дают структурой) каждое глобальное общество без исключения (подчеркнуто автором) обладает струк ту р о й , и единственным способом построения и вос
создания типов глобальных социальных явлений яв ляется изучение этой структуры. Мы уже говорили в 5 работе “Общественный детерминизм и человеческая
свобода” [333], что глобальные общества отождеств ляются с социальными глобальными структурами.
Это справедливо, когда речь идет о типах глобальных обществ. Тем не менее нужно быть гораздо осмотри 10 тельнее, когда мы имеем дело с конкретным глобаль
ным обществом, которое, по всей видимости, несрав ненно богаче своей самой сложной структуры, пред ставляющей лишь одну сторону, один аспект и весьма частичное проявление общего социального явления. 15 Однако, для того чтобы охватить это явление в случае глобальности во всей его полноте, мы решили исхо
дить из одного сконструированного типа, который в данном случае является лишь отдельно взятым типом глобальной социальной структуры» [334, с. 11-12]. 20
Если учесть, что Гурвич понимает под глобальны ми обществами именно те общества, которые явля ются объектом исследования этнологов, а его «скон струированный тип» странным образом напоминает 25 то, что я сам понимаю под моделью, то становится не совсем ясно, в чем же он меня упрекает. Это скорее я здесь отступаю на его позицию, совершенно не счи тая, как он утверждает, что «глобальные общества и социальные структуры тождественны». Я полагаю 30 лишь, что первые могут помочь изучить и классифи
цировать вторые.
Однако, возражает Гурвич в цитированном от рывке, то, что справедливо в отношении типов, пе рестает быть таковым, когда речь идет о конфетном 35 обществе. По какому же праву и на каком основании Гурвич берет на себя миссию критиковать нас? И что
знает о конкретных обществах он, чья философия сводится к идолопоклонству перед конкретным; пре
вознося его богатство, сложность, неуловимость, его 40
375
антропологии преподавания и исследований метода Проблемы
XVI Глава
376
Структурная антропология
К. Леви-Строс
|
вечную невыразимость и созидательную стихийность, |
|
он остается преисполнен к нему столь священного |
|
благоговения, что никогда не осмеливался взяться за |
|
описание или анализ хотя бы одного конкретного об- |
5 |
щества. |
|
Этнологи, многие годы прожившие в конкретных |
|
обществах, могут не волноваться, что Гурвич обна |
|
ружит у них безразличие к конкретному, подобное |
|
тому, какое показал он сам, сведя многообразие и |
ю |
специфические особенности тысяч обществ к четы |
|
рем (sic!) типам, где все южноамериканские племена |
|
смешаны с совокупностью австралийских обществ, |
|
Меланезия с Полинезией и где Северная Америка и |
|
Африка образуют теперь лишь два однородных бло- |
15 |
ка [333, гл. II, с. 200-222]. |
|
Будучи чистым теоретиком, Гурвич проявляет |
|
интерес только к теоретической стороне наших ра |
|
бот. А поскольку ему не нравятся наши теории, т. к. |
|
они опровергают его собственные, он предлагает |
го |
нам заняться описательной этнографией. При таком |
|
распределении ролей он извлечет двойную выгоду: |
|
во-первых, ему будет принадлежать господство в |
|
теории, а во-вторых, он сможет позволить себе рос |
|
кошь безнаказанно и беспорядочно ссылаться, исхо- |
25дя из своих собственных умозрительных построений, на многочисленные описательные работы, которыми
он пользуется весьма произвольно, доказывая тем самым, что он часто даже не удосуживается их про читать.
зо |
Не дожидаясь совета Гурвича, критикуемые им |
|
|
этнологи посвятили |
большую часть своей научной |
|
жизни тщательному |
(с детальностью, которая мог |
|
ла бы показаться излишней) наблюдению, описанию |
|
|
и анализу «форм общения», «групп» и тончайших |
|
35нюансов коллективной жизни, образующих в соеди
нении со специфическими структурами особую сущ ность каждого из обществ, где им приходилось жить,
и делающих это общество непохожим на все другие. Никому из нас никогда не пришло бы в голову под40 менить эту животрепещущую действительность за-
СТЫВШИМ типом или структурой. Поиск структур
начинается на второй стадии, когда после изучения фактов мы пытаемся извлечь из них только те устой
чивые элементы (перечень их всегда не полон), ко
торые позволят их сравнивать и классифицировать. 5 Однако в отличие от Гурвича мы не исходим из апри
орного определения того, что может или не может
быть подвергнуто структурному анализу. Мы слиш ком хорошо сознаем невозможность предугадать, где и на каком этапе изыскания может быть предпринят 10 структурный анализ. Наш опыт в исследованиях кон кретных данных позволяет утверждать, что очень часто этому анализу могут быть подвергнуты самые неуловимые, самые текучие аспекты культуры. Имен
но этим объясняется наше ревностное, почти что ма 15 ниакальное внимание к деталям. Мы всегда помним о примере естественных наук, развитие которых всегда
представляло собой стремление к построению более
усовершенствованных структур с помощью мельчай ших фактов (каждая новая структура оказывалась 20
более емкой и поддавалась лучшему объяснению), вто время как «предшествовавшие» гипотезы отвер гались как «неструктурные». Так, аномалии в пери
гелии Меркурия выглядели «неструктурными» в сис теме Ньютона, но послужили основой, позволившей 25
открыть более адекватные структуры, описываемые с помощью теории относительности. Этнология, буду чи преимущественно наукой о реликтовых явлениях (поскольку на ее долю выпало заниматься исследова нием тех «остатков» обществ, которыми пренебрегли 30
традиционные гуманитарные науки именно потому,
что они считали их «неструктурными»), может, сле дуя своей специфике, пользоваться только методом исследования именно этих реликтовых явлений.
