Материал: Курс доказательственного права_ Гражданский процесс. Арбитра

направленное на подтверждение обстоятельства или правоотношения, доказывание которого лежит на другой стороне. Отсюда М.А. Гурвич выводил два тезиса: о допустимости в условиях действия принципа материальной истины распорядительного признания и об обязанности сторон излагать в суде только правду <1>.

--------------------------------

<1> См.: Гурвич М.А. Лекции по советскому гражданскому процессу. С. 102 - 119.

Интересную трактовку бесспорных фактов дал К.С. Юдельсон. Он описал три ситуации, когда требования и возражения сторон оказываются вне спора. Это происходит при заявлении о фактических обстоятельствах дела, не оспоренных второй стороной; при согласованных утверждениях обеих сторон об одних и тех же действиях или событиях; при односторонних объяснениях истца или ответчика, имеющих юридическое значение для другой стороны. По К.С. Юдельсону, не оспаривание не создает презумпции против неоспаривающего, так как советский законодатель последовательно проводит в жизнь принцип объективной истины. Бесспорным факт становится только в случае наличия двух составляющих: положительного признания и принятия его судом. Причем все тот же принцип объективной истины заставляет суд не просто совершить формальную процедуру принятия, а тщательно проверить признание, чтобы избежать умышленных искажений фактов действительности. Таким образом, бесспорность факта создается не состязающимся, но органом правосудия посредством принятия признания. Лишь после этого сторона освобождается от доказывания <1>.

--------------------------------

<1> См.: Юдельсон К.С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе. С. 207 -

208.

Нетрудно заметить, что конструкция К.С. Юдельсона опирается не на принцип диспозитивности, а на начало состязательности, благодаря чему автор полностью отвергал возможность распорядительного признания, а институт признания иска полностью сводил к признанию фактов. При всей оригинальности конструкции она вела к неразрешимым противоречиям. Представители этого взгляда вынуждены были все процессуальные последствия, возникающие при признании иска, относить к признанию фактов, наделяя тем самым обычное доказательство (признание) особым юридическим значением. Так, из рассуждений К.С. Юдельсона следовало, что субъектами признания фактов могут быть стороны, третьи лица и представитель, действующий по поручению доверителя. Однако если в доверенности представителя специально не оговорено его право признания обстоятельств коллизии, он не может совершать признание. Налицо было противоречие теоретических воззрений и закона: Гражданский процессуальный кодекс не содержал правила обязывающего представителя получать от доверителя согласия относительно представления в суд такого доказательства, как признание факта (фактов) <1>.

--------------------------------

<1> См.: Там же. С. 204 - 205.

Специальное исследование проблеме признания стороны посвятил В.К. Пучинский, который критиковал С.Н. Абрамова за отрицание бесспорных фактов, а М.А. Гурвича - за расплывчатое определение понятия бесспорных фактов, включающее положение об

"объективном моменте достаточной уверенности". В.К. Пучинский указывал, что понятие бесспорных фактов известно советскому гражданскому процессу. Подобные факты появляются в результате положительно выраженного признания стороны и принятия его судом. Последнее действие обусловлено соответствием признания действительным обстоятельствам дела, принципу материальной истины <1>. Ученый, соглашаясь во многом с К.С. Юдельсоном, еще раз отмечал, что признание базируется на принципе состязательности, а значит, представляет собой доказательство стороны, никак не соотносящееся с распорядительными правомочиями спорящих <2>, вследствие чего признание иска также не носит характера процессуального волеизъявления, но сводится к мнению ответчика о правовой квалификации отношений с истцом <3>.

--------------------------------

<1> См.: Пучинский В.К. Признание стороны в советском гражданском процессе: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1953. С. 39 - 43.

<2> См.: Там же. С. 5 - 10.

<3> См.: Пучинский В.К. Судебное признание в советском гражданском процессе // Советское государство и право. 1954. N 1. С. 118 - 119.

Весьма плодотворно работал в данной области С.В. Курылев. Проанализировав неоднозначные точки зрения, он пришел к выводу, что все авторы так или иначе объединяют в едином институте признания признание иска и признание фактов. Кроме того, они пытаются определить признание либо по признаку пользы, либо по признаку связи с бременем доказывания. С.В. Курылев предложил отказаться от прежних суждений и четко разграничить признание иска или правоотношения и признание фактов, поскольку эти категории отличаются по предмету, по субъектам, по юридической природе и по правовым последствиям. Он подчеркивал, что признание иска есть юридический факт, процессуальное действие стороны, предметом которого является право, иск в материальном смысле, а субъектом - обладающая процессуальной дееспособностью сторона.

