Материал: Леви-Стросс К. - Структурная антропология (2008, Академический Проект)

Для построения исчерпывающей по своей полноте

структуры следовало бы еще обратиться к другим противопоставлениям59, например между жареным

и вареным мясом, играющим столь большую роль в кухне поселений Центральной Бразилии (мясное 5 жаркое являет собой способ приготовления мяса, где основную роль играют вкусовые качества, а ва­

реное мясо приготавливается для использования его питательных качеств; два эти способа исключают друг друга)60. Наконец, некоторые несовместимости ш вполне сознательно допускаются определенной со­ циальной группой и являются нормативными: горя­

чительный продукт / прохладительный продукт; полочный напиток Iалкогольный напиток; свежие фрукты / фрукты в состоянии брожения и т. д.

После определения этих различительных эле­

ментов вполне естественно попытаться выяснить, входят ли они органически в состав данной сферы и

обнаруживаются ли они (часто, впрочем, преобра­ зованными) и в других сферах того же общества или различных обществ. Если нам удастся установить их общность для нескольких сфер, то мы будем вправе сделать заключение, что нам удалось выявить значи­

мые ценности бессознательных установок в обществе или в данных обществах.

Я умышленно обратился к этому несколько огра­ ниченному по своей значимости примеру, поскольку он взят из жизни современных обществ. Впрочем, Одрикур и Гранэ, готовые, видимо, иногда допустить ценность моего метода, когда речь идет о так называемых первобытных обществах, пытаются полно­ стью отделить их от более сложно организованных

обществ. Они утверждают, что по отношению к по­ следним понятия целостного общества не существует.

Я же показал, что речь идет не о познании целостного

общества (что влюбом случае нереально stricto sensu*), а о распознавании уровней, которые становятся зна­ чимыми именно в силу возможностей их сравнения.

105

V Глава

106

Леви-Строс ПШ Структурная антропология

Я согласен с тем, что у наших огромных современных

обществ этих уровней гораздо больше, чем у неболь­ ших диких племен, причем изучение каждого из этих уровней у нас значительно труднее. Однако различие

5заключается в степени трудности, а не в сути дела. Справедливо также и то, что в современном западном мире языковые границы редко совпадают с граница­ ми культуры, однако эта трудность не непреодолима.

Вместо сравнения определенных аспектов языка и

юопределенных аспектов культуры можно будет срав­

нить различительные элементы языка и культуры в обоих обществах или подобществах, обладающих или общей культурой, или общим языком. Таким об­

разом, возникает вопрос, существует ли связь между is способами говорить по-французски у бельгийцев и швейцарцев и другими особенностями, свойственны­

ми этим обществам, когда их сравнивают с соответс­ твующими особенностями нашего общества. Я также

не согласен с утверждением о том, что социальные го явления имеют пространственное измерение, в то время как язык якобы безразличен к числу говоря­ щих на нем индивидов. Напротив того, мне кажется, что можно априорно утверждать, что в структурах и ритме эволюции «больших» и «малых» языков долж-

25на сказываться не только протяженность ареала, где говорят на данном языке, но также и наличие в его пределах языковых районов более низкого поряд­ ка61.

Недоразумения, которыми изобилует статья Одзо рикура и Гранэ, сводятся к двум ошибкам: одна из них состоит в нарочито неправильном противопоставле­

нии диахронической и синхронической точек зрения,

а другая — в увеличении пропасти между языком,

который якобы произволен на всех уровнях, и други-

35ми социальными явлениями, не обладающими тем же свойством. Поразительно, что наши авторы, утверж­

дая свою точку зрения, сочли нужным игнорировать статью Романа Якобсона «Принципы исторической

К.

фонологии» [387; ср. также 382] и не менее памятную 40 статью Эмиля Бенвениста, где автор ставит вопрос о

соссюровском принципе произвольности лингвисти­ ческого знака [193].

В первом случае наши авторы утверждают, что структурный анализ замыкает лингвиста или этноло­ га в рамках синхронии. Таким образом, он неизменно

приводит к «построению для каждого данного поло­ жения системы, несводимой к другим», тем самым «отрицая историю и эволюцию языка». Чисто синх­ роническая перспектива неизбежно привела бы к не выдерживающей критики концепции, согласно кото­ рой оба фонологических толкования одной и той же фонетической реалии должны были бы считаться в равной степени справедливыми62.

