Округа подразделяются на территориальные районы и бригады. Бригада состоит из эскадр, т. е. из частей, которыми можно командовать в воздухе{26}, и из баз, которые объединяют все службы аэродрома, необходимые для жизни эскадры.
Эта организация баз и эскадр позволяет получить большую подвижность. Командиры эскадр и их соединений, освобожденные от других забот, могут посвятить все свое время обучению и применению своих частей. [113]
Политика материальная
План вооружения и снаряжения воздушной армии имеет задачей создать армию, готовую к немедленным действиям, причем имеются резервы в 20 районах; армия способна к полному развертыванию, благодаря мобилизации промышленности.
Формуле «кристаллизации»{27} типа самолета с крупным числом самолетов в запасе и быстрой устареваемости самолетов генеральный штаб предпочел решение: «постоянная эволюция».
Воздушная армия имеет 1000 самолетов с минимальным резервом; заводы всегда приспособлены к производству последних типов.
Политика личного состава
Личный состав молодой, сильный, знающий. Широкая постановка высшего воздушного образования. Обучение в группах с зачетами, ночными полетами, ежегодными крупными перелетами в Европе, в Африке и в колониях и пр.».
Мы видим, что Франция, создавшая у себя воздушное министерство и воздушную армию, отнюдь не следует теории Дуэ. Необходимость создания воздушной армии обусловливается положением о сосредоточении всех сил и средств там, где это требуется обстановкой. Война французами мыслится как война воздушная, сухопутная и морская, причем действия на земле и море отнюдь не мыслятся как действия оборонительные. Член Высшего воздушного совета, директор исследовательского центра и инспектор школ воздушной армии генерал Арманго в труде «Воздушная армия и ПВО страны»{28} говорит:
«Господство в воздухе явится в конечном итоге главным условием наступательной способности{29} сухопутных родов войск в бою крупных войсковых соединений».
Далее он говорит:
«Высшая военная или морская подготовка не мыслится теперь отдельно от всех видов воздушной подготовки. Поэтому [114] недостаточно изучать стратегию войны завтрашнего дня в обособленных центрах высшего обучения для сухопутных, морских и воздушных сил. Их следует объединить для изучения войны в целом, войны, которая ведется совместно всеми тремя видами вооруженных сил»{30}.
Дуэ, имея в виду Италию, стремился к тому, чтобы воздушные силы были признаны одним и притом главнейшим элементом вооруженных сил страны, причем считал (и считал совершенно правильно), что раз в стране будет три элемента вооруженной силы, то необходимо иметь главнокомандующего, стоящего над этими тремя элементами. Дуэ заранее указывал этому главнокомандующему, что при распределении сил для Италии будет наиболее выгодным главный удар наносить в воздухе, с обороной на земле и на море.
Ренодель в своем докладе, который мы только что цитировали («Проблема командования», п. 1), предоставляет гораздо большую свободу главному командованию. Нормальное развитие изложенной им доктрины предполагает, согласно его словам: «наличие над сухопутными, морскими и воздушными силами высшей власти, определяющей важность опасности, которой может подвергнуться страна, опасности на земле, в воздухе и на море, и решающей, как применить воздушные силы, чтобы парировать ее». Выше мы говорили, что Вотье также предусматривает многообразие возможностей.