По юридической природе признание иска - волеизъявление стороны с процессуальными и материально-правовыми последствиями, направленное на ликвидацию спора в пользу истца, не дающее суду никаких сведений для установления истины. Что касается определения понятия признания фактов, то его необходимо формулировать не с помощью признаков пользы, связи с бременем доказывания, а посредством указания на процессуальную заинтересованность. Поэтому под признанием следует усматривать показание, в котором сторона во вред своим процессуальным интересам удостоверяет наличие или отсутствие фактов, имеющих юридическое или доказательственное значение для дела. И коль скоро это так, то субъектом признания нужно считать гражданина, способного физически и психически правильно воспринять, сохранить в памяти и воспроизвести познанные факты. По юридической природе признание - это доказательство.

Правовые последствия выражаются в бесспорности факта. Однако бесспорность создается не после принятия судом признания, а до принятия. После принятия нет вообще смысла говорить о бесспорности факта и об освобождении стороны от бремени доказывания, так как здесь появляется состояние доказанности факта. Каких-то других особых юридических последствий, кроме немедленного исполнения решения, основанного на документах, признанных ответчиком, признание не создает <1>.

--------------------------------

<1> См.: Курылев С.В. Объяснения сторон как доказательство в советском гражданском процессе. С. 116 - 152; Он же: Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969. С. 92 - 93.

В целом концепция С.В. Курылева была поддержана в процессуальной литературе <1> и отчасти нашла свое закрепление в ГПК РСФСР 1964 г., в котором проводилось разграничение признания иска (диспозитивность) и признания фактов (состязательность). Категория признанных фактов непосредственно связывалась с принципом объективной истины. Так, в ст. 60 ГПК РСФСР 1964 г. говорилось: "Признание стороной фактов, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, для суда не является обязательным. Суд может считать признанный факт установленным, если у него нет сомнений в том, что признание соответствует обстоятельствам дела и не совершено под влиянием обмана, насилия, угрозы, заблуждения или с целью сокрытия истины".

--------------------------------

<1> См.: Смышляев Л.П. Предмет доказывания и распределение обязанностей по доказыванию в советском гражданском процессе. М., 1961. С. 21.

Примерно с середины 90-х гг. прошлого века укрепление начал диспозитивности и состязательности потребовало от законодателя кардинального изменения многих процессуальных правил. Но трансформация правил ГПК РФ и АПК РФ, а равно введение в

действие парадигм КАС РФ, касающихся порядка изучения юридически значимых фактов, связана скорее не с принципом диспозитивности, а с первоначалом состязательности, что вновь вызвало к жизни актуальную процессуальную проблему соотношения признания и неоспаривания фактов дела в контексте их бесспорности.

О различии признания и неоспаривания фактов в аспекте объяснения лиц, участвующих в деле. Итак, в настоящее время в состязательном процессе суды общей и арбитражной юрисдикции, руководствуясь ст. 68 ГПК РФ, ст. 70 АПК РФ и ст. 65 КАС РФ, сталкиваются с тремя наиболее распространенными ситуациями, которые потенциально могут вести к бесспорности фактов.

Первая ситуация имеет место при молчаливой согласованности позиций сторон, т.е. когда стороны не спорят об определенных фактах, поскольку не желают вообще их обсуждать, или при явном совпадении показаний тяжущихся <1>.

--------------------------------

<1> См.: Зайцев И.М., Афанасьев С.Ф. Бесспорные обстоятельства в гражданских делах // Российская юстиция. 1998. N 3. С. 27 - 28.

В "чистом" состязательном цивилистическом процессе совместное нежелание обсуждать обстоятельства всегда ведет к бесспорности фактов. Суд, узнав, что стороны предполагают обойти молчанием ряд фактических обстоятельств, не вдается в их существо и не исследует таковые. Напротив, его функция состоит в исключении данных фактов из числа спорных. Значит ли это, что российский суд, опираясь на принцип состязательности, обязан поступать

аналогичным образом? Видимо, нет. В современном процессе принцип состязательности дополнен элементами следственности, активной роли суда. Совместное умалчивание сторон о юридически значимых для правильного разрешения дела обстоятельствах не создает бесспорности последних, ведь орган правосудия на основании норм материального права должен обозначить фактический состав самостоятельно, независимо от желания или нежелания состязающихся (ч. 2 ст. 56 ГПК РФ, ч. 2 ст. 65 АПК РФ, ч. 3 ст. 62 КАС РФ). Если суд не выполняет предписание закона и не восполняет предмет доказывания, то его решение может быть отменено вышестоящими инстанциями (п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 июня 2012 г. N 13, п. 78 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2016 г. N 36). В этой связи О.В. Баулин отмечает, что "отсутствие спора по поводу юридически значимого обстоятельства не может рассматриваться как его признание. В то же время суд вправе отреагировать на молчание заинтересованных лиц, выяснив, признают ли они наличие того или иного факта либо нет" <1>.

--------------------------------

<1> Баулин О.В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел. С. 81.

