мулировке темы «Николай II – достойный правитель или лидер,
приведший страну к краху?» [Стенограммы «Суда времени». 06] имплицитно содержится информация, примиряющая две противостоящие позиции, а именно: высокая оценка российского самодержавия. Если Николай II «достойный правитель», значит и все время его правления «достойно», а падение режима вызвано независимымиотвласти причинами. Если же он привелстрану «к краху», то самодержавный период оценивается в качестве положительного, а его смена социалистической системой– «крахом» [там же].
Таким образом, положительная оценка российского самодержавия является тем общим, что объединяет позиции оппонентов. Но с этой точкой зрения вынуждены согласиться и зрители, если они принимают правила игры данного шоу. Вопрос теперь сводится лишь к выявлению того, кто виноват в крахе этой достойной системы. С.Е. Кургинян, выступающий обвинителем, доказывает, что виноват «в крахе» Николай II, в то время как Л.М. Млечин убеждает телезрителей, что император – «достойный правитель» [там же]. Однако содержание «суда» не сводится к этим доказательствам – оно гораздо шире и включает высказывания оппонентов
иих свидетелей по самым разным проблемам, связанным с темой власти. Этому способствует система вопросов, представляющих микротемы: «Благополучна ли была держава, которую возглавил Николай II?», «Эффективно ли Николай II повел себя как политик
иадминистратор?», «Эффективно ли повел себя Николай II как военачальник?», «Контролировал ли Николай II кадровые назначения?», «Контролировал ли Николай II свою семейную ситуацию?», «Сохранил ли Николай II к моменту отречения авторитет в военной, церковной и иных социальных сферах?» [там же].
Послание С.Е. Кургиняна и свидетелей обвинения (А.В. Репникова, прежде всего) содержит несколько требований к власти: во-первых, для того, чтобы государство процветало, власть должна быть сильной, а значит, при необходимости идти на крайние меры – уничтожать врагов. Поэтому при «сильном» Александре III государство благоденствовало, а при «слабом» Николае II разрушилось. Во-вторых, власть должна иметь программу капиталисти-
ческой модернизации – она бы спасла страну, по мнению А.В. Репникова В-третьих, необходима была кадровая модернизация, т.е. привлечение новых людей, формирование новой элиты, которая бы заботилась не о личной выгоде, а была государственно и национально ориентированной. В-четвертых, если монархическая власть слаба из-за личных качеств монарха, обязательно
276
должен быть сильный министр, подобный П. Столыпину, который является идеальным государственным деятелем. Наконец, камарилья оказывает негативное воздействие на государственную систему.
Послание Л.М. Млечина и его свидетелей во многом повторяет послание их оппонентов: модернизация необходима, и Николай II модернизировал страну; идеальной политической системой является конституционная монархия, идеальным государственным деятелем – П. Столыпин. Необходима смена элиты, так как именно она «сдала» Николая [Стенограммы «Суда времени». 06]. Власть должна быть сильной, и если правители слабые, нужны сильные менеджеры. Врагами идеальной системы являются большевики.
Вместе с тем появляются и новые тезисы: утверждается, что благом для России является приращение территорий, осуществляемое самодержавной властью, в то время как такая же деятельность советской власти оценивается отрицательно. Наконец, озвучивается мысль о том, что главной опасностью для власти является «черный пиар» средств массовой информации [там же].
Разумеется, это «послание» Л.М. Млечина трудно соотнести с либеральными ценностями: оно не только не отличается от положений, прозвучавших из уст С.Е. Кургиняна и его сподвижников, но еще в более острой форме демонстрирует свой антилиберальный характер.
Не менее интересные выводы можно сделать, анализируя содержание передачи на тему «Реформы Петра I: прорыв в будущее или путь в тупик?» [Стенограммы «Суда времени». 14]. Вопрос такого рода традиционен для российской культуры, так как оценка Петровских реформ в XIX столетии в определенной степени разделила интеллектуальную элиту России на два лагеря: «западников» и «славянофилов». Как же решается эта проблема в рамках «Суда времени»?