И действительно, будущая война для Франции многолика. Если бы она воевала с Англией, это была бы война с островом; если бы она воевала с Италией, это была бы воина с полуостровом, отделенным от Франции на сухопутной границе горным кряжем Альп, в котором вчетверо слабейшие силы могли бы оказать Франции действительное противодействие; если бы она воевала с Германией, она воевала бы на континенте. Даже не принимая во внимание колоний, мы видим, что условия ведения военных действий для Франции могут быть чрезвычайно разнообразны и что поэтому она должна проявлять чрезвычайную гибкость во всей своей военной организации, ибо обстановка может создать для нее условия, при которых главный удар может быть или на земле, или на море, или в воздухе. [115]
Арманго пишет:
«Рассматривая вероятные формы, которые примет война в самом ее начале, мы весьма далеки от тезисов ярых сторонников воздушной армии. Они хотят, чтобы воздушная армия была в состоянии самостоятельно своими наступательными действиями добиться полной победы. Они излагают принципы ведения войны в изречении: «На земле — обороняться, в воздухе — наступать». Такая доктрина является чисто умозрительной. А всякая доктрина должна быть осмотрительно обоснована на результатах опыта и на объективных исследованиях, причем воображение и рассудок должны играть второстепенную роль. Следуя этому методу, мы придем, повидимому, к совершенно иному предположению: страна может обороняться с успехом даже в воздухе, главным образом путем комбинирования усилий своих вооруженных сил; и именно их объединенными действиями, вынесенными сколько возможно более вперед, ближе к противнику, будут наноситься решительные удары.
Ведение воздушной войны{31} предполагает, таким образом, наличие, если не верховного главнокомандующего всеми вооруженными силами, то, по крайней мере: на суше — единого командующего сухопутными и воздушными силами, на море — единого командующего морскими и воздушными силами; при отсутствии таковых эти вооруженные силы представляли бы собой части тела без головы и мозга».
Единое командование сухопутными, морскими и воздушными силами — это один из выводов генерала Дуэ организационного порядка. Это же является объектом достижений и для Франции. Совпадение это дуэтисты приписывают влиянию теории Дуэ. Нетрудно видеть, что мотивировки единого командования у Дуэ и у французов совершенно различны.
Фактически французы, как и итальянцы, имеют сейчас воздушную армию как крупное авиационное соединение, а не как элемент вооруженной силы страны, способный одними своими усилиями добиваться целей войны.
С этой точки зрения самое понятие «воздушной армии» вносит путаницу. С одной стороны, воздушные силы названы ими воздушной армией в понятии элемента с собственным министерством, командующим и т. п., с другой стороны, они [116] в составе этой воздушной армии имеют одну воздушную армию как крупное авиационное соединение. Но дело, конечно, не в словах, а в существе, и когда слова правильно понимаются, то можно спокойно мириться с совпадением слов, если при этом не происходит совпадения понятий.
Вместе с тем есть и еще условия, по которым эти понятия в Италии и Франции совпадают. Странам этим достаточно пока одной воздушной армии.
Но необходимо отметить, что во Франции предположено в военное время развернуть несколько воздушных армий, т. е. несколько крупных авиационных соединений.
Необъятные пространства нашей страны обусловливают значительно большую самостоятельность фронтов борьбы. Страна, занимающая 1/6 часть мира, требует организации еще в довоенное время нескольких воздушных армий, согласно установившейся терминологии, и эта необходимость обусловлена отнюдь не теорией Дуэ, а вполне реальными условиями.
В военном деле все начинается с задач. Вместе с тем задачи изменяются в зависимости от условий обстановки на различных фронтах и в зависимости от того или иного периода войны, меняющей свой облик.
Различные страны обычно предусматривают, на каком основном фронте им придется воевать, и готовятся к войне с данным конкретным противником, что и накладывает отпечаток на характер их вооружений. Но история знает и случаи недостаточной предусмотрительности в этом отношении. Так, например, до мировой войны Англия обращала главное внимание на свой морской флот и не имела армии для войны на континенте. Ей пришлось создавать миллионную армию в процессе войны.
Все страны, принимавшие участие в мировом конфликте, готовились к маневренной войне. Но маневренной была лишь война первого периода, после чего установился позиционный фронт, и война, изменив свой облик, наложила свой отпечаток на всю систему вооружений сторон.
Франция в настоящее время, когда ей угрожает Германия на континенте, вынуждена развивать свои сухопутные силы, развивая в то же время свою авиацию для увеличения, как мы видели, наступательных свойств своей армии.
Под той же угрозой Германии Англия увеличивает свои воздушные силы и свой морской флот, возвращаясь к линейным кораблям. [117]
Но, будет ли обстановка приводить к усилению сухопутных или морских сил, увеличение количества и качества авиации всегда является очередной задачей.
