Материал: Малинова О.Ю. Символическая политика. Выпуск 1. Конструирование представлений о прошлом как властный ресурс
В.Н. Ефремова
ДЕНЬ НАРОДНОГО ЕДИНСТВА: ИЗОБРЕТЕНИЕ ПРАЗДНИКА
День народного единства – самый молодой праздник современной России. Он был утвержден Государственной Думой в декабре 2004 г. Первое празднование состоялось спустя год – в 2005 г. В пояснительной записке к проекту закона были указаны его глубокие исторические корни: «4 ноября 1612 г. воины народного ополчения под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского штурмом взяли Китай-город, освободив Москву от польских интервентов» и «продемонстрировав образец героизма и сплоченности всего народа вне зависимости от происхождения, вероисповедания и положения в обществе» [Стенограмма… 2004].
Известно, что идея учреждения праздника была высказана Межрелигиозным советом России и позже поддержана комитетом по труду и социальной политике Госдумы. По сути, предложенный праздник является попыткой возвеличивания исторического прошлого Российской империи (в котором День народного единства отмечался как День Казанской иконы Божией Матери с середины XVII в.) и символического отказа от революционного праздника – 7 ноября, годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Так, подчеркивалось, что «среди российских праздников нет ни одного, который отражал бы славные и видные даты дореволюционной России» [там же], а «Годовщина Октябрьской революции, или День согласия и примирения, – праздником до сих пор, к сожалению, не стал» и «в той или иной мере является источником напряжения в обществе» [там же].
По мнению авторов проекта, новая дата должна была бы исправить затруднительное положение и «стать символом единения
286
всех граждан», «сплотить весь народ, восполнить пробелы в исторической памяти россиян» [Стенограмма… 2004].
При президенте Д. Медведеве для объяснения значения нового праздника была введена символическая категория «Русский мир», под которой понимались история, русский язык, российская культура, некая целостность и многообразие. Подчеркивалось, что «это явление не имеет границ, оно не подвержено политической конъюнктуре, а иногда, по сути, политической цензуре» [Выступление … 2008]. Тогда же, в 2008 г., для популяризации «Русского мира» Д. Медведевым был учрежден одноименный фонд.
День народного единства с полным основанием можно отнести к категории не просто «изобретенных», но изобретаемых традиций
[см.: The invention of tradition, 1983], поскольку для современного российского общества он имеет совсем недавнее происхождение и не успел укорениться в сознании россиян. Об этом свидетельствуют данные социологических опросов. Так, по данным «Левада-Центра» только 36% россиян в 2010 г. знали, как на самом деле называется этот праздник, при том, что в 2005 г. их доля составляла 8% [Знаете ли Вы… 2010]. А 71% населения в 2011 г. не планировал его каклибо отмечать [Опрос населения, 2011]. В этой связи институционализация праздника оказывается проблематичной в силу того, что для большинства гражданРоссии егосмысл остается непонятным.
Интерпретация значения нового праздника СМИ, профессионально работающими с информацией, могла бы сыграть решающую роль в решении данной проблемы. Как отмечает Е. Шейгал, «благодаря СМИ граждане предстают в роли свидетелей, наблюдателей политических событий, однако они подвержены такому аналитическому прессингу, что интерпретация событий нередко приобретает бόльшую значимость, чем само событие» [Шейгал, 2004, с. 58]. Во многом поэтому влияние на общественное мнение СМИ, претендующих на участие в выработке символических и идеологических форм, «никем не ставится под сомнение» [Ле, 2001, с. 95]. Иными словами, количество совпадений транслируемых через СМИ значений праздника может выступать косвенным показателем того, как навязываемые властью ценности и смыслы усваиваются обществом, а также в целом успешности символической политики вокруг государственных праздников.
Задачи данного обзора – выявить, какими смыслами СМИ наделяют День народного единства, а также проследить их трансформацию с момента первого празднования в ноябре 2005 до ноября 2011 г.
287
Вкачестве источников для анализа были выбраны публикации в общественно-политических газетах («Российская газета», РГ), деловых газетах («Коммерсант»), общественно-политических журналах («Коммерсант – Власть») и популярных газетах («Комсомольская правда» (КП), «Аргументы и факты» (АиФ)). Выбор этих изданий опирается на рейтинг популярности российских печатных СМИ, который ежеквартально представляет Агентство медийных исследований Ex Libris, полномочный член Международной ассоциации по медиаизмерениям и оценке коммуникаций (The International Association for Measurement and Evaluation of Communication).
Количество появления статей в этих изданиях по случаю празднования Дня народного единства зависит как от политики издания (степени лояльности к власти, независимости издания), так и от периодичности выпуска самих газет, поскольку часть из них являются ежедневными («Коммерсант»), часть – еженедельными («Коммерсант – Власть», АиФ), а другие выпускают номер несколько раз в неделю (КП, РГ).
Входе исследования были отобраны статьи, опубликованные за несколько дней до, во время и после празднования Дня
народного единства. Всего было проанализировано 100 статей: 16 в ежедневной газете КП, четыре статьи в пятничном выпуске КП; 10 статей – в АиФ; 36 статьей в ежедневной газете «Коммерсант», 10 статей журнале «Власть» и 24 статьи в федеральных выпусках «Российской газеты».
Для удобства проведения анализа издания были поделены на две группы: (1) общественно-политические и деловые (РГ, «Коммерсант», «Власть) и (2) популярные (КП, АиФ). Разделение основано, в первую очередь, на разграничении изданий по целевым аудиториям (деловая, со специфическим сленгом и массовая, общедоступная пресса).
Дискурс Дня народного единства в общественно-деловой прессе
Как показывает анализ дискурса газетных публикаций в газете «Коммерсант», «Российской газете» и журнале «Власть», за прошедшие семь лет основными стали вопросы интерпретации политических, гражданских, национальных, а также этнокультурных и религиозных особенностей самосознания россиян и России.
Наибольшее количество публикаций по случаю празднования Дня народного единства вышло в ежедневной газете «Коммер-
288
сант». Обилие статей вызвано главным образом вниманием издания к проведению националистических «Русских маршей», которые стали конкурирующим источником, идеологическим «полюсом» продуцирования смыслов Дня народного единства. К числу основоположников «Русского марша» (изначально – «Правый марш») можно отнести «Евразийский союз молодежи», «Движение против нелегальной иммиграции» (ДПНИ), национально-патрио- тический фронт «Память», движение «Русский порядок» и др. Еще
в2005 г. они «присвоили» себе праздник, чтобы отстаивать «русскую нацию и национализм» [Козенко, 2005, с. 8]. Одним из центральных символических смыслов дискурса власти является идея «внутреннего единства». Однако в праворадикальном дискурсе она трансформируется и получает ярко выраженный этнонационалистический крен: «единство и готовность к борьбе за национальные интересы русского народа» [Савина, 2008, с. 7], «освобождение России от оккупантов» [Савина, 2005, с. 6].
Воспроизводя в своих статьях дискурс «Русского марша», «Коммерсант» стремится опровергнуть смыслы, приписываемые празднику 4 ноября властью: «Из государства Россия превращается в нацию, не ограниченную историческими рамками конкретного государственного устройства, а значит, не имеющую общегосударственных ценностей и идеалов, кроме “единства”» [Русский праздник, 2006, с. 8]. День народного единства в таком случае – это «стремление <…> дистанцироваться от символического наследия 1990-х годов» [там же], «символ путинского золотого века» [Приглашение…, с. 9], «надуманный праздник правящей боярщины» [там же], «смутный праздник» [Бородина, 2007, с. 6].
Смысловое наполнение праздника в «Коммерсанте» из года
вгод связано с интенсивностью символической борьбы властного и националистического дискурсов. В 2005 г. прозвучали первые поздравительные выступления президента по случаю празднования Дня народного единства, в которых было обозначено, что это праздник «мира, дружбы и социальной политики государства», «праздник единения государства с народом» [Колесников, 2005, с. 7]. Тогда же о себе заявили крайне правые, провозгласившие 4 ноября «днем народного гнева» [Савина, 2005, с. 6], выбрасывавшие руки в фашистском приветствии и выкрикивавшие: «Heil Hitler» и «Zig Heil», шагая колонной по Чистопрудному бульвару. Кроме этого, в этой колоне марширующих в 2005 г. также присутствовали евразийцы и активисты Союза православных граждан с иконами в руках.
289
Уже в 2006 г., во вторую годовщину празднования, «Коммерсант», цитируя обращение четырех депутатов Госдумы, недовольных проведением националистического марша, заключает, что власти «не удалось превратить День народного во всенародное торжество», а его введение является путинским планом «взбаламутить страну фальшивой угрозой русского фашизма» [Савина, 2006, с. 2]. В этот же год активисты молодежного движения «Наши» проводят альтернативный «Русскому маршу» Форум гражданских инициатив, на который в Ярославль были привезены студенты из разных регионов страны [Владимирова, 2006, с. 5]. В дальнейшем движение неоднократно меняло форматы мероприятий, что говорит об искусственном насаждении традиции празднования 4 ноября и поисках наиболее подходящей формы, которая бы органично вписывалась в предлагаемое смысловое поле и практики, которые также еще находятся в процессе продолжающегося «изменения»1.
В целом, 2006–2007 гг. можно считать периодом наибольшего идейного доминирования националистического дискурса. Несмотря на неоднородность состава участников, «Русские марши» использовали практически схожие профашистские лозунги: «Вся власть славянам!», «В России – русский порядок!» [Тяжлов, 2006, с. 3], «Русскому народу – русскую власть», «Россия для русских!» [Козенко, Ухова, 2007, с. 5]. Власть оказалась растерянна и не сразу смогла найти адекватный ответ нарастающему смысловому доминированию экстремистских идей.
Активное вмешательство в борьбу за смыслы со стороны Кремля началось в 2009 г., когда движение «Наши» буквально попыталось отнять у националистов «Русский марш». Речь идет о символическом вызове смысловому содержанию праздника, удачно оккупированного националистами. Лозунг «Россия для русских» был, таким образом, перевернут с национального на гражданский лад как «Русские – все, у кого есть российский паспорт» [Козенко, 2009, с. 4]. В дальнейшем в Москве стали проводиться два «Русских марша» – националистический (локализированный на юго-восточной окраине города) и движения «Наши», который
1 Известно, что одной из тактик пропаганды властного дискурса было разбрасывание поздравительных листовок партии «Единая Россия» среди участников националистического «Русского марша».
290