Материал: Лапчинский А.Н., 1939 - Воздушная армия

Исследование этих вопросов является срочной необходимостью. Во всяком случае, и в этом вопросе можно предполагать возникновение новых трудностей.

Вследствие намечающихся для истребителя трудностей появляется уже и простейшее решение вопроса: истребители не нужны. Решение это, конечно, очень простое, но нельзя сказать, [123] что оно является правильным. Если, действительно, задачи встречи и стрельбы с самолетов по достижении ими определенных скоростей будут слишком затруднены, — правильным было бы заключение, что вообще бой в воздухе будет затруднен не только для истребителей, но, тем более, и для всяких других самолетов, и тогда встанет вопрос не о ненужности истребителя, а об активизации его, т. е. вопрос о применении его не только для воздушного боя, но и для уничтожения самолетов противника на их аэродромах мощным огнем и бомбами. Но как только встает вопрос о вооружении истребителей бомбами, сейчас же встает и вопрос о применении их не только для поражения самолетов и аэродромов, но и для поражения других объектов. Каковы эти объекты? Ответ на этот вопрос мы получим, рассмотрев вопрос о бомбе, которую может поднять истребитель.

Немцы подвешивают к истребителю бомбу в 200 кг, повидимому, с взрывчатым веществом усиленного действия, дающим эффект, равный эффекту обыкновенной тротиловой бомбы в 500 кг. Так как бомба в 500 кг поражает все возможные земные цели вполне удовлетворительно, истребитель с бомбой усиленного действия в 200 кг может поражать все цели. Не исключена возможность, что может быть получено и еще более сильное взрывчатое вещество, которое позволит еще более снизить предельную бомбовую нагрузку истребителя, способного поражать любую земную цель. Но ведь истребитель с бомбами, поражающими любые цели, является отличным бомбардировщиком. Не открывается ли на этом пути совершенно новая система будущих воздушных вооружений?

Известно, что бомбардировщикам дойти до цели легче, чем вернуться обратно под ударами преследующего противника, ибо для преследования противник будет иметь больше времени, чем для встречи.

Вспомним, что во время мировой войны немецкие бомбардировщики могли налетать на Париж без противодействия французских истребителей, не успевавших подняться, чтобы предупредить бомбардирование, и что немецкие бомбардировщики перенесли свои бомбардирования на ночь потому, что опасались преследования французских истребителей на обратном пути. Эти бомбардировщики поступали правильно, так как истребители того времени были сильнее их в воздушном бою и были более быстроходны. А что можно противопоставить скоростному истребителю, проникающему в расположение [124] противника и возвращающемуся обратно на большой скорости, не позволяющей противнику решить вообще задачу встречи в воздухе и задачу преследования?

Если мы отдадим себе отчет в том, что борьба в воздухе была борьбой за скорость между истребительными и неистребительными самолетами, не станет ли ясным, что простейшим решением является именно превращение истребительного самолета в самолет бомбардировочный. Это тем более целесообразно, что бомбардирование с пикирования и с небольших высот неизмеримо более действительно, а значит, и экономнее, чем бомбардирование с больших высот, дающих не только сласение в небесах тяжелым системам, но и опасение на земле их целям, вследствие непомерного увеличения эллипсисов рассеивания бомб. В труде «Бомбардировочная авиация» мы схематически подсчитали двойную миллионную экономию ресурса, получаемую легкими самолетами по сравнению с тяжелыми в горизонтальном бомбардировании, благодаря увеличению числа событий, и получаемую легкими системами на пикировании и на бреющем полете по сравнению с легкими системами, бомбардирующими с горизонтального высотного полета, благодаря уменьшению эллипсисов рассеивания. Мы видели, что немцы уже имеют истребителей, несущих крупные бомбы.

Вопрос об истребителе-бомбардировщике был поставлен в опыте известного французского летчика Сади Лекуанта в Марокко. К сожалению, этот опыт, между прочим чрезвычайно удачный (с точки зрения решения технической проблемы), не привлек к себе достаточного внимания.

Какие выгоды характеризуют применение истребителя-бомбардировщика или «самолета-бомбы»? Выгоды эти следующие:

1. Наибольшая возможность избежать воздушного боя при бомбардировании.

2. Большая точность бомбардирования.

3. Большая экономичность бомбардирования.

4. Большая обеспеченность от зенитной обороны.

Но есть и еще выгода, о которой мы уже говорили в начале труда.

Основным противоречием в авиации до сих пор являлась невозможность соединить в одном самолете наступательные свойства для поражения целей земных и целей воздушных. В начале этого труда мы уже вывели положение, что чем больше в составе воздушных сил по сравнению с противником [125] будет процент тяжелой авиации, тем меньшей будет обороноспособность страны. Воздушные силы, имеющие массу наиболее легких самолетов, способных к бомбардированию, дают двойную выгоду:

1) для наступательных полетов в расположение противника они могут вылетать в своем полном составе с бомбами, не очень рискуя быть втянутыми в воздушные бои;

2) для обороны своего расположения против более тяжелой системы вооружения противника они могут вылетать в полном составе без бомб, затрудняя своего более тяжелого противника риском навязанного воздушного боя, быть может и затрудненного, но возможного.

Естественным возражением против легкой системы является соображение о дальности действия такого легкого самолета для бомбардирования. Этот вопрос тесно связан опять-таки с доктриной. Если главной задачей воздушных сил является продвижение массовой наступательной армии вперед и в связи с этим поражение объектов военного значения, глубина их действий в 400 км решает все вопросы по подготовке крупного наступления сухопутных войск. А ведь истребитель с теоретическим радиусом действия 400 км — это данная сегодняшнего дня. Получить такой практический радиус действия в настоящее время вполне возможно. Для содействия продвижению вперед массовой наступательной армии такой радиус действия является условием необходимым и достаточным. Что же может быть противопоставлено наступлению массовой армии, когда тыл противника (его движение, его снабжение, его управление) будет парализован на 400 км в глубину?

Мы говорили, что, так как армии не могут ждать, когда авиация решит вопрос об абсолютном господстве в воздухе, авиация должна делить свои усилия всегда по двум направлениям работы, т. е. всегда выполнять задачи в отношении земли на фоне задач по борьбе с воздушными силами противника. Это требует крупных сил.

Но ведь когда вся авиация становится бомбардировочной и притом наиболее экономной, эта двойная задача становится легче выполнимой, чем когда часть авиации консервируется для чисто оборонительных задач, а другая часть авиации неэкономно тратит свои средства (бомбы, горючее, человеко-часы, моторо-часы).

Необходимо быть логичным, по крайней мере, в той же мере, как логичен был генерал Дуэ. Если бы мы считали возможным [126] отказаться от массовой наступательной армии, нужно было бы вести расчеты на войну с действиями по государственным тылам, ибо это было бы, по крайней мере, последовательно (конечно, если у противника нет внегосударственного тыла).

Если массовая наступательная армия является совершенно непреложным фактом, все без остатка должно быть посвящено ее продвижению вперед, ибо все, что оторвется от нее, ослабит положение дел на фронте. Вместе с тем, как я неоднократно говорил, всякая доктринальная исключительность вредна, ибо различные театры военных действий требуют различных систем воздушных вооружений. Наша страна, занимающая 1/6 часть мира, может вести войну на континенте, имея дело с сравнительно небольшим размахом пространств, например на Западе, но может вести войну и на громадных пространствах, например на Востоке, где поражение тыловых объектов, даже связанное оперативно с действиями земных войск, требует радиусов действия больше чем в 400 км.

Мы неоднократно говорили, что под легким самолетом мы понимаем самолет с небольшой бомбовой нагрузкой, а не самолет с небольшим запасом горючего. Но ведь увеличение объема баков для увеличения радиуса действия не порочит принципиальной схемы скоростного самолета с наименьшей возможной бомбовой нагрузкой.

Для войны на континенте радиус действия самолетов определяется оперативной целесообразностью: необходимо с помощью всех наличных авиационных средств выигрывать всякий раз данную крупную операцию. Чем дальше продвигается наступление войск, тем дальше захватывается действиями воздушных сил страна противника, которая отодвинуться назад не может. Ее государственный тыл никуда не убежит, и условием, необходимым и достаточным, будет его поражение, когда вследствие приближающегося к нему наступления массовой армии, одерживающей победы в воздушно-земных сражениях, он начнет играть роль оперативного фактора.

Иное дело, когда война в воздухе ведется через море или через соседа; в этом случае радиус действия самолетов определяется морем и соседом. Планы войны на различных театрах должны быть и будут различны, различной будет и материальная часть, заготовляемая для ведения военных действий на различных театрах, но одно несомненно: никогда нельзя гнаться за двумя зайцами, ибо одна решительная победа лучше [127] одного нерешительного поражения. Основным всегда будет соответствие средств задаче.

Авиация всегда сможет доставлять неприятности противнику. Были ли налеты на Лондон и Париж победоносны? Дома французов и англичан, несомненно, немцами разрушались и население уничтожалось. Немецкий летчик «герр Мюллер» мог с гордостью сказать, что он «победил» английского «мистера Смита», ибо уничтожил его вместе с его семьей и домом, но для английского командования это был лишь укус мухи. Мухи очень тревожат лошадь, везущую большой груз, и заставляют ее производить добавочную работу хвостом, но груз она продолжает везти.

Всегда надо опасаться раздергивать свои силы так, чтобы нигде не получить полного результата; ведь авиации всегда мало. Последователи Дуэ и Гельдерса загипнотизированы миражем легких побед над городами, и они забывают основное положение, которым руководился сам Дуэ: для главного удара нужно сосредоточивать все. Авиация, как мы говорили, может всегда доставить противнику много неприятностей, но на войне дело не в неприятностях, как бы крупны они ни были, а в решительной победе.

Является ли та или иная система воздушных вооружений секретом победы в той или иной войне? Задать такой вопрос — значит проявить полное непонимание войны.

В войне участвуют громадные и многоразличные силы и средства политического, экономического и военного порядка. Война в целом есть явление общественное. Мы говорим лишь о лучшем средстве для выполнения данной конкретной задачи, которое является одним из слагаемых окончательной победы.

Рассмотрим поэтому вопрос не с общей точки зрения, а с точки зрения конкретных задач авиации, когда страна ведет войну массовой наступательной армией.

Массовые армии собираются не сразу, и классическим периодом для самостоятельных действий авиации справедливо считается начальный период войны. Но может ли авиация в это время забыть о том, что вскоре начнут свое наступление сосредоточившиеся и развернувшиеся армии? Ни в коем случае. Сейчас же необходимо начать боевую работу, подготовляющую будущее наступление. Что нужно для этого? Для этого нужно, чтобы своя армия сосредоточилась и развернулась скорее, чем сосредоточится и развернется армия противника, чтобы она захватила инициативу действий в свои руки [128] и, сорвав план противника, навязала ему свой план действий. Как можно сделать это? Это можно сделать, запретив противнику двигаться.

Противник может двигаться пешим порядком, с помощью автотранспорта и по железным дорогам. Вся система движений противника должна попасть под удар воздушных сил. Кто решительнее проведет эту самостоятельную воздушную операцию по движениям противника, тот будет иметь неоспоримое преимущество.

Представим себе положение дела чисто схематически, как показано на рис. 16.

Допустим, что имеются два фронта А и Б, что исследование железнодорожной сети противника привело к заключению о необходимости разрушить узлы Е, Ж, З, Н, О, П и мосты 4, 5, 6, 7, 8, 9 для воспрещения противнику двигаться по железным дорогам на фронте А. Кроме того, совершенно необходимо будет разгромить колонны войск противника, движущиеся по грунтовым путям. Это требует применения крупных масс авиации, и вся воздушная армия должна быть брошена на эти движения противника. Если части с краткими сроками мобилизации будут разгромлены и железные дороги будут разрушены, наступающая на фронте армия будет иметь бесспорный перевес над противником.

Задача сорвать движения противника, конечно, не выполняется в один налет или в один день. Потребуется большая и напряженная работа, чтобы выполнить эту авиационную подготовку наступления земного фронта. Поэтому с началом военных действий все силы должны быть направлены тотчас же на выполнение этой задачи.