Подобный упрек можно адресовать некоторым американским неопозитивистам, но не европейским структуралистам. Однако Одрикур и Гранэ вносят в

этот вопрос большую путаницу: на некоторых этапах научного исследования вполне разумно при данном состоянии знаний допускать сосуществование двух

толкований одного и того же факта. Таковым было

до XX в. и, видимо, остается до сих пор положение в физике63. Ошибка состоит не в признании сущест­ вующего порядка вещей, а в том, чтобы им довольст­ воваться, не желая искать путей его преодоления. Структурный же анализ создает возможность избе­ жать этого в силу единственного решения вопроса,

которым Якобсон (один из прочих) постоянно поль­ зовался, позаимствовав его у физиков: «Frustra fit per plura quod fieri potest per pauciora»*. Этот принцип направляет нас в сторону, противоположную праг­ матизму, формализму и неопозитивизму, поскольку утверждение о том, что наиболее экономным объяс­ нением является то, которое ближе к истине, осно­ вано в конечном счете на постулируемом тождестве

мировых законов и законов мышления64.

Нам известно, особенно после статьи Якобсона, что противопоставление диахронии и синхронии в

5

10

15

20

25

3 0

35

107

родство и Язык

V Глава

108

К. Леви-Строс №§№ Структурная антропология

высшей степени иллюзорно, оно допустимо только на предварительных этапах исследования. Достаточ­ но привести следующую выдержку: «Было бы глу­

боко ошибочно рассматривать статику и синхронию 5 как синонимы. Статический срез есть фикция: это лишь научный вспомогательный метод, но не частная форма бытия. Мы можем рассматривать восприятие фильма не только диахронически, но и синхрониче­ ски; однако синхроническое восприятие фильма не

юаналогично восприятию отдельно взятого кинокадра. То же самое можно сказать и о языке». А вот пря­ мой ответ на рассуждения (впрочем, очень интерес­ ные сами по себе) наших авторов по поводу развития

французского разговорного языка: «Попытки отож-

15дествления синхронии, стати ки и сферы применения

телеологии, с одной стороны, и диахронии, динами­ ки и сферы механической причинности — с другой,

бесконечно сужают рамки синхронии, превращают историческую лингвистику в нагромождение несрав-

20нимых фактов и создают поверхностную и вредную иллюзию пропасти между проблемами синхронии и диахронии» [387, с. 333-336].

Вторая ошибка Одрикура и Гранэ состоит в рез­ ком противопоставлении языка (где мы оказываемся 25 «перед лицом двойного произвола»— слова по от­

ношению к означающему и значения понятия по от­ ношению к обозначенному им физическому объекту) обществу, поддерживающему «в большинстве случа­ ев... прямую связь... с природой» [340, с. 126-127], что

зо ограничило бы его символическое предназначение. Я мог бы удовлетвориться оговоркой: «в боль­

шинстве случаев...» — и возразить, что я занимаюсь именно другими случаями. Но поскольку скрытое утверждение наших авторов представляется мне од-

35ним из самых опасных, какое только можно сформу­ лировать, я ненадолго на нем остановлюсь.

С1939 года Бенвенист задавался вопросом, смо­

жет ли когда-нибудь лингвист плодотворно заняться

рассмотрением метафизической проблемы соотно40 шения мышления и окружающего мира. Если и было

к о » .— Ред.) результатом действительно произволь­ ного условного обозначения предмета, «который не является яблоком и не состоит из земли», и выявляет­ ся ли произвольный характер понятия, когда оказы­ вается, что англичанин называет картофель potato? 20

В действительности французский выбор названия, обусловленный дидактическими соображениями, от­ ражает совершенно особые технические и экономи­ ческие условия, в которых был окончательно принят этот продукт питания в нашей стране. Оно отражает 25

также речевые формы, распространенные в тех стра­ нах, откуда в основном вывозилось это растение. На­

конец, образование слова pomme de terre если было и не необходимо, то по крайней мере возможно для

французского языка, потому что слово pomme, обозо значавшее поначалу любой круглый плод с косточкой или ядром, уже обладало большой функциональной нагрузкой, засвидетельствованной такими ранее со­ зданными сочетаниями, как: pomme de pin («сосно­ вая шишка»), pomme de chene («желудь»), pomme de 35 coing («айва»), pomme de grenade («гранат»)^ pomme derange («апельсин») и т. д. Можно ли считать вы­ бор слова произвольным, если в нем сказываются не только исторические, географические и социоло­ гические явления, но и чисто языковые тенденции? 40

109

родство и Язык

V Глава