К таким же параметрам дефиниции крестьянской культуры обращается И.Е. Кознова. Она подчеркивает сущностную зависимость крестьянина от всего окружения, буквальную связанность его природными и социальными силами. «Крестьянство изначально - в зависимом положении. Вначале это - зависимость от природы, впоследствии к ней добавляется социальная зависимость. При этом крестьянству свойственно осознание и определенности (низшее место в системе социальной иерархии), и особенности (кормилец) своего положения в обществе» Кознова И.Е. ХХ век в социальной памяти крестьянства. М., 2000. С.12.. Эта зависимость крестьянства «ото всех» определила многие особенности повествования крестьян о себе лицу другого сословия, к которым мы обратимся в следующей главе.
В других сущностных определениях крестьянства выделяется какой-либо из вышеуказанных аспектов общих определений как наиболее важный и ведущий в конструировании крестьянского мировидения и самопознания. Например, как основную характеристику крестьянства А.В. Гордон выделяет «хозяйствование на земле» Гордон А.В. Хозяйствование на земле - основа крестьянского мировосприятия // Менталитет и аграрное развитие России (XIX-XX вв.). М.,1996. С. 57-74.. Г.Х. Айрот делает в определении крестьянства акцент на соседство как на главный признак крестьянской жизни, утверждая, что аграрное соседство есть нечто принципиально иное, нежели соседство в городе. Айрот Г.Х. Крестьянство как соседство // Великий незнакомец. Крестьяне и фермеры в современном мире. Хрестоматия / Сост. Т.Шанин. М.: Прогресс-Академия, 1992. С. 69. Тремя главными характеристиками деревенской жизни М. Левин называет следующие: «сельскохозяйственный труд, семья как производственный коллектив, и самодостаточность, самообеспеченность этого коллектива». Левин М. Деревенское бытие: нравы, верования, обычаи // Крестьяноведение. Теория. История. Современность. Ежегодник. - М.: Аспект Пресс, 1996. С. 87.
И.Е.Кознова, отмечая особенностью антропологической характеристики крестьян «единство природного, хозяйственного и социального», говорит о «подчинении хозяйственно-трудовой деятельности природным ритмам, тесном переплетении хозяйствования с отношениями в семье и с соседями, отсутствии ярко выраженной индивидуальности, преобладании социальных связей личного типа» Кознова И.Е. ХХ век в социальной памяти крестьянства. М., 2000. С.11., в результате чего индивидуальное самосознание рассказчика растворено в сознании крестьянской группы, питается ее коллективной памятью. Направление, в котором работает И.Е. Кознова, опирается на тезис о мифологизированности этой памяти: «Крестьянству свойственно мифологическое восприятие мира. Крестьянин воспринимал себя с землей архетипично, как единое целое. Подчеркивание же значения этой связи [с землей, связи, объединяющей духовную и материальную сферу, человеческий мир и природу - М.Г.] при определении своего места в мире и обществе характерно для работающего на земле человека новейшего времени» Там же. С. 12.. И.Е.Кознова подчеркивает, что «крестьянскому образу жизни свойственна нераздельность социального и культурного, а сама крестьянская культура ритмична и ритуальна. Слитность с природой находит свое проявление в восприятии времени» Там же. С. 12..
Споры относительно понятия «крестьянство» и «крестьянская культура», особенно применительно к ХХ столетию, в крестьяноведениии как дисциплине идут до сих пор. Споры вызывает уже само представление о целостности всех сторон жизни крестьянского общества Люкшин Д. Крестьяноведение в исследовательском поле аграрной истории// Исторические исследования в России-II. Семь лет спустя / Под ред. Г.А. Бордюгова. М., 2003. С. 268-281; Староверов В.И. Сельская социология. М., 2000.. Сторонники сохранения крестьяноведения как особого направления в науке подчеркивают, что подход крестьяноведения не предполагает полного разделения по жесткой схеме «крестьяне-некрестьяне». Возможны также и смешанные формы, окрестьянивание и раскрестьянивание как постоянный процесс Шанин. Перспективы исследования крестьянства и проблема восприятия параллельности общественных форм // Крестьяноведение. Теория. История. Современность. Ежегодник. - М.: Аспект Пресс, 1996. С.11.. Крестьянскую культуру не следует, согласно данной позиции, воспринимать как замкнутую на самой себе. Современное крестьянство представляет социокультурную систему, вмонтированную в более широкие системы, но структурированную особо. Крестьянская культура, обладая своими специфическими характеристиками, вписана в более широкую культуру.
