Теоретическая значимость исследования состоит в возможности использования предложенных в работе положений и выводов для развития в науке конституционного права концепций правового и неправового закона, стандартов законотворческой деятельности. Кроме того, работа может внести вклад в учение о конституционно-правовых ценностях, в исследование причин возникновения неконституционных полномочий органов государственной власти, а также критериев ограничения прав и свобод человека и гражданина.
Практическая значимость исследования состоит в возможности применения сформулированных требований к содержанию законов в процессе конституционного нормоконтроля, а также для воплощения в практике общественных отношений ценностей, закрепленных в Конституции Российской Федерации. Результаты исследования могут быть использовании при подготовке законопроекта о нормативных правовых актах («закона о законах»), совершенствования судебной практики по вопросу непосредственного применения конституционных норм-принципов, для развития гражданского общества, а также обеспечения соответствия российской правовой системы международно-правовым стандартам. Более того, результаты исследования применимы не только для совершенствования правовых норм отрасли конституционного права, но и для других отраслей российской правовой системы.
1. Концепция правового закона в науке конституционного права
1.1 Общетеоретическая концепция правового и неправового закона
Истоки конституционно-правовых исследований правового характера законов начинаются в общей теории права и государства в качестве развития учения о правовом государстве. Понятие правового закона в разных теориях права различается, так как в каждой теории свое понимание того, что считать правом и, соответственно, соответствующим праву -- правовым. В настоящее время возможно выделить следующие теории права, иллюстрирующие принципиально разнообразный подход к критериям оценки соответствия законов праву на общетеоретическом уровне.
Согласно позитивистскому правопониманию право создается органами государственной власти, а закон - форма выражения права. По точному выражению А.А. Ливеровского «под правом понимается продукт деятельности власти государства». Следуя данному подходу, любое государство можно признать правовым, и любой закон, который принят в установленном порядке уполномоченным государственным органом, является правовым законом. Поэтому критерии разграничения правовых и неправовых законов являются формальными, не зависящими от отношения общества к тем законам, которые принимаются государством.
Естественно-правовой подход разграничивает право и закон. Естественное право воспринимается как абсолютная ценность, концентрация доброты, справедливости, гуманизма, морали. Закон признается правовым только в том случае, когда он соответствует человеческой природе, обеспечивает реализацию неотъемлемых прав человека, принадлежащих каждому независимо от социального статуса на основании того факта, что он является человеком. Хотя источники естественного права теория естественного права акцентирует внимание на существовании ценностей, ради обеспечения которых государством принимаются законы.
В рамках социологической теории под правом понимаются фактически сложившиеся общественные отношения. Органы государственной власти не создают право, но закрепляют в форме нормативных правовых актов те модели поведения, которые уже признаны обществом в качестве нормальных. Соответственно, правовым будет являться закон, который соответствует обычным для данного общества моделям поведения.
Феноменолого-коммуникативная теория права профессора А.В. Полякова предлагает подход, согласно которому право не сводится к установлениям государства и не является природным явлением. Правовым законом признается тот, который легитимирован обществом, в котором этот закон применяется, а субъективные права, предоставляемые таким законом, «социально оправданы». То есть закон остается правовым до тех пор, пока общество, на которое распространяется юрисдикция законодателя, одобрительно относится к тем правам и обязанностям, которыми закон наделяет субъектов правовой коммуникации. Однако на практике в больших обществах, например, в обществе, на которое распространяется юрисдикция российского парламента, практически невозможно определить момент прекращения легитимации закона обществом. Поэтому разграничение правовых и неправовых законов по данному критерию не является эффективным. конституционный правовой закон
Согласно либертарной теории В.С. Нерсесянца, неправовым считается все, что «противоречит принципу формального равенства, а также его конкретизации». Но данный подход воспринимает равенство как самоцель, абсолютную ценность, игнорируя другие ценности общества, в том числе и такие, для реализации которых необходимо обеспечить некоторым индивидуумам такие права, которых нет и у других. О.Э. Лейст определяет неправовой закон как закон, «не соответствующий представлениям о свободе, равенстве и справедливости». При этом О.Э. Лейст не разъясняет, кто уполномочен формулировать эти представления, что при практической реализации изложенного подхода приведет к произволу.
Заслуживает внимания подход В.В. Субочева, в соответствии с которым право с помощью принципов и законных интересов «страхует себя на случай появления неправовых законов и подзаконных актов». Однако непонятно, как разграничить правовой принцип от неправового, если он закреплен в самом законе, и где искать законные интересы права, если даже они и существуют. При этом к достоинствам такой позиции можно отнести попытку закрепить за конкретными нормами-принципами статус критериев, разграничивающих правовые и неправовые законы.
Вышеизложенные концепции правовых законов сформулированы в результате исследования права с совершенно разных позиций, которые в большинстве своем являются антагонистическими. И по причине отсутствия детализации критериев разграничения правовых и неправовых законов общетеоретические признаки правового и неправового законов невозможно использовать в практической деятельности для разграничения таковых между собой. Однако общетеоретические концепции задают вектор научной мысли для разработки конституционно-правовых критериев разграничения правовых и неправовых законов. В свете изложенного невозможно не согласиться с предположением Н.С. Бондаря, что «различные концепции, подходы к праву при переходе к реальному конституционализму (ориентирующему в том числе на гармонию буквы и духа Основного Закона) приобретают значение действенных доктринальных средств в той мере, в какой они могут быть аутентично интегрированы в социокультурное пространство конституционно-правового регулирования».
