Материал: Малинова О.Ю. Символическая политика. Выпуск 1. Конструирование представлений о прошлом как властный ресурс

проводится в Центре и сопровождается концертами популярных артистов эстрады.

Осенью 2011 г. на фоне предстоящих парламентских и президентских выборов интерес СМИ к празднику заметно упал, но «российские официальные праздники все равно проигрывают “Русским маршам”», – утверждает «Коммерсант», цитируя слова журналиста Олега Кашина [Черных, Козенко, 2011, с. 3].

Постепенное уменьшение количества публикаций, связанных с проведением Днем народного единства, в ежедневной газете

«Коммерсант» (2005 г. – 9, 2006 г. – 8, 2007 г. – 5, 2008 г. – 6, 2009 г. – 4, 2010 г. – 3, 2011 г. – 1) и общественно-аналитическом журнале «Власть»

(2005 г. – 3, 2006 г. – 1, 2007 г. – 2, 2008 г. – 2, 2009 г. – 0, 2010 г. – 2, 2011 г. – 0) объясняется несколькими причинами. Во-первых, снизилась активность самого движения «Русский марш». Получив разрешение властей на проведение шествий с 2009 г., организаторы «Русского марша» приняли условия символической борьбы, негласно согласившись с доминированием официального дискурса. Во-вторых, за вытеснение националистического дискурса стали активно бороться другие акторы, и прежде всего – движение «Наши». Показательно, что проведение националистического «Русского марша» начиная с 2005 по 2011 г. полностью игнорировалось центральными телеканалами (Первый, Россия 1 и НТВ), которые ежегодно выполняют госзаказ на освещение официальных церемоний и проведение согласованных властью акций. Как подчеркивает «Коммерсант», самим каналам «никак не удается поймать смысл нового российского праздника» [Бородина, 2007, с. 6] и приходится заполнять эфир одними и теми же, но в разное время, патриотическими фильмами, не имеющими подчас отношения к Смутному времени.

В свою очередь, «Российская газета» стала проводником официального дискурса Дня народного единства. Наибольшая смысловая концентрация национальных и политических ценностей

впубликациях газеты также приходится на 2006–2007 гг. Именно

вэтот период разворачивается активная борьба между официальным и националистическим дискурсами.

Всего из 24 статей в «Российской газете» по случаю Дня народного единства о «Русском марше» были опубликованы только две (обе в 2006 г. [Закатнова, 2006, с. 2; Камынин, Шмылёва, 2006, с. 2]), еще в семи «Русский марш» лишь упоминается. Газета оценивает националистов и экстремистов с позиции власти, проводя параллель с семейными ценностями: «марш “правых недорослей”»

291

[Радзиховский, 2005, с. 3], «в семье не без урода – вот в России ДПНИ» [Закатнова, 2006, с. 2].

В «Российской газете» националистический дискурс вытесняется дискурсом прокремлевского молодежного движении «Наши» и молодежной организации «Молодая гвардия». В первые годы празднования это были «уроки дружбы», «многонациональная дружба между народами РФ» [Михайлов, 2007, с. 3].

Кроме того, транслируя дискурс власти, РГ часто цитирует президента, который неоднократно в своих речах проводит параллели исторически тесной связи государства, гражданского общества и Русской Православной Церкви. Поэтому в газетных публикациях по случаю Дня народного единства на первый план выходят религиозные ценности («заступничество Казанской иконы Божией Матери» [Закатнова, 2007, с. 3], «крестный ход в честь Казанской иконы Божьей Матери» [Богушева, Бондаренко, Волкова, Горлов, Решетникова, Сибина, 2007, с. 9]) и гражданские ценности («укрепление единства нашего общества» [Белов, 2008, с. 2], «свобода личная, индивидуальная, слова» [Выжутович, 2008, с. 3]). Помимо этого, в РГ подчеркивается значимость истории Российского государства («преодоление Смуты» [Кузьмин, 2006, с. 2]), политических ценностей («великая страна» [Кузьмин, 2007, с. 2], «символ уважения к новой, современной, демократической России» [Кузьмин, 2010, с. 2], «видеть Россию сильной и процветающей державой» [Балагаев, Ермошкина, Неробеева, Павловская, Сибина, 2007, с. 2]) и этнокультурных особенностей («развитие культурных связей», «множество самых разных традиций, укладов и обычаев культуры» [Кузьмин, 2010, с. 2]). Для газеты 4 ноября – это символ «патриотизма и подлинной национальной русской идеи» [Никонов, 2006, с. 1], «сплочения нации», «всенародного единения», «гражданской консолидации» [Выжутович, 2008, с. 3]. Причем из года в год фактически не наблюдается трансформации смыслового содержания, что может свидетельствовать о его статичности, кризисе смыслового наполнения (в том числе и со стороны властных элит) или о том, что такой поиск завершен.

Особо подчеркивается роль Русской Православной Церкви в поддержании «единения» благодаря «введению в школьную программу основ религиозной культуры», «спасению душ»: «Хотя современная Россия является светским государством, это не значит, что власть не стремится к взаимодействию с церковью» [Пет-

ров, 2011, с. 2].

292

В подтверждение своей позиции газета применяет тактику обращения к мнению тех, кто так или иначе вписывается или поддерживает по собственным основаниям предлагаемые властью смыслы праздника («этот праздник может воспитать человека, способного к солидарности с другими людьми, так как его содержанием должно быть действие – добродеяние» [Пятунина, 2005, с. 1]): президента фонда «Политика» Вячеслава Никонова («идеи национального единства, служения Родине, готовность к добровольному самопожертвованию, которые отражены в этом новом празднике» [Пятунина, 2005, с. 1]), зав. отделом социальной и политической философии Института философии РАН Алексея Кара-Мурзы («этот праздник имеет шансы стать общенародным» [Пятунина, 2005, с. 1]), политолога Леонида Радзиховского (праздник – «символ могучего государства» [Радзиховский, 2005, с. 3]).

