Материал: korkonosenko_sg_aktualnye_problemy_sovremennosti_i_zhurnalis

ной и творческой болезни стало одной из центральных задач и теории, и практики нашей прессы. На противоположном индивидуализму полюсе помещается адекватный ответ на ожидания общества. Не надо обстоятельно доказывать, что менее всего эти ожидания связаны с саморазрушением и что, напротив, они порождены потребностью

всамосохранении социума как развивающегося целого, как определенной культуры. Иное противоречило бы законам жизни, признанным и естественными, и общественными науками.

Таким образом, антитезой индивидуализму служит идея, которую можно выразить словами «Журналист как сын Отечества». Не исключено, что в наш прагматичный век, отмеченный всепроникающей иронией и скептицизмом, подобные формулировки кому-то покажутся избыточно пафосными. Однако думается, что попытка снизить уровень лексики – от высоких слов до квазинаучной прозы – приведет только к затуманиванию смысла.

Подлинная проблема заключается не в подборе приличествующих научному стилю слов, а в выборе генерального критерия самооценки сотрудников прессы. Здесь, собственно, и возникает тема достоинства журналистики и журналиста. Достоинство, по общему правилу, понимается как внутренняя характеристика субъекта, мера уважения и сбережения им своей личности. Соответственно, всякий раз необходимо определить, какие нравственные и поведенческие императивы мы себе задаем, за что поощряем и порицаем себя в откровенном внутреннем диалоге с собой, ниже каких пределов не позволяем себе опускаться

вотношениях с окружающими и практической деятельности. Одно дело, когда достоинство базируется на признании собственной исключительности и суверенности от социальной среды. Иное дело, когда за точку отсчета принимается искреннее служение благу Отечества.

Принципиальной новизны в таком повороте темы, конечно, нет: история мировой прессы и публицистики (а российской в особенности) густо насыщена фактами общественного служения, вплоть до самоотречения и самопожертвования. Но современная ситуация заставляет вернуться к бушевавшим некогда дискуссиям. Как ни странно покажется на первый взгляд, в них мощным дополнительным мотивом отзываются отношения собственности. До тех пор, пока в социалистических странах ценность отдельных изданий и вещательных каналов

170

определялась «сверху» – органами централизованной власти и управления, на плечи редакций возлагалась ответственность за исполнение директивных установок такого рода. Естественно, что качество исполнения колебалось в широких пределах – от механически-формального до подлинных творческих взлетов. Тем не менее, именно власть контролировала наличие и развитие тех или иных типов печати и карала редакции, которые не отвечали определенным условиям.

Содержание этих условий мы сейчас не затрагиваем, поскольку нас интересуют не они, а механизм оберегания социальной среды с помощью журналистики. Хотя, с другой стороны, нельзя закрывать глаза на то, что это именно от власти исходили импульсы развертывания в нашей стране, например, широчайшей сети молодежной печати и превосходных детских изданий, научно-популярных журналов и литературно-драма- тического радиовещания. Подобные явления периодики сами становились элементами устойчивого социально-культурного порядка, входили в образ жизни населения, без них нельзя было представить себе ни страну в целом, ни регион или местность, ни общественное существование отдельного человека. Возьмем для наглядности частный, но типичный факт: с 1930-х годов, то есть фактически с начала регулярного радиовещания, Всесоюзный радиокомитет приглашал в качестве консультантов крупнейших профессоров-лингвистов. Звучащая в эфире речь рассматривалась как образец языковой культуры – и государственной властью, и руководством радиокомитетов, и слушателями, которые болезненно реагировали на малейшие отклонения от эталонов и правил113.

Тотальная приватизация средств информации отменила устоявшиеся отношения. Неоднократная смена редакционного начальства, текучесть штатов, а главное – ощущение единоличного права владельца распоряжаться «лицом» изданий и каналов породили их полную незащищенность от разрушительного произвола. Если вернуться к примеру с эфирной речью, то здесь безграмотность приобрела демонстративно издевательский характер.

Пусть не покажется преувеличением идея о том, что прославленные и, главное, вошедшие в уклад жизни населения издания и программы следовалобыприравнятьпозначимостикохраняемымсоциальныминститутам,

113 См., напр.: Из архива профессора К.И. Былинского: публ. и коммент. К.М. Накоряковой // Журналистика и культура русской речи. 2003. № 2. С. 68–79

171

памятникам культуры и крупнейшим центрам научной и художественной мысли. Тогда в одном ряду оказались бы прославленные университеты, Эрмитаж, Большой театр – и «толстые» литературные журналы, образовательные телеканалы, газета «Комсомольская правда» (в ее звездные годы)… Национальные раритеты такого уровня непозволительно отдавать

вруки невежественных и безответственных временщиков, они нуждаются

вматериальной и прочей поддержке, их сохранение в полноценном состоянии подлежит общественному контролю на законном основании.

Мы вовсе не ратуем за возврат к оказениванию прессы с точки зрения форм собственности. Но вспомним, что трудный вопрос о приватизации зданий, охраняемых государством, юридически решается при обязательстве нового собственника реставрировать и надлежащим образом использовать исторические реликвии. Используя эту модель, можно обеспечить баланс личных и общественных интересов в медиасфере: абстрактная ценность свободы слова и предпринимательства

впрессе не вступает в конфликт с предметными, материально-вещес- твенными ценностями, то есть незаурядными СМИ, созданными предыдущими поколениями журналистов и принадлежащими всему сообществу современников и потомков.