Перечислим микротемы, позволяющие аргументированно ответить на данный вопрос: «Можно ли назвать реформы сверху историческим изобретением Петра?», «Была ли возможность у Петра I проводить реформы другими методами?», «Успел ли царьреформатор завершить свое дело, и были ли достойные продолжатели реформ Петра I?», «Осталась ли Россия в выигрыше в результате Петровских реформ?», «Стала ли Россия европейской после реформ Петра I?» [там же].
Уже во вступительном слове, представляя тему, ведущий намечает ее желательное развитие. Он говорит: «На первый взгляд, время Петра I уж точно попадает под богато звучащий термин
277
“точка бифуркации”, что попросту означает развилку. Историческую развилку, когда страна выбирает путь дальнейшего развития. Именно в этом русле в России шли дискуссии о Петре и в XVIII и в XIX вв. Одни говорили: здорово, что Петр ввел Россию в Европу. Другие видели в этом большое зло. К концу XX в. страна продемонстрировала, что вопрос гораздо сложнее. Задачи по-прежнему те же, что и в петровские времена. Решение предполагается оттуда же, т.е. сверху. За три века основы устройства страны не изменились. И это многое говорит о сути Петровских реформ (выде-
лено нами. – Т.В.)» [Стенограммы «Суда времени». 14]. Обвинение в лице Л.М. Млечина, подхватывает высказанный
Н.К. Сванидзе тезис: в России ничего не изменилось, по-прежнему отсутствует гражданское общество и все реформы осуществляются сверху [Стенограммы «Суда времени». 14]. Однако со стороны обвинения телезрители слышат и новые положения. Оказывается, власть всегда и везде осуществляет реформы сверху. Тем самым этот тезис лишается оценочности и выводится за рамки инвектив, которые, с одной стороны, подчеркнуто скандальны и противоречат известным историческим фактам, изложенным в трудах авторитетных историков, с другой – излагаются людьми, не имеющими безусловного признания в научном мире.
В частности, утверждается: реформы Петра – это «фикция. Всё, что приписывают Петру: от кукурузы и зеркал и кончая реформой армии и флота – дело его отца и деда. А конец реформ приходится на правление Фёдора, старшего сводного брата Петра. Примерно 1680–1681 г. Тогда благодаря этим реформам была выиграна первая война с Турцией» (А. Буровский); не было никакой модернизации (он же), не было никаких реформ (А. Макеев); «Надо стать на колени перед Елизаветой Петровной и Екатериной Великой – они сделали Питер. Вот им поклон» (он же); войны, которые вел Петр, не отражали интересы России (А. Широкорад); после реформ Петра пришли в упадок Тверь, Псков, Новгород (Л. Млечин); до Петра Россия была более демократичной, чем Британия (А. Буровский); начиная с Петра, Россия стала слабой и остается таковой до сих пор (А. Буровский) [Стенограммы «Суда времени». 14] и т.п.
Эти обвинения сочетаются с утверждением уже известных из других шоу идей о необходимости сильной власти и сильной России, о необходимости демократии и гражданского общества. Однако в скандальном контексте идеи демократии и гражданского общества звучат откровенно неубедительно.
278
И это понятно. Петр I в народном сознании является «великим», тем государственным деятелем, которым можно и нужно гордиться. Положительная оценка его деятельности означает положительную оценку и сегодняшнего дня: ведь пафос данного судебного заседания заключается в том, что Россия продолжает идти тем путем, по которому ее направил Петр (модернизация по западному образцу, но со своим «лицом»). В то же время отрицательная оценка ведет к отрицанию всего пути России, включая ее сегодняшний день, который с этих позиций представляет собой тупик, так как «свое лицо» – это лик «восточной деспотии» («Ре-
формы Петра I: прорыв в будущее или путь в тупик?» [Стено-
граммы «Суда времени». 14]).
