ности, зеленый же — как символ леденящего страха |
|
и опасности. Красный цвет не занял бы в простом и |
|
чистом виде места зеленого цвета, и наоборот. Выбор |
|
знака может быть произвольным, но тем не менее этот |
|
знак сохранит присущую ему ценность, независимое |
5 |
содержание, вступающее в комбинацию с функцией |
|
значения и ее изменяющее. Если произвести инвер |
|
сию в противопоставлении красный / зеленый, то его |
|
содержание заметно смещается, поскольку крас |
10 |
ный цвет остается красным, а зеленый — зеленым не |
|
столько потому, что каждый из этих стимуляторов |
|
органов чувств наделен присущей ему ценностью, |
|
а вследствие того, что они тоже представляют собой |
|
основу традиционной символики, которой нельзя аб |
|
солютно свободно манипулировать с момента ее ис 15
торического возникновения.
Переходя от языка к другим социальным явлени ям, удивляешься тому, что Одрикур позволяет себе соблазняться эмпирической и естественно-научной концепцией соотношений между географической 20
средой и обществом, в то время как он сам так мно
го сделал для доказательства искусственного, куль турного характера их связи69. Выше я говорил о том, что язык не столь уж произволен, однако связь меж
ду природой и обществом гораздо теснее, чем хоте 25
ла бы нас убедить упомянутая статья. Должен ли я напоминать, что всякое мифологическое мышление, все ритуалы состоят из преобразования чувственно го опыта средствами семиотической системы? Что
причины, по которым различные общества выбирают 30
для использования некоторые естественные продук
ты (а это, в свою очередь, приводит к созданию осо бых обычаев) или же от них отказываются, зависят не только от присущих этим продуктам свойств, но также от придаваемого им символического значения? 35 Не прибегая здесь к хрестоматийным примерам, я об
ращусь лишь к одному авторитету, не подозреваемо
му в идеализме, — к авторитету Маркса. В «Критике политической экономии» он ставит вопрос о причи
нах, которые привели людей к тому, чтобы выбрать 40
115
родство и Язык
V Глава
п б
К. Леви-Строс Щщ) Структурная антропология
в качестве эталонов ценности благородные металлы.
Он перечисляет некоторые «естественные свойства»
золота и серебра: тождественность, качественная од нородность, способность к делению на части, кото-
5рые могут быть вновь соединены в результате плавки, высокий удельный вес, редкость, простота переме щения, неизменяемость — и продолжает: «С другой
стороны, золото и серебро не только в отрицатель ном смысле излишни, т. е. суть предметы, без которых
юможно обойтись, но их эстетические свойства делают их естественным материалом роскоши, украшений,
блеска, праздничного употребления — словом, поло жительной формой излишка и богатства. Они пред ставляются в известной степени самородным светом, is добытым из подземного мира, причем серебро от ражает все световые лучи в их первоначальном сме шении, а золото лишь цвет наивысшего напряжения, красный. Чувство же цвета является популярнейшей формой эстетического чувства вообще. Этимологи-
2о ческая связь названий благородных металлов с соот ношениями цветов в различных индогерманских язы
ках была доказана Якобом Гриммом» [81, с. 136]70.
В то же время сам Маркс предлагает нам освобо диться от систем символов, стоящих ниже языка и
25связей, поддерживаемых человеком с миром. «Толь ко благодаря привычке к повседневной жизни кажет
ся обычным и само собой разумеющимся, что обще
ственное производственное отношение принимает
форму вещи...» [81, с. 21].
зо С того момента, когда многочисленные формы общественной жизни (экономическая, языковая и
др.) стали выступать как отношения, открылся путь для антропологии, понимаемой как общая теория
отношений, и для анализа обществ в зависимости от
35различительных признаков, присущих системам от ношений, которые их определяют.
СОЦИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
ГЛАВА VI
Понятие архаизма в этнологии*
Несмотря на все свое несовершенство и вопре
ки заслуженным критическим замечаниям, термин «первобытный» ввиду отсутствия лучшего определе ния, видимо, прочно вошел в современный этнологиче ский и социологический словарь. Но что мы под этим 5 подразумеваем? В общих чертах это довольно ясно. Нам известно, что слово «первобытный» обозначает обширную группу народов, не знавших письменности и недоступных по этой причине для чисто историче
ских методов исследования. Лишь недавно их косну 10 лась распространяющаяся машинная цивилизация, но
по своей социальной структуре и мировоззрению они
чужды тем понятиям, которые политическая эконо
мия и философия считают основополагающими, ког да речь идет о нашем собственном обществе. Но где 15 проходит демаркационная линия? Древняя Мексика удовлетворяет второму критерию, но первое положе ние можно отнести к ней лишь частично. При изуче нии Древнего Египта и Китая приходится прибегать к этнологическим изысканиям, разумеется, не потому, 20 что у них не было письменности, а потому, что коли чество сохранившихся свидетельств недостаточно для того, чтобы сделать излишним использование других методов; ни Древний Египет, ни Китай не остаются
за пределами распространения машинной цивилиза 25 ции: они лишь опередили ее во времени. Напротив, то
обстоятельство, что фольклорист работает в настоя
щем времени и внутри зоны машинной цивилизации, не изолирует его от этнолога. В течение десяти лет в США наблюдается поразительная эволюция, прежде 30
всего, несомненно, разоблачающая духовный кризис, наступивший в современном американском обществе
* Опубликовано ранее [см. 495].