Но ведь противник может тоже не разделять идей Дуэ и прибегнуть к таким же действиям по нарушению движений! Следовательно, это нужно ему воспретить, а для этого необходимо в наибольшей возможной степени подавить его воздушные силы, и подавить именно те воздушные силы, которые действуют на фронте.

Итак, продвижение армии вперед зависит от выполнения двойной задачи: подавления воздушных сил противника и нарушения его передвижений.

Будем ли мы правы, если скажем, что сначала нужно подавить авиацию противника, а затем только наступать?

Очевидно, это будет неверно, так как если воздушные силы сторон будут бить друг друга, а на земле одна из сторон [129] будет ждать, пока это кончится, другая сторона совершенно не будет обязана тоже ждать. Если же обе стороны начнут двигаться навстречу друг другу, на земле все произойдет так, как будто в воздухе вообще ничего не случилось. Мы сталкиваемся со следующей дилеммой: если авиация дерется с авиацией, сухопутные войска и той и другой стороны не ощущают ее помощи; если обе стороны действуют одинаково по движениям противника, сухопутные войска в равной мере находятся под ударом и также не испытывают помощи авиации. [130] Только сторона, выполнившая параллельно ту и другую задачу, будет иметь перевес.

Не ясно ли, что сторона, которая будет иметь возможность выполнять эти задачи с затратой меньших сил и средств, будет иметь значительное преимущество, ибо она с теми же силами выполнит большее число задач и нанесет противнику большее поражение. А мы видели, какую значительную экономию дают легкие системы, если объектом их действий являются объекты военного значения, а не крупные города.

Может ли самолет-бомбардировщик истребительного типа решить задачу поражения колонн противника и задачу разрушения мостов, узлов и железнодорожных путей? Никаких причин технического порядка, препятствующих этому, нет. В пределах бомбовой нагрузки 250 кг усиленного фугасного действия, очевидно, самолет может быть нагружен 25 бомбами по 10 кг. Вспомним, что французский летчик Сади Лекуант брал на устарелый самолет Ньюпор-29 двенадцать бомб по 10 кг.

Тактика штурмования колонн, очевидно, будет значительно изменена. Бреющий полет должен будет увеличить свою высоту, так как на очень больших скоростях прижиматься к земле будет невозможно вследствие того, что будут невозможны перепрыгивание через местные препятствия и ориентировка. Но ведь это равным образом относится ко всяким скоростным машинам.

Внезапность будет достигаться, главным образом, не скрытностью подхода, а стремительностью атаки. Такой способ атаки будет иметь свою выгоду, заключающуюся в том, что скрытые подходы укрывают не только штурмующие самолеты от войск противника, но и войска противника от штурмовиков, вследствие чего штурмовики далеко не всегда выходят на свои цели. Одноместные штурмовики существуют, так что мысль эта совсем не является новостью. При переходе на скоростные системы все равно придется встретиться с вопросом достижения внезапности стремительностью.

Рассматривая приведенную схему, мы видим, что при сосредоточении усилий на нарушении движений противника воздушные силы будут иметь дело с разбросанными на большом пространстве объектами, совершенно не требующими крупных громоздких строев и порядков, предусматриваемых генералом Дуэ и майором Гельдерсом. Расчеты на поражение железнодорожных объектов с небольшой высоты мы приводили в труде [131] «Бомбардировочная авиация» и потому возвращаться к ним не будем.

Майор Гельдерс заставляет своего героя Бреклея лететь на Париж во главе воздушной армии и командовать ею в воздухе. Из разобранной схемы действий ясно, что, когда главной задачей является продвижение сухопутных армий вперед, для применения крупных, неповоротливых строев в самостоятельной воздушной операции по нарушению движений противника оснований нет. Подобно тому как командующий сухопутной армией не может итти во главе своей армии с шашкой наголо и командовать ею, находясь во главе какого-нибудь батальона, так и командующий воздушной армией не может в такой операции действовать по образцу Бреклея. Не только командующий воздушной армией, но и командиры авиационной дивизии или эскадры не могут лететь во главе своих соединений для выполнения таких задач{32}.

В итоге мы приходим к следующим выводам:

1. Крупные боевые порядки невыгодны с точки зрения воздушного боя, поскольку они не приводят к массированию огня, вследствие того, что их величина значительно перекрывает дальность прицельного огня самолетов. Об этом мы говорили в 1-й части моего труда «Воздушный бой».

2. Крупные боевые порядки и широкие строи невыгодны с точки зрения бомбардирования, так как это уменьшает вероятность попадания по целям военного значения, вследствие того, что центр цели будет совпадать с центром рассеивания только для ведущего самолета. Об этом мы говорили в труде «Бомбардировочная авиация».

3. Крупные боевые порядки не нужны для поражения целей военного значения и с оперативной точки зрения, так как цели эти относительно невелики и разбросаны на больших пространствах.

О значении железных дорог во время войны мы говорить не будем, так как оно само собой понятно. Без железных дорог воевать нельзя. На нашей схеме (рис. 16) мы обозначили немного целей; в действительности их будет больше.

Железные дороги очень упорны в своем сопротивлении разрушениям. Для прекращения движений противника требуется поэтому систематическое применение крупных сил. Авиационная [132] подготовка наступления фронта, наносящего главный удар, должна начинаться заблаговременно и должна быть полной. Железнодорожная сеть противника современной авиацией должна и может быть приведена к бездействию перед фронтом собирающихся наступать армий. Таким образом, быстро отмобилизованные части, находящиеся у границ, при начале вползания в войну будут отрезаны от тыла. Задача разрушения железных дорог будет сопровождаться в первый же период борьбой за превосходство в воздухе, главным образом, действиями по аэродромам противника.

Итак, в этой самостоятельной воздушной операции, продолжительность которой определяется временем от начала военных действий до полного сосредоточения и развертывания армий фронта, главным ударом авиации будет удар по железнодорожной сети противника.

Ограничить свои действия только действиями по железным дорогам в этот период нельзя, так как авиация противника не будет затронута ими и будет действовать в той же мере по нашей железнодорожной сети.

Ограничиться только действиями по аэродромам противника в этот период тоже нельзя, так как в этом случае железнодорожная сеть в свою очередь не будет затронута.

Мы видим, что авиацией в начальный период войны должна быть выполнена самостоятельно двойная задача в интересах земного фронта: разрушить железнодорожную сеть противника и не дать ему разрушить нашу железнодорожную сеть.

Не ясно ли, что с большей легкостью продвинется армия той стороны, которая с большим успехом проведет эту самостоятельную воздушную операцию?

В начальный период войны производственные центры государственного тыла не играют особой роли, так как все страны имеют для этого периода вполне достаточные запасы, и стремление поразить эти центры приведет лишь к распылению сил в решающей самостоятельной воздушной операции, выполняющейся в интересах организующегося земного фронта, ибо для такой операции потребуются очень крупные силы.

Противник не может не заметить появления на данном фронте таких крупных сил. Вследствие того, что при хорошо подготовленной заранее аэродромной сети противник также сможет достаточно скоро сосредоточить на это угрожаемое направление крупные силы авиации, внезапность удара будет относительной. Все же несколько дней может быть выиграно [133] и, главное, этим вынуждением противника выполнить новое развертывание своей авиации будет смят его первоначальный план действий. Обнаружение же таким образом намечающегося на этом фронте наступления сухопутных сил не будет играть особой роли потому, что самый смысл этой операции заключается именно в том, чтобы не позволить противнику двигаться. Вот почему эта подготовка наступления должна быть решительной, с применением всех сил, имеющихся в распоряжении. Всякий отрыв каких-либо воздушных сил от этой операции не будет оправдан, ибо авиации всегда мало.

Нельзя представлять себе дело так, что действиями с воздуха всякое движение сосредоточивающихся к границе войск противника будет воспрещено. Часть войск противника сумеет проникнуть на фронт. В свою очередь и наступающая сторона, несомненно, не сможет на 100% обеспечить свои железные дороги от ударов противника и тоже не сможет подать к фронту все свои силы. Правильно размеренные сроки будут смяты авиацией в первые же дни войны. Вопрос в том, какая сторона в данное время сумеет сосредоточить больше сил.