Материал: Леви-Стросс К. - Структурная антропология (2008, Академический Проект)

ю о

К. Леви-Строс Щ т Структурная антропология

вуют очевидные отношения (поскольку брачным

отношениям сопутствуют экономические обязатель­

ства, а язык выступает посредником на всех уровнях). Вполне естественно пытаться установить между ними

5соответствия57, а также выяснить формальные харак­

теристики каждого взятого отдельно типа и преобра­ зования, позволяющие переходить от одного типа к

другому.

Эта издавна принадлежавшая мне формулировка

юпроблемы [505 — наст, изд., гл. XV] свидетельствует

о том, насколько мало обоснована обращенная ко мне критика Гурвича. По его словам, я полагаю, что «коммуникацией, считающейся источником жизни в

обществе, прежде всего является “речевая деятель-

15ность” » [334, с. 16]. Попытка рассматривать язык как логическую модель, которая может нам помочь (по­ скольку она более совершенна и лучше нам известна) понять структуру других форм коммуникации, совер­

шенно равнозначна взгляду на речевую деятельность го как источник этих форм.

Однако в обществе, помимо брачных, экономи­ ческих и лингвистических форм обмена, имеются еще и те самые формы языковой деятельности, сущест­ вование которых признается Одрикуром и Гранэ;

25они устанавливают ту аналогию между искусством, мифологией, ритуалами, религией и самим языком, за которую на меня нападали как в прежние, так и в

недавние времена*. Наконец, имеется большое чис­ ло элементов, структуру которых в настоящее врезо мя нельзя выяснить либо в силу их свойств, либо по причине недостаточности наших знаний. Именно на

них и ссылаются в силу непонятного мне мистицизма (я считаю, что Одрикур и Гранэ вопреки видимости пребывают в плену у метафизического подхода к ис-

35тории). Мне представляется наиболее плодотворным

удерживать эти упомянутые мной стратегические

рубежи как ближайший объект наших исследований

*Искусство — гл. XIII; мифология — гл. X и XI; ритуалы — гл. XII этой книги: [464; 481; 516; 523].

вовсе не потому, что они являются единственными, или не потому, что все остальное сводится к ним. Просто при современном состоянии науки толь­

Я отвергаю дилемму, высказанную нашими авто­ рами: либо общество не представляет собой едино­ го целого и является сочетанием несводимых друг к другу систем, либо же все рассматриваемые системы эквивалентны и выражают каждая на своем языке, ю

социальную целостность как таковую [340, с. 128].

Я ответил на этот вопрос уже давно, в опубликован­ ной в 1953 г. статье, которую мои критики не читали:

«Для надлежащего определения отношений между

языком и культурой нужно, по-моему, сразу же исis

ключить две гипотезы. Согласно первой, между этими двумя рядами не может быть никакой связи; вторая же гипотеза, обратная первой, утверждает наличие полнейшей корреляции на всех уровнях... Принятая мной рабочая гипотеза занимает промежуточное по- 20 ложение: возможно, что между определенными ас­ пектами и на определенных уровнях могут быть об­

наружены некоторые связи, и наша задача состоит в том, чтобы определить, каковы эти аспекты и где эти

соответствий между языком и культурой, рассмат­ ривая последнюю как совокупность данных, отно­ сящихся к определенному обществу, означала бы

логическую ошибку, которая послужила бы более зо простым и более веским аргументом, чем вышеупо­ мянутые доводы Одрикура и Гранэ: действительно, целое не может быть эквивалентно своей части. Быть может, подобная необоснованность доказательств подчас свойственна американской металингвистике, 35 чью позицию мне пытаются тенденциозно приписать

Одрикур и Гранэ? Возможно. Но, если я не ошибаюсь, проблема «слово и вещь» вошла в моду в США после

моего сообщения на Международном конгрессе аме­

риканистов, состоявшемся в Нью-Йорке в 1949 году 40

101

родство и Язык

V Глава

102

К. Леви-Строс мШ ) Структурная антропология

[492 — наст, изд., гл. III], а это сообщение исходило из других источников*. Еще в 1952 году мной были

высказаны некоторые возражения так называемой металингвистике, но они касаются вопросов скорее

5технического характера и находятся совсем в иной плоскости. Ошибка Уорфа и его учеников состоит в

том, что они сравнивают хорошо изученные лингвис­ тические данные, являющиеся результатом предва­ рительного анализа, с этнографическими наблюде-

юниями, находящимися на эмпирическом уровне или же являющимися плодом идеологического анализа, требующего произвольного расчленения социальной действительности. Таким образом, они сравнивают

разные по своему уровню факты, что может привес-

15ти их к избитым истинам или необоснованным гипо­

тезам.

Но Одрикур и Гранэ совершают ту же ошиб­ ку, когда пишут: «Объектом лингвистики являются язьщи (в обычном смысле этого слова: французский

20язык, английский язык...). В социологии сравнимыми

объектами исследования могли бы быть так называ­

емые общества или глобальные структуры (нация, народ, племя и т. д.). Необходимо, чтобы объект, при­ роду которого собираются изучать, был максималь-

25но независим от других объектов» [340, с. 126]. В этом случае мы действительно потерпели бы поражение, а критика без труда преуспела бы. В исследованиях, составляющих главы III и IV данной книги, я пред­

французского общества, как это представлял себе

Гурвич (он считает, что общество как таковое обла­ дает структурой), а некоторые структуры, которые

я собираюсь отыскать там, где их можно найти: в си­ стеме родства, политической идеологии, мифологии, 5 ритуале, искусстве, «коде» вежливости и — а почему

бы и нет? — кухне. Именно среди этих структур, яв­ ляющихся частичными, но предпочтительными для

научного исследования выражениями совокупности, называемой французским, английским или каким- ю либо другим обществом, я и ищу присущие им общие свойства, т. к. даже здесь речь идет не о подмене од­

ного содержания другим, не о сведении первого ко второму, а о том, чтобы выяснить, обнаруживаются

ли между формальными свойствами черты подобия is

(и какие именно черты), различия или диалектические соотношения, которые можно выразить в виде преоб­ разований. Наконец, я не утверждаю, что подобные сравнения будут всегда плодотворными; я считаю лишь, что они иногда будут таковыми и что эти соот- 20

ветствия будут иметь большое значение как для по­ нимания места одного общества относительно других

обществ того же типа, так и для понимания законов,

управляющих его эволюцией во времени.

Приведем здесь пример, который отличается от 25 примеров, приведенных в упомянутых статьях. Мне кажется, что национальная кухня, как и язык, может быть аналитически разложена на составные элемен­ ты, которые в данном случае следовало бы назвать основными вкусовыми элементами— «густемами», зо сгруппированными согласно некоторым структурам

по принципу противопоставления и корреляции. Так, различия между английской и французской кухнями

можно было бы выразить посредством трех противо­ поставлений: эндогенная / экзогенная (т. е. исходные 35 продукты местные или привозные); центральная/ пе­ риферийная (основная еда и сопровождающие ее про­

дукты); маркированная/немаркированная (т. е. вкус­

ная или безвкусная). В этом случае можно построить

таблицу, где знаки «+ » и « - » соответствовали бы су- 40

103

родство и Язык

V Глава

Структурная антропология

К. Леви-Строс

ю Иными словами, в английской кухне основные блюда из местных продуктов готовятся невкусно, эта пища сопровождается употреблением блюд, при­ готовленных на основе импортных продуктов, все

различительные ценности которых носят существенis но маркированный характер (чай, фруктовый торт, апельсиновый мармелад, портвейн). Во французской кухне, напротив, противопоставление эндогенная! экзогенная очень незначительно или вообще исчезает, и одинаково маркированные «густемы» оказываются

20скомбинированными между собой как в центральных

позициях, так и в периферийных.

Применим ли подобный способ определения по отношению к китайской кухне? Да, если огра­ ничиться предыдущими оппозициями. Однако это 25 оказывается невозможным, если ввести другие противопоставления, как, например, по признакам

кислое/ сладкое, исключающим друг друга во фран­ цузской кухне в отличие от китайской (и немец­

кой), и если учесть тот факт, что французская кухзо ня диахронична (одни и те же противопоставления не имеют места в различные моменты приема пищи;

так, французские добавочные блюда основаны на противопоставлении: максимальное приготовле­ ние / минимальное приготовление типа: колбасные

35изделия/сырые овощи, не употребляемые синхрон­

но в следующих друг за другом блюдах), китайская же кухня мыслится в синхронии, т. е. одни и те же

противопоставления способны образовать все со­

ставные части какой-нибудь трапезы (которые по

40 этой причине могут быть поданы на стол сразу же).