118
Леви-Строс юШ Структурная антропология
(оно начало сомневаться в самом себе, и ему удается постичь себя лишь благодаря этой отчужденности, становящейся для него все более заметной). Однако эта эволюция, открывая этнологам доступ на заво-
5ды, в государственные и муниципальные учреждения, а иногда даже и в штабы, судя по всему, свидетель ствует о том, что различие между этнологией и дру гими науками состоит скорее в методе исследования, чем в самом объекте наблюдения,
юМы же хотим здесь рассмотреть только сам объект.
Поражаешься тому факту, что американская этноло
гия, утратив свойственное ей понимание предмета, со гласна отказаться от узкоэмпирического, но точного и тщательного метода, которым она была вооружена ее is основателями, в пользу часто страдающей упрощен
чеством социальной метафизики и ненадежных спосо бов исследования. Метод может упрочиться и тем бо лее развиться только благодаря более точным знаниям его особого предмета, его специфических черт и отли- 20 чительных элементов. Нам далеко до этого. Термин «первобытный», разумеется, создает впечатление, что
он окончательно застрахован от путаницы, возникшей вследствие его этимологического значения и поддер
живаемой устарелым эволюционизмом. Первобытный
25народ не является отставшим или задержавшимся в своем развитии народом, в той или иной области он
может проявить такие способности к изобретатель
ству и к воплощению изобретений в жизнь, которые оставляют достижения цивилизованных народов да-
зо леко позади. Примером могут служить «социология планирования», обнаруженная при изучении органи
зации семьи в австралийских обществах, включение эволюционных элементов в сложную систему прав и обязанностей в Меланезии и почти повсеместное ис-
35пользование религиозного чувства для создания хотя и не всегда гармоничного, но жизнеспособного синте за личных чаяний и общественного порядка71.
«Первобытный» народ тем более не является и
К.
народом без истории, хотя часто ход ее от нас усколь40 зает. Зелигман в своих работах о туземцах на Новой
Гвинее [784] показывает, каким образом на первый
взгляд систематическая социальная структура то размывается, то стабилизируется в прежнем виде, как
бы проходя сквозь ряды следующих друг за другом
случайных событий: войны, переселения, соперни- 5 чества, завоевания. Станнер писал о спорах, которые ведутся в современном обществе по поводу законода тельства о семье и браке: реформаторы, поддавшись влиянию соседних народов, утвердили систему более утонченную, чем простые архаические установления; ю оторванным на несколько лет от своего племени ту земцам не удается больше приспособиться к новым порядкам [799]. Два века тому назад в Америке чис ленность, распределение и взаимоотношения кланов хопи были совершенно иными, чем в настоящее время is [629]. Все это мы знаем, но какие выводы сделали мы из этого? Установление различий между так называ емыми «первобытными» народами, получившими это название чисто условно (впрочем, оно обобщает поч ти все народности, изучаемые этнологами), и некото- 20 рыми редкими «истинно первобытными», которые,
согласно выводу Марселя Мосса, сводятся только к австралийцам и огнеземельцам [656, с. 1], теоретиче ски затруднено и фактически неосуществимо. Выше я изложил свою точку зрения на австралийцев. Долж25 ны ли только огнеземельцы и немногие другие южно американские племена, которые к ним присоединяют некоторые авторы [235, с. 147, 160], и определенные группы пигмеев пользоваться чрезмерной привиле гией считаться сохранившимися в древнем виде и не зо имеющими истории?
Это странное утверждение основывается обычно на двойном аргументе. Во-первых, история этих на родов нам совершенно неизвестна, и либо по причи не ОТСУТСТВИЯ, Либо ПО СКУДОСТИ УСТНЫХ ТраДИЦИЙ И 35
археологических находок она навсегда оказывается недосягаемой. Но это еще не основание делать вывод, что ее не было. Во-вторых, эти народы самой арха ичностью своих орудий производства и установлений
вызывают у нас представление о возможности воссо40
119
организация Социальная
VI Глава