Всвете этого краткого экскурса в мир ценностей мерилом сохранения достоинства журналистов никак не может считаться безудержное самовыражение. Наоборот, критерием станет завоевание права быть допущенным к сотрудничеству в изданиях, которые составляют предмет гордости и заботы страны в целом, крупного региона или даже отдельного местечка. Впрочем, в идеале честью должно было бы считаться любое приобщение к работе в прессе, если она переходит в разряд национальной ценности высокого порядка. Тогда в слове «достоинство» появляются другие семантические оттенки, не разрушающие ни морфологическую, ни фонетическую его природу: достоин ли я быть сотрудником прессы; по заслугам ли мне доверено общественное достояние; достойный ли я публицист – сын Отечества? Весь труд самообразования и самовоспитания будет тогда устремляться к определенной и социально одобряемой цели – дотянуться до соответствия культурным ожиданиям от журналистики.

Вдействительности мы наблюдаем расцвет противоположной парадигмы – стремление пригнуть общественность к собственному уровню

172

развития. Поскольку журналистика превратилась в массовую профессию, доступ к которой открыт любому желающему, а контроль квалификации сотрудников и качества продукции до крайности ослаблен, то общий уровень ее развития неизбежно будет определяться стандартами «массовой культуры». Иного не дано, как бы ни тщились представители профессии причислить себя к элите – духовной, деловой, а то и властвующей. Конечно, как и во все времена, в редакциях трудится немало талантливых и высокообразованных личностей. Но несколько идеализированный образ типичного журналиста как человека, стоящего над обыденностью, исповедующего некие идеалы и доносящего их до публики, за последние годы развеялся. «Престиж профессии, представители которой еще недавно могли гордиться тем, что они – демократический авангард общества, – под угрозой. Сегодня журналисты потихоньку превращаются в сталкеров, мутантов, которые обделывают опасные, но доходные делишки в Зоне повышенных общественных опасностей. Именно такими нас видят со стороны те, кто внимательнее других читает то, что мы пишем, и вслушивается в то, что мы говорим»114, – самокритично признается главный редактор «АиФ-Петербург» В. Петров. Соответственно движется и степень доверия к людям прессы – в сторону если не окончательной его утраты, то неустойчивости и понижения. Собственно, об этом и свидетельствует крайне низкий уровень газетных тиражей.

Ситуация в социальном и профессиональном мирах побуждает рассмотреть достоинство журналиста еще в одном измерении – в международном, которое не часто привлекает внимание специалистов. Какой образ страны рисуется перьями наших корреспондентов для внешнего наблюдателя? Задавшись этим вопросом, мы вынуждены будем еще раз вспомнить о заключениях международных организаций, которые по материалам СМИ и по их положению в обществе делают выводы

онравственном здоровье нации, состоянии демократии, политической культуре власти и граждан и т. п.

Послушаем, что писала руководитель Европейского бюро организации «Репортеры без границ» Эльза Видал в «Ежегодном докладе

оЕвропе и России»: «В России складывалась мрачная ситуация». Затем делаются ссылки на факты убийства журналистов, приобретение

114 Петров В. В зоне рискованного правдолюбия / В. Петров // Петербургский Союз журналистов. 2003. № 3.

173

все новых массмедиа фирмами, близкими к Кремлю, отсутствие разнообразия в информационном вещании. Эти факты «свидетельствуют о решимости Путина усилить контроль над массмедиа»115.

Понятно, что подобные суждения только закрепляют господствующий на Западе стереотип восприятия России как государства с неискоренимо подданнической массовой психологией, которому глубоко чужды идеи демократии, справедливости, равенства. Можно было бы попытаться опровергнуть эти взгляды в публицистической полемике. Можно резонно указать зарубежным партнерам на несовершенство их собственной медийной практики. Ведь «Репортеры без границ» начинают свой доклад с утверждения, что «2006 был чрезвычайно тревожным годом для свободы прессы в Европе, не только в странах, чьи правительства по понятным причинам вызывают беспокойство, но также и в странах – членах Европейского Союза (EU). <…> Круг тем, которые можно свободно освещать, также сузился, это относится к ущербу репутации государства или к отрицанию и упоминанию событий истории, вызывающих опасность, или к юридической практике». Можно, наконец, уподобиться политологу, известному своей близостью к официальным кругам, который в ответ на критику наших порядков Советом Европы заявляет: «Я полагаю, России не следует терпеть постоянные унижения от малозначительной организации… Россия должна выйти из Совета Европы…»116. Однако, во-первых, общественное мнение целого континента выражается и формируется усилиями именно таких организаций, как бы уничижительно ни отзывались о них наши «домашние» политологи. Во-вторых, слишком горькими для нас оказались плоды многолетнего политического и культурного изоляционизма от мирового сообщества.

Единственно достойным способом рассуждения и поведения для журналистов представляется честное возложение вины на себя. В былые столетия Европа судила о духовном потенциале российской нации по гражданственной публицистике А.И. Герцена и В.Г. Короленко. Сегодня политические и правовые условия для честной журналистики

115 2007 Annual Report / Europe and the Former Soviet Block. P. 109 // Reporters Without Borders: http://www.rsf.org.

116 Никонов В. Что ПАСЕешь, то и пожнешь / В. Никонов // С.-Петерб. ведомости. 2004. 20 окт.

174