Такие общеметодологические аспекты очень важны для нашего исследования, так как в российской историографической традиции «крестьянское» чаще всего воспринимается как предшествующее «советскому» и во многом явившееся его истоком, прототипом. Превращение «крестьянина» в «советского человека» видится в таком ракурсе как резкий переход от сельской жизни к преимущественно городской при сохранении основного - традиционалистского - типа ментальности. Одна из важных характеристик «советского человека»: житель города, перенесший с собой в город многие аспекты «крестьянского» Показательно, что сборники статей, посвященные советскому периоду в культуре, редко включают исследования по крестьянству как советскому миру: невысказанное отношение к крестьянской культуре как досоветской либо преобразованной в личности советского человека и распространенной потому на все общество (городской советский человек как бывший крестьянин с сохраняющимися менталитетом и привычками) - приводит в результате к оставлению на вторых и третьих ролях исследований именно по крестьянскому миру в советское время. Частично эта ситуация отражала раскрестьянивание советского человека в связи с ускоренной урбанизацией, промышленными стройками и раскулачиванием. См., например, Козлова Н.Н. Советские люди. Сцены из истории. М., 2005; Советское богатство. Статьи о культуре, литературе и кино. СПб., 2002. . Видение крестьянского как досоветского пришло в постсоветскую историографию еще из советского периода. Тогда аграрному обществу не придавались характеристики «крестьянского», говорили о сельском жителе как сколке с городского, о приближении образа жизни на селе к городу, о сельском образовании как равном городскому и т.п. В данной работе хотелось бы показать, какие могут быть методологические, исследовательские выгоды от прослеживания степени совмещения «крестьянских» и «советских» аспектов в биографических нарративах сельских жителей.
Среди основных, наиболее распространенных подходов к крестьянской культуре в первую очередь следует назвать изучение крестьянской культуры с точки зрения этнографии и ее методов. мы сейчас оставляем в стороне полемику по поводу определния границ терминов «этнография», «этнология», «социальная антропология», «культурная антропология» и т.п.. Такие исследования противопоставляются социально-политическим и социально-экономическим и включают в себя реконструкцию верований, обрядов, фольклора, быта и т.д., получаемую с помощью, по преимуществу, внешних описаний крестьянства людьми, не принадлежащими к нему. Быт великорусских крестьян-землепашцев. СПб., 1993; Виноградов Г. С. «Страна детей»: Избранные труды по этнографии детства. СПб., 1999; Этнография детства: Традиционные формы воспитания детей и подростков у народов Юж. и Юго-Вост. Азии: Сб. ст. / Отв. ред. И. С. Кон, А. М. Решетов. - М.: Наука, 1988; Мир детства и традиционная культура: Сб. ст. / Сост. Айвазян. - М., 1995. Другой ракурс понимания крестьянской культуры представлен в социально-исторических исследованиях. В них культура аграрного мира рассматривается в связи с более широким историческим и культурным контекстом, но отделяется от политической, экономической, истории государственного строительства и управления. Такой подход больше направлен на нахождение своего рода «объективных» фактов крестьянской культуры. Культура понимается в традиции разделения ее на материальные и духовные достижения. Категориальный аппарат исследователя в этом случае накладывается на изучаемый объект, а не возникает в процессе самого исследования.
Противоположными такому подходу видятся культурологические работы, в которых внимание уделяется особенностям категориального аппарата, понятийной сетке, порождаемой и применяемой человеком исследуемой культуры. В данном случае исследователь, изучая крестьянскую культуру, занимается не поиском информации по уже заданным категориям, а стремится понять смысловой континуум, создавшийся в культуре, смыслы и значения, с помощью которых человек сам воспринимает окружающий мир и себя. Для данных исследований характерно использование так называемых качественных, а не количественных подходов Козлова Н.Н. Крестьянский сын: опыт анализа биографии // Социологические исследования, 1994, № 6. С. 112-123; Разумова И.А. Потаенное знание современной русской семьи. Быт. Фольклор. История. - М.: Индрик, 2001..
Можно сказать, что крестьянская культура ХХ века изучается чаще всего с позиции, занимаемой исследователем вне исследуемого объекта. И хотя в последние 30-40 лет появился специальный интерес к ментальности, к особому крестьянскому мировоззрению, однако изучение крестьянского мировоззрения пока еще редко включает собственные взгляды крестьянина на самого себя и свою культуру. В большей степени изучены взгляды крестьянства на окружающий мир (К. Гинзбург, Э.Ле Руа Ладюри и др.).
1.2 Крестьянская культура в зеркале разных историографических подходов
Как мы уже сказали, крестьянская культура полномасштабно изучается в этнографических работах. В этих исследованиях культура рассматривается с внешней стороны исследователя, находящегося в позиции стороннего наблюдателя. Эта историографическая традиция сложилась еще в XIX веке, когда крестьянство воспринималось больше как «пережиток» прошлого. Исследования строились на основе наблюдений и материалов, собранных с помощью анкетного опроса. Анкеты же составлялись во многом под влиянием позитивистской парадигмы. Баранов Д. «Крестьянская программа В.Н. Тенишева: текст и контекст // Антропологический форум, 2006, № 4 И сегодня многие этнографические работы строятся на основе архивных документов, собранных в XIX и начале ХХ века. Быт великорусских крестьян-землепашцев. СПб., 1993
В качестве особого направления в исследованиях крестьянской культуры стоит выделить этнографию детства. Она преимущественно изучает народную педагогику, обычаи воспитания и символические образы детства, представленные в культуре взрослых. Ребенок здесь рассматривается как объект изучения, а не как субъект. Однако авторы стремятся проникнуть и во внутренний мир детского фольклора, игр, особенностей общения детей и взрослых с детьми. Мир детства изучается в разных предметных контекстах - в связи с семейными отношениями, обрядами жизненного цикла, межпоколенной трансмиссии культуры и др., а также в различных теоретических контекстах - в рамках культурного символизма, реконструкции социальных институтов, стереотипов массового сознанияВиноградов Г. С. «Страна детей»: Избранные труды по этнографии детства. СПб., 1999; Этнография детства: Традиционные формы воспитания детей и подростков у народов Юж. и Юго-Вост. Азии: Сб. ст. / Отв. ред. И. С. Кон, А. М. Решетов. - М.: Наука, 1988; Мир детства и традиционная культура: Сб. ст. / Сост. Айвазян. - М., 1995. Чередникова М. П. «Голос детства из дальней дали... (Игра, магия, миф в детской культуре). М., 2002..