И количество и качество самолетов обусловливаются, с одной стороны, задачами воздушных сил в войне и, с другой стороны, количеством и качеством самолетов противника. Так как авиация развивается до сих пор чрезвычайно быстро, переход к преждевременному стандарту самолетов не может не отразиться болезненно на всей системе воздушных вооружений. Поэтому, как мы видели, системе «кристаллизации» самолета французы предпочли систему «постоянной эволюции». Однородная авиация, состоящая даже из устарелых машин, выглядит, конечно, очень стройной, ибо единообразие обусловливает красоту строя, но авиация, постоянно насыщаемая последними образцами, всегда будет сильнее, ибо в авиации главное — качество.
О задачах бомбардировочной авиации мы говорили в труде «Бомбардировочная авиация». Воздушная армия в основном является бомбардировочным соединением. Задачи ее могут меняться в зависимости от фронта и в зависимости от периода военных действий.
Мы говорили уже о том, что всякая доктринальная исключительность в военном деле вредна и что неправильно ставить вопрос об объектах для поражения в форме: «или объекты поля сражения, или объекты государственного тыла», а что нужно ставить этот вопрос в форме: «и те и другие объекты, в зависимости от обстановки». Но все же всегда нужно выбирать главное. Это главное может меняться. Сегодня главным может быть поражение объектов поля сражения, завтра — поражение объектов фронтового тыла, послезавтра — поражение объектов государственного тыла противника. Если так, то воздушная армия должна быть способной поражать всякие объекты, т. е. она должна быть вооружена соответствующими самолетами.
С точки зрения бомбардирования цели могут быть крупными и небольшими. Понятия большой и небольшой цели являются понятиями относительными. На этом необходимо остановиться подробнее.
Действительно, где граница между большим и малым числом или малой и большой величиной? Мы предложили поэтому определять величину цели в зависимости от величины эллипсиса рассеивания бомб. Так как эллипсис рассеивания с увеличением [118] высоты сбрасывания бомб увеличивается, а с уменьшением высоты уменьшается, одна и та же цель, в зависимости от высоты бомбардирования, может быть и большой и малой. Крупный населенный центр для эксплоатационных высот сбрасывания бомб всегда представляет собой цель крупную, так как, сбрасывая серии бомб с большой высоты, мы положим все бомбы в цель: эллипсисы рассеивания бомб не выходят за пределы такого пункта. В труде «Бомбардировочная авиация» мы показали, что для бомбардирования такого крупного пункта более экономичными являются тяжелые самолеты.
То же самое нужно сказать и о некоторых крупных производственных предприятиях. В Японии, например, весьма развита концентрация производств; Япония имеет целые производственные города — ряд различных заводов, размещенных весьма скученно на больших площадях, выходящих за пределы эллипсисов рассеивания авиационных бомб. В Германии и Англии также в ряде случаев мы наблюдаем сильную концентрацию производств. Наоборот, цели военного значения, поражение которых способствует продвижению своего земного фронта, относительно малы. Они меньше эллипсисов рассеивания бомб, сбрасываемых со средних и больших высот; они представляют собой цели малые и, как мы показали в названном труде, требуют самолетов с небольшой бомбовой нагрузкой.
Эти цели военного значения могут быть расположены не только изолированно в поле, но и в городах. Совершенно ясно, что для получения большей вероятности попадания в такие цели необходимо:
1) или увеличивать число событий, что приводит к применению большого числа легких самолетов, т. е. самолетов с небольшой бомбовой нагрузкой;
2) или превращать эти малые цели в цели крупные, что приводит к уменьшению эллипсиса рассеивания, т. е. к уменьшению высоты сбрасывания бомб путем применения бреющего полета или пикирования.
В труде «Бомбардировочная авиация» мы дали расчет получаемой при этом экономии средств.
Таковы технические свойства воздушных средств поражения в зависимости от целей для поражения.
Итак, мы приходим к следующему положению.
Самолеты с большой бомбовой нагрузкой способны поражать с наименьшей затратой средств цели крупные, т. е. города [119] и очень сконцентрированные производственные предприятия, приближающиеся по своим размерам к городам. Применение таких самолетов для поражения объектов военного значения, т. е. объектов относительно небольших, неэкономно.
Самолеты с небольшой бомбовой нагрузкой способны поражать с наименьшей затратой средств цели малые, т. е. объекты военного значения, находящиеся как в поле, так и в городах.
Не ясно ли, что самолеты с большой бомбовой нагрузкой будут соответствовать воздушной войне в стиле генерала Дуэ и майора Гельдерса и что самолеты с небольшой бомбовой нагрузкой будут соответствовать войне, в которой необходимы наступательные действия массовой армии? А отсюда следует, что система воздушных вооружений является следствием принятия того или иного решения о характере будущей войны.
Нетрудно видеть, что континентальное государство, имеющее массовую наступательную армию для обороны своей страны действиями на неприятельской территории, должно ставить своей авиации в качестве главной задачи задачу содействия продвижению земного фронта вперед, т. е. задачу поражения объектов военного значения. О частных задачах бомбардировочной авиации, вытекающих из этой основной задачи, мы уже говорили.
Задачи эти следующие:
а) нарушение движений противника;
б) нарушение его снабжения;
в) нарушение его управления;
г) борьба за превосходство в воздухе.
В труде «Бомбардировочная авиация» мы привели расчет на поражение объектов по этим основным задачам и видели, что применение самолетов с небольшой бомбовой нагрузкой дает громадную экономию средств.
Подведем теперь итоги высказанным соображениям. Положения наши следующие.
1. Массовые сухопутные армии должны наступать; их наступательная мощь стоит в зависимости от решительной помощи авиации, которая должна подготовить и сопровождать их действия поражением объектов в поле и в крупных центрах. Эти имеющие военное значение объекты являются для средних и больших высот объектами малыми и требуют применения самолетов с небольшой бомбовой нагрузкой. [120]
2. Для обороны страны выгоднее более легкая, более скоростная, более высотная система воздушных вооружений, так как в случае налета противника с более тяжелыми системами против него может быть выставлено большее число самолетов, имеющих инициативу боя.
3. Для наступательных полетов в расположение противника выгоднее более легкая, более скоростная и более высотная система воздушных вооружений, так как более тяжелая система воздушных вооружений противника не будет иметь возможности отражать более легкую систему боем и будет гибнуть на своих аэродромах.
4. Обеспеченность действий более легкой, более скоростной, более высотной системы воздушных вооружений больше, чем обеспеченность действий более тяжелой системы, так как чем легче система, тем в большей мере она затрудняет применение противником всех средств обороны (истребителей, зенитной артиллерии всех калибров, аэростатных заграждений, средств наблюдения и предупреждения).
5. Легкая, скоростная и высотная система при поражении целей относительно малых дает по сравнению с тяжелой системой громадную экономию в расходе бомб, горючего, человеко-часов и моторо-часов работы.
6. Вследствие большей экономичности легкой системы загруженность на ее тылах будет меньше, чем на тылах тяжелой системы.
7. Легкая система воздушных вооружений значительно проще в эксплоатации, чем тяжелая.
8. Легкая система менее требовательна к аэродромным условиям.
9. Легкая система гибче тяжелой и увеличивает свою мощь возможностью более частых ударов по противнику.
10. Тяжелая система воздушных вооружений выгоднее легкой для поражения крупных объектов, т. е. городов и очень крупных производственных центров. Она обязательно должна быть в то же время или скоростной и высотной, или бронированной.
11. Процентное соотношение тяжелой и легкой систем в составе воздушных сил. зависит от плана войны и от определения главного в этом плане войны.
12. Если основной задачей воздушных сил является продвижение земного фронта вперед, то, несомненно, основная часть воздушной армии должна состоять из легких скоростных высотных [121] самолетов, способных нести тяжелые бомбы и поражать цели на бреющем полете и с пикирования.
Технически эта последняя проблема разрешена, и мы знаем, что, например, германские истребители типа Хеншель и Хейнкель могут брать по одной крупной бомбе, т. е. осуществляют идею самолета-бомбы, о которой мне уже приходилось говорить в труде «Бомбардировочная авиация».
Основной вопрос в следующем. Пока мы говорим о поражении различных объектов в расположении противника, все идет гладко. Мы всегда можем доказать, что, например, разрушение железных дорог противника целесообразно. Но ведь противник имеет равную возможность делать то же самое в нашем расположении. Для того чтобы наше наступление могло использовать разрушение железных дорог противника, очевидно, необходимо, чтобы наши железные дороги были целы. А это вопрос обороны.
В конечном итоге, какую бы задачу в отношении земли ни выполняла авиация, перед ней всегда стоит вопрос о превосходстве в воздухе. Дуэ и дуэтисты разрешают этот вопрос очень элементарно: нужно сначала завоевать господство в воздухе, а потом и воевать не придется, так как, потеряв господство в воздухе, противник воевать уже не сможет. Неправильность этой точки зрения мы отметили выше. Неверна она именно потому, что массовые наступательные армии не могут ждать, когда авиация решит этот вопрос. Всякая задача воздушных сил в отношении земных объектов всегда решается на фоне борьбы за превосходство в воздухе, и в этом вся трудность вопроса.
При наличии массовой наступательной армии вопрос о превосходстве в воздухе ставится в несколько иную плоскость. Вопрос не в том, чтобы летать больше, чем летает противник, а вопрос в том, чтобы летать с большим толком, чем летает противник, вопрос в том, чтобы иметь за собой больше выполненных и использованных для продвижения армии вперед задач.
Это может быть достигнуто, как свидетельствует история, не только боевыми действиями авиации. Перед мартовским наступлением немцы свели почти на-нет воздушную разведку противника применением искусной маскировки, что и позволило им в значительной степени достигнуть внезапности удара. Но это, конечно, не значит, что боевые действия авиации не нужны. [122]
Применительно к вопросу о легкой системе воздушных вооружений мы должны рассмотреть следующие вопросы, касающиеся истребителей.
Во время мировой войны истребительная авиация была средством обороны своего расположения. Она выполняла довольно успешно эту оборонительную задачу. С переходом бомбардировочной авиации на скоростные и высотные самолеты эта оборонительная способность истребителей начинает падать, так как становится труднее решить задачу встречи скоростных бомбардировщиков с истребителями. Итак, оборона своего расположения воздушными боями в своем расположении затрудняется.
Кроме того, если говорить о будущем, необходимо иметь в виду, что стрельба на очень больших скоростях будет, повидимому, очень затруднена и в предельном случае даже невозможна. Утверждать это слишком категорически сейчас еще нельзя, так как вопрос этот совершенно недостаточно проработан. Еще 29 лет назад (в 1910 г.) французский ученый Одье (Odier) ставил вопрос о том, что в будущем увеличение скоростей дойдет до того, что стрельба преследующего будет в худшем положении, чем стрельба преследуемого, так как пуля, выпущенная преследующим, вследствие сложения ее скорости со скоростью самолета будет испытывать гораздо большее сопротивление воздуха, чем пуля преследуемого, выпускаемая назад по курсу самолета.
Наступил ли этот момент для скоростей истребителя порядка 600 км/час и для каких дистанций?
С другой стороны, какова будет балистика пули, выпущенной с борта бомбардировочного самолета под углом к курсу самолета на очень большой скорости? Не теряет ли при таких условиях стрельба с самолета свою действительность и на каких дистанциях?
Повидимому, нельзя сомневаться в том, что огонь скоростных самолетов по сравнению с огнем тихоходных самолетов будет иметь другие свойства, причем, несомненно, свойства худшие, чем огонь тихоходных систем.