Материал: Леви-Стросс К. - Структурная антропология (2008, Академический Проект)

признакам следует, скорее, современные человече­ ские общества. Наши взаимоотношения с другими is людьми носят теперь не более как случайный и от­ рывочный характер, поскольку они основаны на гло­ бальном опыте, а не на конкретном восприятии од­

ного субъекта другим. Чаще всего они являются след­

ствием косвенных реконструкций, осуществляемых 20 на основе письменных источников. Мы связаны ныне с нашим прошлым не благодаря устной традиции, под­ разумевающей живой контакт с людьми — рассказчи­ ками, жрецами, мудрецами или старцами, а на основе

заполняющих библиотеки книг, из которых исследо25 ватели пытаются с такими трудностями извлечь все, что могло бы помочь восстановить личность их со­ здателей. Что касается наших современников, то мы общаемся с их громадным большинством благодаря самым различным посредникам — письменным доку- зо ментам или административному аппарату, которые,

разумеется, неизмеримо расширяют наши контакты, но в то же время придают им опосредованный харак­ тер. Именно он и стал символом выражения взаимо­ отношений между гражданином и властями.

Мы не склонны к парадоксу и не собираемся да­

вать отрицательную оценку колоссальному перево­ роту, наступившему в связи с изобретением пись­ менности. Однако необходимо отдавать себе отчет

в том, что, облагодетельствовав человечество, она 40

425

антропологии преподавания и исследований метода Проблемы

426

Структурная антропология

К. Леви-Строс

одновременно отняла у него нечто, существенно важ­ ное [см. 517, гл. XXVIII]268. До сих пор международ­ ные организации, и в частности ЮНЕСКО, в высшей степени недооценивали потерю независимости лю-

5дей в результате распространения косвенных форм коммуникации (книг, фотографий, печати, радио и

т. п.). Тем не менее именно коммуникация и вызывает сейчас особый интерес у теоретиков самой современ­ ной из социальных наук — науки о коммуникации,

юкак это видно из следующего места «Кибернети­ ки» Винера: «Неудивительно поэтому, что большие сообщества... имеют гораздо меньше общественно доступной информации, чем малые сообщества, не

говоря уже об отдельных людях, из которых состоят is все сообщества»*. В дебатах, происходящих в сфере,

более близкой социальным наукам, и хорошо извест­ ных политическим наукам во Франции, между сто­ ронниками баллотировки кандидатов по спискам и сторонниками окружных выборов довольно туманно 20 указывается на эту потерю информации (которую наука о коммуникации могла бы помочь уточнить),

явившуюся для группы следствием того, что абстракт­ ные ценности подменяют личный договор между из­

бирателями и их представителями.

25 Разумеется, современные общества не являются полностью обществами опосредованных контактов. Если внимательно рассмотреть вопросы, которыми

занимается антропология, то обнаружится, что, про­ являя все больший интерес к исследованию современзо ных обществ, антропологи стремятся и в них выявить и выделить уровни непосредственных кон тактов™. Этнолог оказывается в близкой ему сфере исследо­ вания, когда он исследует деревню, предприятие или «соседские» группы в большом городе (как говорят

35англосаксы, neighbourhood), поскольку там все зна­ ют всех или почти всех. Точно так же, когда демо­

графы выявляют в современном обществе изоляты

*[843, с. 188-189; рус. пер., с. 200]; вообще эти страницы достой­ ны быть вписанными полностью в хартию ЮНЕСКО.

тех же размеров, что и те, которые характеризуют первобытные общества [805], они протягивают руку

антропологу, обнаруживающему таким образом для себя новый объект исследования. Обследования со­

обществ, произведенные во Франции под руковод- 5 ством ЮНЕСКО, раскрыли в этом отношении много

нового: если в селении с пятьюстами жителями, изуче­ ние которых не нуждалось ни в каком изменении

классических методов исследований, обследователи (среди них некоторые имели антропологическое об- ю разование) чувствовали себя вполне непринужденно,

то в городе среднего масштаба у них создавалось впе­ чатление, что они встретились с чем-то непознавае­ мым. Почему? Потому что тридцать тысяч людей не могут объединяться в общество таким же образом, is

как пятьсот человек. В первом случае коммуникация устанавливается главным образом не между лично­ стями или по типу межличностных коммуникаций; социальная действительность «посылателей» и «по­

лучателей» (говоря на языке теории коммуникации) 20

исчезает за сложностью «кодов» и «реле» [см. 841].