Исследователи отдельных отраслей российской правовой системы постепенно стали затрагивать практические последствия наличия неправовых законов. Так, существуют работы, в которых исследуются пределы усмотрения и вмешательства законодателя при регулировании отдельных правовых институтов, анализируется качество законов, однако термин «правовой закон» используется для иллюстрации справедливого, «правильного» регулирования, направленного на пользу участников общественных отношений.
Например, В.М. Зарипов, анализируя пределы полномочий законодателя при установлении налогов, приходит к выводу о том, что «сегодня пределы усмотрения законодателя определяются пределами усмотрения самого Конституционного Суда РФ». Однако, так как в силу чч. 2, 4 ст. 125 Конституции конституционному нормоконтролю подлежит только вступивший в силу закон, такой подход не проясняет, как определить, является ли закон правовым на стадии его принятия. Данная концепция позволяет переложить ответственность Парламента за принимаемые законы на Конституционный Суд РФ и содействует практике ручного управления. Кроме того, применение такого подхода на практике требует получение у Конституционного Суда РФ субъективной оценки каждого рассматриваемого Государственной Думой законопроекта, что в условиях огромного количества поступающих в Государственную Думу законопроектов приведет к необоснованному затягиванию законодательного процесса и парализации деятельности Конституционного Суда РФ.
Р.И. Шабанов в рамках исследования естественности и первичности права на труд перед правом на занятость обосновывает свою позицию следующим образом: «Сущность права -- это свобода, а не насилие. Законы, которые пренебрегают свободой, не являются правовыми законами». При этом автор не проясняет, что понимать под пренебрежением свободой, какой должна быть степень пренебрежения свободой, чтобы установить неправовой характер закона, возможно ли считать ограничение свобод человека в допустимых Конституцией пределах пренебрежением свободой. Соответственно, концепция Р.И. Шабанова не проясняет, где проходит граница между правовыми и неправовыми законами.
Н.М. Казанцев в процессе экономического анализа права под неправовым законом понимает закон, который «квалифицирует правовое поведение как правонарушение либо, наоборот, правопреступное поведение объявляет законным». Такая концепция не проясняет ничего, ведь по сути в ней указано, что правовым законом является такой закон, нормы которого квалифицируют в качестве правонарушения только такие действия, которые нарушают право.
А.А. Жидких в исследовании проблем участия прокуратуры в нормотворческой деятельности под правовыми законами понимает законы, «закрепляющие преимущественно естественно-правовые начала юридического регулирования общественных отношений -- права человека». Вместе с тем исследователь не поясняет, где содержится информация о том, в чем заключаются естественно-правовые начала. Соответственно, и проверить закон на соответствие этим естественно-правовым началам невозможно.
О.Н. Ордина в качестве меры, обеспечивающей правовой характер закона в административно-правовых отношениях, предлагает начать решать задачу «трансформирования требований естественного права к содержанию правового закона в систему четких формализованных критериев, позволяющих оценивать закон как соответствующий социальным и морально-этическим требованиям». Так, предполагается оценивать закон в качестве правового, если он отвечает четырем стандартам, которые по своей сути являются проекциями теоретико-правовых подходов, а именно:
1) гуманитарно-правовому стандарту, закрепляющему приоритет естественных и неотъемлемых прав и свобод человека -- естественно-правой подход, воплощающий принцип формального равенства -- проявление либертарной теории, а также обеспечивающий позитивно-правовую защиту прав и свобод человека -- воплощение этатистской концепции;
2) стандарту объективности «т. е. учет правообразующих источников правового закона» -- смысл указанной формулировки остается неясным. «Данный стандарт поможет свести к минимуму субъективный фактор (государственный волюнтаризм), учесть объективно существующие условия и закономерности социально-экономического, политического и духовного развития обществ» -- пример реализации социологической теории права;
3) формально-правовому стандарту, при помощи которого осуществляется формализация естественно-правовых идей. «Естественно-правовые идеалы в Конституции России приобрели формально-правовую форму в виде норм-принципов, норм-деклараций, норм-дефиниций Их следует рассматривать в качестве требований к текущему законодательству для последующего включения их в тексты законов. Нарушение этих норм-принципов является основанием для признания законов неправовыми»;
4) «организационно-правовому стандарту, согласно которому правовое регулирование должно осуществляться в соответствии с источником власти -- с волей народа и в его интересах» -- проявление феноменолого-коммуникативного и социологического подходов.
Заслуга данной систематизации заключается в том, что это наиболее полная систематизация стандартов правового характера законов в российской юридической науке. Кроме того, при решении вопроса о том, является ли конкретный закон правовым или нет, учитываются сильные стороны каждого подхода к правопониманию, предложено перейти к такой набору стандартов, который был бы известен участникам правоотношений, в том числе законодателю. Однако из-за недостаточной детализации стандартов назвать данную систему «системой критериев» невозможно. Это скорее детализация направлений для разработки системы критериев.
При этом нельзя согласиться с предложенной О.Н. Ординой концепцией и потому, что она устанавливает непосредственную зависимость правового характера закона от его «свойств морально-нравственного характера». Мораль -- это отличный от права регулятор общественных отношений, объектом которого является психологическое отношение человека к поступкам других людей. Мораль, в отличие от права, не регулирует действия людей -- она регулирует мотивы, побуждающие человека к таким действиям. Мораль указывает человеку, как он психологически должен относиться к своим поступкам или поступкам других людей. Так как закон регулирует внешние проявления действий человека, то закон не может быть ни моральным, ни аморальным. Сложно представить моральную оценку закона «О банках и банковской деятельности», Федерального закона «О бюджете Российской Федерации», а также Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации».