Материал: leibovich_ol_andreeva_oiu_iakovleva_vv_red_povsednevnost_ind-1

данами. Поэтому возможны две интерпретативные схемы, позволяющие вскрыть содержание имеханизмы функционирования «массовой» политики: через отчуждение от политики либо через структуры повседневности (рутинные институциональные практики). В первом варианте можно проследить постепенное отмирание и деформацию институциональных практик политического участия, бытовавших в советскую эпоху. Посмотреть, какие факторы заставляют индивидов придерживаться данных моделей при смене их содержательных компонентов, постепенную ритуализацию политического участия. Выяснить значения, которыми наделяются отчужденные политические структуры в обычной жизни людей. Этот подход предполагает антропологическую и историкокультурнуюперспективу исследования.

Во втором варианте за основание принимается модель не(полностью) рационального индивида. Такой подход характерен для социальной феноменологии. Она рассматривает функционирование ткани повседневных межперсональных взаимодействий, выявляя их скрытые смыслы. С точки зрения этой объяснительной позиции, политическое не выделяется в особую тему взаимодействия, остается в жизненном мире (мире предустановок) либо сливается с другими сферами повседневной деятельности. Политическое пространство, если оно не выделено из жизненного мира, не может считаться рационализированным; если же оно «устремлено» в одну или несколько тематических областей, то его рационализация происходит по правилам обоснования этих областей и в принятой в них степени.

Механизмы для «официально-политического» участия и для содержательно-политических действий индивидом заимствуются из более широкого смыслового поля. В политическом пространстве переплетены самые разные стратегии поведения, некритично перенесенные в него из иных сфер публичной и приватной жизни. Наиболее вероятно, что для человека (или группы) ими будут те стратегии, которые конституируют его повседневную жизнь: для одних – производственные практики, для других – предпринимательские, для третьих – криминальные, для четвертых – хозяйст- венно-бытовые, для пятых – семейно-родственные и т.д. Их содержанием и практической целью будет являться улучшение (или

81

сохранение) действительного состояния человека (группы) в наиболее значимой сфере. Преследуемые цели довольно конкретны, индивидуализированы и поэтому вряд ли вообще вероятно их выражение в политических лозунгах. Именно так можно объяснить «социальную неразборчивость» горожан в партийных политическихпредпочтениях.

Социальная феноменология позволяет трактовать поведение тех, кто «говорит» (т.е. политиков и, возможно, представителей СМИ), как действия экспертов социального знания. В социальном мире присутствуют отдельные тематические «политические» области, создание которых может быть инициировано экспертами иногда по личным, индивидуальным соображениям, но чаще в соответствии с законодательными требованиями, составляющими канву повседневных взаимодействий. Эти области, как правило, имеют довольно четкие временные рамки и интенционированы к определенным событийным развязкам. Самым простым примером могут служить выборы, ограниченные заданным в законодательстве периодом, проводящиеся по формально закрепленным нормам и заканчивающиеся определением преемника определенного должностного лица. Господство может здесь пониматься через стратегии, обеспечивающие доминирование человека (группы) в политическом пространстве. Иными словами, доминирует тот субъект, чьи темы и трактовки (аутентичные или «переведенные») принимаются большинством горожан, побуждают их к заданному этими трактовками политическому действию, формируют «повестку дня».

Рассмотрим, каким образом вторая теоретическая модель воплощается в эмпирических исследованиях. Выводы статьи основаны на данных, полученных в исследованиях, проведенных в г. Сызрани Самарской области летом 2004 года77.

77 Серия социологических исследований «Социально-политическая ситуация в г. Сызрани». Руководитель – Н.В. Шушкова. Опрос методом стандартизированного квартирного интервью. Время проведения: 17–18 июля 2004 г. (N = 522); 14–19 августа 2004 г. (N = 722); 6–9 сентября 2004 г. (N = 881).

Выборка – квотная по полу и возрасту, пропорциональная по территориальному параметру. Дополнение: 31 письменное интервью в свободной форме о мотивации голосования за кандидата в мэры.

82

Сызрань, относящаяся по численности проживающего в ней населения к группе средних или даже малых городов России, организована вокруг нескольких крупных промышленных предприятий – в этом отношении она является типичным индустриальным поселением. Территориальное расположение – на границе области, невозможность экономически или иным образом управлять областными или федеральными властными предписаниями, отстраненность от принимаемых решений государственной политики ставят Сызрань в ряд провинциальных городов. Периферийность сказывается и в складывающихся в городе экономических отношениях, назвать которые капиталистическими было бы преувеличением. Четвертая часть жителей Сызрани не уверена в стабильности своего материального положения.

Значительная часть сызранцев придерживаются точки зрения, что самым действенным ресурсом в получении политической власти является денежный: «власть – к деньгам, деньги – к власти», «у него есть покровитель, он с деньгами», «у него больше золотой запас». Власть денег может при этом как одобряться («у него много денег, ему больше не надо»), так и порицаться («все куплено, все схвачено»).

Материальный ресурс в глазах горожан является основой для другого – информационного. Победу политику обеспечит активная предвыборная агитация: «больше всего денег вложено

вего предвыборную программу», «бурная агитационная программа, часто слышу его имя», «много листовок висит по всему городу», «постоянно по телевизору вижу».

Гораздо в меньшей степени экономическая обеспеченность конвертируется в необходимые для победы связи с областным или федеральным руководством. Их может гарантировать лишь соответствующая должность: «административный ресурс у него

вруках», «губернатор его поддерживает», «они с губернатором давние друзья». Ресурс авторитета высшей власти выступает

всвязке с усиленным контролем, также обеспеченным должностью: «он у себя все знает, проследит», «привыкли к его работе, других не знаем».

83

Выделяемые сызранцами виды используемых кандидатами в политической борьбе ресурсов позволяют предположить, что для данной городской общности характерны иерархические взаимоотношения между политиками, представленными городской властью, и избирателями. Буферные группы, которые могли бы смягчить давление первых, практически отсутствуют. В жизненном мире горожан, однако, представление об этой иерархии нечетко, ведь мэр для них – чиновник, имеющий небольшое отношение к реальной жизни города, мало влияющий своими поступками на повседневную (домашнюю и производственную) жизнь жителей Сызрани. Он привычен в качестве предмета городской обстановки, но не осмыслен ими в качестве доминирующей фигуры.

Практикуемые горожанами стратегии электорального поведения приносят мало выгод большинству людей (и в краткосрочной, и в долгосрочной перспективах): «мэр запустил город». Тем не менее они повторяются, а значит, имеют определенный смысл для их носителей.

Политика в городе включена в повседневность его жителей; горожанин в своем обыденном существовании тем или иным образом участвует в групповых процессах принятия решений, пользуясь при этом доступным ему объемом властного влияния. Это участие является элементом более широкой социальной программы, исполняемой человеком, – элементом обязательным, затверженным и нерефлексируемым. Добавим, что отсутствие осознания не мешает осуществлению любой и даже специализированной практической деятельности в тематизированном пространстве. По утверждению А. Шюца: «Можно быть даже успешным бизнесменом, совершенно не понимая, как функционирует рынок, или банкиром, весьма поверхностно разбираясь в теории денег»78.

78 Шюц А. Хорошо информированный гражданин. Очерк о социальном распределении знания // Избранное: Мир, светящийся смыслом. – М.:

РОССПЭН, 2004. – С. 557–558.

84

Политические (по своей сути, а не номинации) действия для горожанина – в рамках его жизненного мира – привычны, а потому не требуют специального осмысления; политическое в городе трудноотделимоотбытового, дажевкризисныхобщественныхсостояниях, проблематизирующих это поле. С социологической точки зрения это означает, что политическое не выделяется в особую тему взаимодействия, остается в жизненном мире (мире предустановок) либо сливается (в смысловом отношении) с другими сферами повседневной деятельности человека. В действительности мы наблюдаем итот, и другой вариант. Политическое пространство, если оно не выделено из жизненного мира, не может считаться рационализированным; если же оно «устремлено» в одну или несколько тематических областей, то его рационализация происходит по правилам обоснованияэтихобластейивпринятойвнихстепени.

Политические действия подчиняются некоторому церемониальному порядку, горожанин в той или иной форме исполняет предписанный ему экспертами ритуал. При этом и они, и другие акторы могут привлекать образцы действия из смежных, т.е. по некоторым параметрам и в данной ситуации схожих, областей. Для большинства избирателей, включенных в трудовые отношения, такими образцами будут квазисемейные (патерналистские) образцы действия, перенесенные из производственной ситуации, где работник вынужден надеяться на благосклонность высшего начальства, в политическую. Коммуникация в условиях «здесь и сейчас» находится также под воздействием более ранних ситуаций, образующих ценностно-нормативную канву взаимодействия, а также обеспечивающих участников проверенными схемами интерпретации и прогнозирования поступков друг друга. В современном политическом поле мы можем обнаружить, как показывают А. Кабацков, А. Кимерлинг и О. Лейбович, кристаллизовавшиеся советские практики, предполагающие «умение вступать с властью и ее представителями в личные, почти интимные отношения»79.

79 Кабацков А.Н., Кимерлинг А.С., Лейбович О.Л. Игра на два поля: к формированию политических коммуникаций в современной России // Ученые записки гуманитарного факультета / Перм. гос. техн. ун-т. – Пермь, 2004. –

Вып. 8. – С. 217–232.

85