Как представляется, акцент в этом шоу делается на защите: и С.Е. Кургинян, и его свидетели находятся в рамках традиционных трактовок деятельности Петра – преобразователя. При этом и реформы «сверху», и способность Петра во имя модернизации преодолевать сопротивление народа оцениваются в высшей степени положительно: как знак «сильной» власти. Признавая, что «эпоха Петра была жестокой, полицейской» [там же], защитник считает, что «издержки окупаются приобретением – модернизацией». Кроме того, вводится тема «великой России», которую признал в этом качестве Запад.
Интересно, что и для обвинения, и для защиты Запад остается значимым Другим. Однако если обвинение считает, что неспособность России стать Западом – отражение ее неполноценности как государства («восточная деспотия»), то для защиты Запад – ориентир, к которому надо стремиться, сохраняя свою самобытность.
Таким образом, опять актуализируются идеи сильной власти, способной преодолевать сопротивление народа, и сильного государства; модернизации по западному образцу; социального лифта, который открыл Петр, по мнению Н.К. Сванидзе [Стенограммы «Суда времени». 14], т.е. тот круг идей, который поднимался и в других «судах», посвященных самодержавному периоду.
В частности, в «суде» «Григорий Распутин – жертва мифотворчества или разрушитель монархии?» [Стенограммы «Суда времени». 33] звучат мысли об элите, которая перестала думать о государстве и занялась решением личных корыстных задач (С.Е. Кургинян, обвинитель); о конституционной монархии как идеальной форме государства (Л.М. Млечин, С.Е. Кургинян); о средствах массовой информации как источнике дестабилизации (В.М. Лавров, свидетель защиты); о власти, которая должна быть
279
сильной, чтобы бороться с оппозицией, подобно П. Столыпину и Петру I (Н.В. Стариков, свидетель обвинения).
В «суде» «Иван IV: кровавый тиран или выдающийся политический деятель?» [Стенограммы «Суда времени». 25] в качестве само собой разумеющегося признается – и со стороны обвинения (Л.М. Млечин), и со стороны защиты (С.Е. Кургинян) – что монархия – тот строй, который представляется для России идеальным, а модернизация – необходимый для России процесс. Поднимается тема элиты, ее значительной роли в модернизационных процессах. Вместе с тем, как и в «суде», посвященном теме Петра I, актуализируется мысль об опасности тирании, включая репрессии против элиты.
Анализ «Судов времени», предметом обсуждения в которых являются события и государственные деятели самодержавного периода, позволяет выделить консервативный комплекс идей и представлений, общих для Л.М. Млечина и С.Е. Кургиняна. Во-первых, это убеждение, что власть и государство, ею управляемое, должны быть сильными и уметь бороться с оппозицией. Во-вторых, власть обязана «сверху» проводить модернизационные реформы. В-третьих, она должна опираться на новую государственно ориентированную элиту и отказаться от старых элит, которые уже полностью служат личным интересом. Если она этого не сделает, ее ждет революция. В-четвертых, самый эффективный государственный режим – это конституционная монархия, а самый эффективный государственный деятель – П. Столыпин. Что касается различий в оценках этого периода, то они носят частный характер. Пожалуй, наиболее остро стоит вопрос о репрессиях как форме достижения государственно значимых целей: представители «либерального» дискурса выступают против использования репрессивных мер, в то время как «государственники» их оправдывают («Лес рубят, щепки летят» [см., например: Стенограммы
«Суда времени». 04, 06, 09, 14, 25, 33 и др.]).
Вместе с тем «либералы», как и «государственники», видят идеал в деятельности П. Столыпина, который, как известно, будучи министром внутренних дел, а позже премьер-министром, в целях защиты монархии и борьбы с оппозиционными слоями санкционировал карательные меры, беспрецедентные для самодержавной России: 1102 человека были казнены в 1906–1907 гг. по решению военно-полевых судов, 2694 – повешены в 1906–1909 гг. по решению военно-окружных судов (за предшествующие 80 лет казнили в среднем по девять человек в год), 23 000 отправлены на
280