Действительно, бесспорность фактов возникает не при пассивном поведении сторон, направленном против анализа определенных обстоятельств, а при совпадении или непротиворечии суждений истца и ответчика. Открытое совпадение суждений, как правило, происходит при обсуждении в зале судебных заседаний каких-либо фактов. Следовательно, такое совпадение дает право суду рассматривать конкретное обстоятельство в качестве бесспорного, не нуждающегося в дальнейшем обосновании посредством других средств доказывания.

При последнем варианте развития событий допустимо говорить именно о бесспорных, а не о неоспоренных фактах, что вполне соответствует принципам состязательности, процессуальной экономии, а также сокращает объем изучаемых в ходе судопроизводства фактических обстоятельств. Специфика здесь состоит в том, что позиция суда, и в особенности сторон, подлежит выражению вовне деятельно и недвусмысленно <1>, например путем заключения сторонами соглашения о признании обстоятельств, так называемого соглашения по обстоятельствам (ч. 2 ст. 70 АПК РФ, ч. 1 ст. 65 КАС РФ), которое должно быть закреплено в письменных заявлениях на имя суда с последующим занесением сведений в протокол. Впрочем, такое соглашение по своей правовой природе не абсолютное, оно может быть a posteriori нивелировано (п. 14 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 декабря 2005 г. N 99 "Об отдельных вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации" <2>).

--------------------------------

<1> См.: Административное судопроизводство / Под ред. В.В. Яркова. С. 124.

<2> Вестник ВАС РФ. 2006. N 3.

Вместе с тем нужно отдавать себе отчет в том, что согласованные объяснения не всегда гарантируют достижение истинных знаний о существе спора. Участники разбирательства могут преднамеренно искажать совместными усилиями факты действительности, скажем, под угрозой признания сделки недействительной вследствие ее противозаконности. Мотивы совместных и совместимых ложных объяснений разнообразны <1>. Перечислять их все нет надобности.

--------------------------------

<1> См.: Зайцев И.М. Процессуальные функции гражданского судопроизводства. Саратов, 1990. С. 32.

Вторая ситуация связана с пассивным поведением стороны в отношении выдвинутых против нее требований, проще говоря, с молчанием истца или ответчика.

Как известно, в гражданском праве молчание признается выражением воли совершить сделку в случаях, предусмотренных законом или соглашением сторон (ч. 3 ст. 158 ГК РФ). В цивилистическом судопроизводстве при господстве "чистой" состязательности законодательствами некоторых стран в прошлом веке молчанию придавалось юридическое значение (германский Устав гражданского судопроизводства 1877 г.) <1>. Для сравнения: нынешний процессуальный закон ФРГ гласит, что факты, на которые ссылается сторона, не нуждаются в доказывании постольку, поскольку в ходе производства по спору они признаны противной стороной в устном разбирательстве или в заявлении, изложенном уполномоченному судье (§ 288 Гражданского процессуального уложения Германии).

--------------------------------

<1> См.: Юдельсон К.С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе. С. 191.

В ГПК РФ и КАС РФ положение "молчание - знак согласия" не зафиксировано и к признанию не приравнивается. Следует согласиться с мыслью В.Л. Исаченко о том, что из неоспаривания можно вывести только отсутствие отрицания, и не более <1>. В силу присутствия начал следственности в гражданском и административном процессах суду общей юрисдикции недостаточно простого молчания, для того чтобы убедиться в истинности фактов, доказываемых той стороной, которая о них утверждает. Благодаря этому, если ответчик или административный ответчик не оспаривает факт, т.е. не приводит собственных доводов, его опровергающих, суд не должен трактовать таковой как признанный и освобождать истца от доказательственной деятельности. Коллизии с принципом истины здесь не создается. Лишь в двух случаях лицо, характеризующееся пассивным поведением и не проявляющее заботу о своем процессуальном и материальном интересе, несет всю тяжесть негативных последствий: надлежаще извещенный ответчик при неявке в судебное заседание (выносится заочное решение - ст. 233 ГПК РФ); истец, не просивший о разбирательстве в его отсутствие и не пришедший в суд по вторичному вызову (заявление остается без рассмотрения - ст. 222 ГПК РФ).

--------------------------------

<1> См.: Исаченко В.Л. Гражданский процесс: Практический комментарий на вторую книгу Устава гражданского судопроизводства. Т. 2. С. 669.

Однако сказанное не распространяется на арбитражный процесс, где наблюдается возрождение концепции "квазипризнания", допускающей различные вариации оценки пассивного поведения истца или ответчика <1>. Федеральным законом от 27 июля 2010 г. N 228-ФЗ "О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации" ст. 70 АПК РФ была дополнена ч. 3.1, существенно модифицирующей порядок исследования и оценки арбитражным судом признанных обстоятельств дела. Теперь обстоятельства, на которые сторона ссылается в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными