образом принадлежат области тени? Первая из этих душ и впрямь является тенью, которую необходимо ограничить во имя восстановления дву-единой структуры. Не эта ли
128