Будущее, разумеется, покажет, что наиболее важным вкладом антропологии в социальные науки является введение (впрочем, бессознательное) этого основного различия между двумя разновидностями 25 социального бытия. Один образ жизни, воспринима­ емый в своей основе как традиционный и архаичный, представляет прежде всего тип общества непосред­ ственных контактов. Более поздним формам, конеч­ но, присущи некоторые черты первого типа, но там зо группы, поддерживающие несовершенные или непол­ ные непосредственные контакты, оказываются вклю­ ченными в более обширную систему, саму по себе страдающую от отсутствия этих контактов.

По мере того как это различие объясняет и обос35 новывает возрастающий интерес антропологий'к ви­ дам непосредственных взаимоотношений, которые

продолжают существовать или возникают в совре­

менном обществе, оно указывает на пределы, огра­ ничивающие ее изыскания. Ведь если меланезийское 40

427

антропологии преподавания и исследований метода Проблемы

XVII Глава

428

Структурная антропология

К. Леви-Строс

племя и французская деревня, грубо говоря, по своей социальной сущности принадлежат к одному типу, то это нельзя экстраполировать на большие социальные единицы. Ошибка инициаторов исследований нацио-

5нального характера как раз и состоит в том, что они

хотят работать только как антропологи: бессозна­ тельно ассимилируя формы социальной жизни, не­

сводимые к простым отношениям, они могут прийти только к двум результатам: либо узаконить наихуд-

юшие предрассудки, либо овеществить самые пустые

абстракции270.

ОРГАНИЗАЦИЯ АНТЮПОЛОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ

is Таким образом, мы видим, что антропология се­ годня оказывается на странном перекрестке наук. Она должна стать объективной, поскольку ей необ­ ходим некий общий язык для передачи разнородно­ го социального опыта, а потому она обращается к

20 математике и символической логике. Наш обычный словарь, являющийся продуктом наших собственных

социальных категорий, оказывается действительно недостаточно богатым для того, чтобы сформули­ ровать результаты различных социологических экс-

25периментов. Приходится прибегать к символам, как

это делает физик271, когда хочет выявить то общее,

что имеется, например, между корпускулярной и волновой теориями света: на языке человека с улицы обе концепции противоречат друг другу, однако позо скольку для науки они обе «реальны», то для перехо­

да от одной концепции к другой следует прибегнуть к знаковым системам нового типа*.

Во-вторых, антропология, будучи наукой семиоти­ ческой, обращается к лингвистике по двум причинам:

35потому, что только знание языка позволяет проник­ нуть в систему логических категорий и нравственных

ценностей, отличающуюся от подобной же системы

*Читатель, желающий глубже вникнуть в эти неожиданные ана­ логии между социальными и точными естественными науками, может обратиться к прекрасной книге Пьера Оже [162].

наблюдателя; и потому, что лингвистика лучше, чем любая другая наука, может обучить способу перехо­

дить от рассмотрения элементов, лишенных самих по

себе значения, к рассмотрению семантической сис­ темы и показать, каким образом эта система может 5 создаваться с помощью элементов первого рода. Это

является, возможно, прежде всего проблемой языка, но после него и через него — проблемой всей культу­

ры в целом.

В-третьих, будучи чувствительной к внутренним ю связям между различными социальными явлениями,

антропология считает необходимым рассматривать одновременно их экономический, юридический, поли­

тический, моральный, эстетический и религиозный ас­ пекты. Она внимательно относится к развитию других is социальных наук, и особенно тех, которые разделяют с

ней эту общую перспективу, т. е. географию человека272, социальную и экономическую историю, социологию.

Наконец, антропология стремится к исследова­ нию преимущественно тех форм социальной жизни 20 (где так называемые первобытные общества пред­ ставляют собой лишь примеры, наиболее легко под­ дающиеся выделению, и образцы, наиболее далеко продвинутые в этом направлении), которые опреде­ ляются непосредственностью контактов, измеряемой 25 обширностью и богатством конкретных взаимоотно­ шений между индивидами. Именно в этом отношении антропология ощущает наиболее тесную связь с пси­ хологией (общей и социальной).

Не может быть и речи о том, чтобы обрушить на зо студентов такую колоссальную массу знаний для пол­

ного удовлетворения всех этих требований. Однако, по крайней мере сознавая сложность проблемы, не­ обходимо остановиться на некоторых практических выводах.

1.Антропология стала слишком многообразной

итехничной дисциплиной, чтобы можно было реко­ мендовать ограничить одним годом чтение курсов лекций, называемых обычно «введением в антропо­ логию» (ИЛИ КаК-НибуДЬ ПОДобнО ЭТОМу), СОСТОЯЩИХ 40

429

антропологии преподавания и исследований метода Проблемы

XVII