Таким образом, символическое наполнение дискурса Дня народного единства в общественно-деловой прессе определяется, в большей степени, исходя из позиции редакции по отношению к власти, ее независимости.

Дискурс Дня народного единства в популярных СМИ

В отличие от РГ и «Коммерсанта», которые занимают определенные позиции по отношению к тем, кто продуцирует смыслы вокруг государственного праздника, АиФ и КП занимают сдержанную позицию и воздерживаются от транслировании крайних идей. Такое осторожное (практически лояльное властному дискурсу) отношение изданий к оценке праздника объясняется тем, что они нацелены на широкую аудиторию с разным уровнем образования и опытом политического участия. И как следствие этого – количество статей, посвященных смысловому содержанию 4 ноября, на порядок ниже, чем в общественно-деловых изданиях: КП – 16,

АиФ – 10.

Пожалуй, центральной темой дискуссий на страницах АиФ становится обоснование исторических основ нового праздника. Из 10 статей пять представляют собой историческую справку, «напоминание значимости» праздника [Грачёв, 2007, с. 7], того, как «в 1612 г. россияне разных вер и национальностей преодолели разделение, превозмогли грозного недруга и привели страну к стабильному миру» [Миодушевская, 2008, с. 2]. И только в трех статьях АиФ упоминается об угрозе «Русских маршей», которые «сильно пощекотали нервы и властям, и простым прохожим» [Коптев,

293

2007, с. 3]. «Стабильность», «героизм» и «сплоченность», к которым апеллирует президент в своих поздравительных выступлениях, – это те концепты, которыми наполняется смысловое поле праздника в АиФ.

Однако при всей в целом позитивной оценке введения нового праздника 4 ноября воспринимается газетой как искусственное «насаждение», перенос праздника с 7 ноября, годовщины Великой Октябрьской социалистической революции [Миодушевская, 2008, с. 2]. Эту же тему продолжает КП: «Основной причиной переноса выходного дня с 7 на 4 ноября, по мнению многих наблюдателей, стало желание полностью снять ассоциации с годовщиной Октябрьской революции (7 ноября 1917 г.)» [Судакова, 2007, с. 8].

Новый праздник – это «хорошо забытые старые традиции» [Рожаева, 2009]. День народного единства также сравнивается с одним из главных советских праздников – Днем Победы, как равный ему благодаря «Божьему чуду» в устах Патриарха Кирилла

[Поленова, 2011].

Как РГ и АиФ, КП из-за отсутствия четкого смыслового содержания обращается к цитированию президентских речей: «Патриотизм, гражданственность, любовь к Отечеству – фундаментальные ценности, которые всегда отличали многонациональное Российское государство, они и сегодня являются нашей нравственной опорой» [Кафтан, 2011]. Народное единство – «не только красивая метафора, но и особый смысл, неоспоримая ценность, основа существования и развития нашего многонационального, многоконфессионального, весьма сложного государства, нашей богатой истории» [Кафтан, 2010], или то, что Д. Медведев называл «Русским миром».

«Русские марши», которым также не придается значимого внимания, в комичной манере называются «манифестациями урапатриотов» [Народный, 2005, с. 6]; «реальные дела» проводит лишь движение «Наши» [Зайцев, 2010], они «могут всей стране вернуть государственный праздник» [Михов, 2009].

Дискуссии вокруг Дня народного единства, таким образом, в самых популярных российских газетах остаются в пределах официального дискурса, а главным механизмом смыслового наполнения праздника в газетных публикациях является трансляция дискурса власти и РПЦ.

294

***

День народного единства, как праздник, который должен был стать главным государственным праздником существующего режима, за семь лет существования не смог оправдать надежды его инициаторов. За это время 4 ноября так и не приобрело однозначного смыслового содержания. Специфика его исторических корней и противоречивость его восприятия в массовом сознании нашли отражение в транслируемых СМИ дискурсах, которые фактически оказались противоположны друг другу (от национального единства, мультикультурности, пропагандируемых властью, до идей сегрегации, транслируемых националистическими движениями). Причем последние (националистические идеи «русскости») представляют собой угрозу «единству» государства, поскольку являются наиболее понятными и поддаются усвоению среди широких масс населения. Все попытки заглушить и отобрать у «Русского марша» символически присвоенный им праздник 4 ноября, даже несмотря на широкую медийную поддержку гостелеканалов, печатных СМИ и кризис самого движения, терпят крах. Очевидно, что успех институционализации Дня народного единства будет зависеть от того, насколько удачно будут трансформированы смысловое содержание праздника и его усвоение массовым сознанем.

Литература

30 самых главных праздников // Аргументы и факты. – М., 2007. – 31 октября,

№ 44. – С. 6.

Авы спросили у мамаш, насколько русским был их марш? // Комсомольская правда. – М., 2006. – 9 ноября. – С. 3.

Акунин Б. Праздничный показ в День народного единства // Комсомольская

Российская газета. – М., 2007. – 6 ноября, № 4510. – С. 1–2.

Белов С. Единство сквозь историю // Российская газета. – М., 2008. – 5 ноября,

№ 4785. – С. 2.

Богушева Е., Бондаренко А., Волкова М., Горлов А., Решетникова Н., Сибина С. Кто сегодня рядом с Мининым // Российская газета. – 2007. – 2 ноября,

№ 4509. – С. 9.

295