И.С. Кон обратил внимание на то, что необходимо разграничивать реальное положение и символизацию детей в культуре. В его работе «Ребенок и общество» рассматриваются вопросы детства в архаических аграрных обществах. Кон И.С. Ребенок и общество. М., 1988, М., 2003 Автор отдает предпочтение изучению детства на основе наблюдений и исторических документов. Рассказы людей о собственном детстве в меньшей степени попали в сферу его внимания, хотя, с другой стороны, он одним из первых провел также исследования в области исторического развития личностного самосознания в автобиографических текстах. Кон И.С. Открытие «Я». М.: Политиздат, 1978.; Он же. В поисках себя. Личность и ее самосознание. М.: Политиздат, 1984
Для историко-культурных исследований крестьянских самоописаний важны этнографические исследования возрастного символизма, то есть систем представлений и образов, в которых культура воспринимает, осмысливает и легитимирует жизненный опыт индивида и возрастную стратификацию общества. И.С. Кон, анализируя особенности восприятия разных возрастов в культурах мира, выделяет в качестве элементов рассмотрения возрастную терминологию, возрастные стереотипы, символизацию возрастных процессов, возрастные обряды, возрастную субкультуру (признаки, по которым человека относят к «своему» возрасту). Кон И.С. К проблеме возрастного символизма // Советская этнография, 1981, № 6. К сожалению, исследования самоописания носителями культуры своего возраста и его характеристик пока редко встречаются. Они более характерны для филологов (лингвистов), нежели для историков культуры (см. ниже).
Особенности воспитания крестьянских детей изучает этнопедагогика, предметом которой является так называемая «народная педагогика» как совокупность педагогических сведений и воспитательного опыта, сохранившихся в обычаях, обрядах, детских играх, игрушках и т.п. Волков Г.Н. Этнопедагогика: Учебник для студентов сред. и высш. пед. уч. заведений. М., 1999; Буторина Т.С. Своеобразие народной педагогики поморцев // Советская педагогика. 1989. № 7; Гришин Д.М., Панарина Г.П. Народные традиции в воспитании. Калуга, 1992; Сокольникова Э. И. Этнопедагогика чувашской семьи. М., 1997; Арабов И.А., Нагорная Г.Ю. Этнопедагогика (Культурологический аспект). Карачаевск, 1999; Кукушкин В.С. Этнопедагогика: Уч. пособие. М., 2002. Широко привлекая фольклор, пословицы и поговорки, обычаи воспитания, ритуалы перехода, этнопедагогика обращается к текстам рассказов о себе в тех случаях, когда получивший образование представитель аграрной культуры берется за ее описание на основе собственного биографического опыта. См., например, Серая сова. Рассказы опустевшей хижины. М.: Молодая гвардия, 1974. В истории российской этнографии есть особый тип авторов, вышедших из крестьян, получивших образование и в качестве этнографов обратившихся к наследию своего народа. См., например: Михайлов С. Собрание сочинений. Чебоксары, 2004.
Важными для изучения крестьянской культуры являются исследования языковой картины мира крестьянина, проводящиеся в рамках этнолингвистики. Исследователей данного направления интересует, каким образом культурные особенности отражаются в языке. С.Е. Никитина с помощью лингвистического анализа фольклорных текстов и анализа их функционирования исследует особенности народного языкового сознания. «Языковое народное сознание -- воплощение народного миропонимания в языковой форме, в языковых стереотипах, из которых строятся тексты малых и больших жанров фольклора, участвующих в вербальной коммуникации». Никитина С.Е. Устная народная культура и языковое сознание. М., 1993. С. 10. Носитель народной культуры, с точки зрения С.Е. Никитиной, владеет двумя языками -- бытовым и поэтическим. Обращая внимание на особенности функционирования фольклорных текстов, она показывает взаимосвязь бытового языка крестьянской культуры и фольклорного сознания. В некоторых культурах повседневные нормы речевого поведения переносятся на фольклорные произведения и наоборот. Языковое сознание реализуется в речевом поведении, которое определяется коммуникативной ситуацией, его языковым и культурным статусом, социальной принадлежностью, полом, возрастом, психологическим типом, мировоззрением, особенностями биографии и другими константными и переменными параметрами личности. Языковое самосознание -- часть культурного самосознания и выражается в особенностях принятого в крестьянской среде способа разговора о себе и своей жизни. С.Е.Никитина подчеркивает, что среди множества исследований, посвященных «народному миропредставлению», выраженному в традиционных текстах и традиционном поведении, на то, что сам «народ» говорит о своем языке и культуре, какие вопросы ставит и как отвечает, обращается мало внимания.