Однако мы знаем, что конкретное общество ни 35 когда не сводится к своей структуре или, скорее, к своим структурам (поскольку их много на различных Уровнях и эти разнообразные структуры сами по себе, по крайней мере частично, «структурны»). Я уже пи
сал в 1949 году, критикуя ту первоначальную форму 40
377
антропологии преподавания и исследований метода Проблемы
XVI Глава
378
К. Леви-Строс ЩЩ) Структурная антропология
структурализма, которую называют функционализ мом: «Говорить, что общество функционирует, есть
не что иное, как трюизм, но говорить, что в обществе
все функционирует, — абсурд» (см. выше, с. 21).
5 Причина ошибки Гурвича, как и большинства про тивников этнологии (а они существуют) [219], в том, что
они считают предметом нашей науки получение исчер пывающих сведений об исследуемых нами обществах*.
Однако диспропорция между подобными претен- 10 зиями и средствами, которыми мы располагаем, столь велика, что нас с полным правом можно было бы счи тать шарлатанами. Как можно постичь движущие силы чуждого нам общества за несколько прожитых в нем месяцев, не зная его истории и очень часто владея лишь is зачаточными знаниями его языка? Беспокойство воз растает по мере того, как мы стараемся заменить схе мами эту ускользающую от нас реальность. Но в дейст вительности наша конечная цель состоит не столько
втом, чтобы узнать, что представляют собой сами по
20 себе исследуемые нами общества, сколько выяснить,
чем они отличаются друг от друга. Как и в лингвис тике, эти различительные признаки и составляют соб ственно предмет этнологии. Тем же, кто сомневается
втом, что можно установить связи между явлениями, 25 природа которых окончательно не выяснена, я возра жу словами крупнейшего естествоиспытателя: «В мор фологии часто основная задача состоит скорее в срав нении близлежащих форм, чем в точном определении каждой из них, а деформации какого-либо сложного зо образования могут оказаться явлением вполне понят ным, несмотря на то что само по себе это образование должно оставаться непроанализированным и не полу
чившим определения» [163, т. 2, с. 1032]241.
Тем не менее автор тут же добавляет (предостав35 ляя нам таким образом возможность дать ответ на упреки Гурвича): «Это сравнительное исследование,
*На языке Гурвича, который, впрочем, придает идее М. Мосса, впервые применившего этот термин, диаметрально противоположный смысл, это означает охватить целостное социальное явление240.
состоящее в том, чтобы установить в данной форме определенную перестановку или деформацию иной формы вне зависимости от точного и адекватного знания первоначального “типа” или эталона сравне ния, прямо относится к области математических наук 5
и позволяет принимать окончательное решение бла годаря применению определенного математического метода. Этот метод является методом координат, ле жащим в основе теории преобразований», которая,
всвою очередь, представляет собой раздел теории ю групп [163, т. 2, с. 1032 и примеч.].
Таким образом, я подошел вплотную к конкрет
ным критическим замечаниям Гурвича, направленным против той роли, которую я приписываю некоторым математическим методам в этнологической теории. is
По словам нашего автора, в статье, избранной им
вкачестве мишени, я якобы пытался «создать синтез всех истолкований, связывающих социальную струк
туру с математическими науками» [334, с. 14-15], за вершив таким образом создание «настоящего катехи- 20 зиса главных ошибок, допущенных или возможных в обсуждаемом вопросе», черпая «из каждого из четы рех источников, полных заблуждений и извращений истины», якобы разоблаченных Гурвичем. Далее он говорит в мой адрес: «Он не только соглашается с эти25 ми заблуждениями, а всячески их превозносит, вклю чая их в собственную теорию структур» [334, с. 19].
Утверждать, что упомянутая работа является по пыткой синтеза, способен только тот, кто либо не чи тал ее, либо просто не понял. Читатель может легко зо убедиться, что я прилагаю там все силы к тому, чтобы
отделить свою концепцию от концепции РадклифБрауна и Мердока (см. наст, изд., с. 47-52, 350-357). Поэтому я не принимаю на свой счет адресованные этим ученым критические высказывания Гурвича, 35 особенно по поводу статистического метода, "кото рым я сам не только никогда не пользовался, но на опасность применения которого, по крайней мере в
том виде, как это иногда предлагал делать Мердок, я
379
антропологии преподавания и исследований метода Проблемы
XVI Глава
неоднократно указывал. |
40 |