Техника в процессе изменяет цели и сущ ность самой правовой организации. Техник ста рается подчинить логику «естественного права» (он всегда выступает как противник «историче ской школы права») технической логике, для чего подменяет правовую норму технической нормой, отвергая специфически юридическое и изменяя тем самым как действующее право, так и его дальнейшее развитие. Но «формаль ное законодательное право, действующее в силу государственного установления, Техни ка тоже не устраивает, он всюду выдвигает на передний план именно материальную сторону закона и подменяет право, выраженное в виде законов, техническими предписаниями. С этим связано безграничное разрастание правовой материи: кажется, что работает какая-то маши на, производящая законы и предписания... Тех ник же борется против присущей юриспруден ции способности толковать вещи» (Ф. Юнгер).
Между формальным правом, выраженным в законах, и «мнением о необходимости» соз дается непримиримое противоречие. Факти чески это означает попытку отменить закон и право как таковые, поставив над ними некую динамическую и неуловимую «волю народа»: в результате чего «генеральные клаузулы, опре деления, основанные на доверии, и принцип свободного усмотрения и справедливости на чинают свою разрушительную работу, выхола щивая и подменяя собой формальное право, выраженное в законах» Юнгер Ф. Указ. соч. С. 137--138.. И тогда вторжение технического прогресса в правовую область оз начает борьбу со всем, что пребывает в состоя нии покоя, стабильности и постоянства.
Закон для Техника -- это лишь то, что слу жит собственно техническим целям. «Проник нув в правовые структуры -- законодательство, правосудие и управление, -- Техник подменя ет закон техническими представлениями и по становлениями или приспосабливает его для своих целей». «Путем истолкования, выступая противником строгого закона и поборником “справедливого закона”, он делает это не пото му, что придает особое значение справедливо сти в правовых отношениях, а потому что борет ся против императивного права», которое не может быть изменено посредством соглашения частных лиц, и поддерживает «диспозитивное право», так как само техническое предписание является, по сути, именно диспозитивным и ка узальным Юнгер Ф. Указ. соч. С. 138--139..
Машины и массы
Для работы машины власти всегда были необхо димы два фактора: организация знаний о вещах естественных и сверхъестественных и тщательно выработанный порядок, позволявший отдавать приказы, выполнять их и следовать им. И жре чество, и чиновничество являлись теми иерар хическими организациями, на вершине которых стояли верховный жрец и царь: без их объеди ненных усилий весь комплекс власти не смог бы действенно срабатывать -- такое же поло жение, похоже, сохраняется и по сей день, хотя существование автоматизированных фабрик и комплексного управления помогает скрыть как человеческие составляющие, так и рели гиозную идеологию, «столь важную даже для нынешней эпохи автоматизации» Мамфорд Л. Указ. соч. С. 262..
Мегамашина просто обязана, чтобы суще ствовать и действовать, опираться на массу. Масса -- это часть самой гигантской машины, глобальной системы. Систему образует аппарат, в котором людей переставляют с места на ме сто: «незаменимых в этом мире не существует, и в результате мир попадает во власть посред ственности, людей без судьбы, без различий». «Руководство всем аппаратом осуществляется бюрократией, которая и сама является аппара том, т. е. людьми, превратившимися в аппарат, от которых зависят работающие в аппарате» (Карл Ясперс). Бюрократия -- идеальный тип машины, состоящей из людей и инструкций, которая вполне может быть заменена техниче скими средствами.
Масса и аппарат неразрывно связаны друг с другом. Масса как совокупность людей, рас ставленных внутри аппарата по упорядочению существования таким образом, чтобы решаю щее значение имела воля и свойства большин ства, является постоянно действующей силой нашего мира, которая в публике и массах в ка честве толпы принимает облик преходящего явления. Для расчленения в аппарате массы главное значение имеет фикция равенства, но такая масса бездуховна и бесчеловечна. Масса хочет быть ведомой, но так, чтобы ей казалось, будто ведет она. Она не хочет быть свободной, но хочет таковой считаться: «среднее и обыч ное масса именует общечеловеческим, недо ступное ей -- далеким от жизни» Ясперс К. Указ. соч. С. 310--314..
Настоящая ноосфера начинается не с состо яния какого-то мистического поглощения, но с кризиса идентичности: «сегодня уже не кажет ся, что наш собственный разум принадлежит нам», общество разума превращается в толпу, а технология начинает играть ведущую роль в этом растворении идентичности. (Многие на блюдатели видят в Интернете одну из причин такого сдвига, как «ложную и раздробленную бесконечность, которая вдохновляет людей на то, чтобы избегать этических решений... укло няться от внутренней рефлексии и принятия ограничений, которые обращают жизнь и при дают ей форму и глубину» Дэвис Э. Указ. соч. С. 417..)
Следует заметить, что идеология для массы всегда представляла лишь вульгаризированную форму веры и знания. И поскольку Техник вла деет инструментами власти, позволяющими ему обходиться без идеологии, при этом пре тендуя на универсальную власть, идеология легко заключает союз с техникой, как бы за полняя пустующие ниши. В союзе с техникой идеология заимствует у нее громадные силы и направляет весь запас энергии, накоплен ный благодаря организации и аппаратуре, на достижение одной определенной цели: здесь механику и идеологию объединяет их закон ченность и механистичность мышления. Отсю да и свойственный миру техники страх пустоты в виде депрессии, скуки, ощущения бессмыс ленности и бессодержательности, чувства тре воги и загнанности Юнгер Ф. Указ. соч. С. 185--188..
Карл Ясперс увидел границу порядка су ществования в основном противоречии со временности: массовый порядок создает уни версальный аппарат существования, который разрушает мир специфически человеческого су ществования. Человеческое своеволие и суще ствование ищут свой особый мир и тем самым впадают в противоречие с универсальным по рядком существования; он же пытается, в свою очередь, подчинить себе эти силы, которые грозят ему именно здесь, на его границах. В ре зультате «планируемые преодоления и истоки возмущения будут повсеместно встречаться, за блуждаться по поводу друг друга, находиться в плодотворном напряжении и начинать борь бу друг с другом» Ясперс К. Указ. соч. С. 324, 325..
Давление и насилие, идущие от машины, вызывают в массе ответную реакцию: стихий ное начало наполняет собой механическое, оно распространяется внутри победившего его ме ханизма. Это означает, что механизация и уси ление стихийности -- суть только две стороны одного процесса, они взаимообусловлены Юнгер Ф. Указ. соч. С. 170--172.. Рациональное мышление, само столь бедное стихийной энергией, неожиданно приводит в движение гигантские стихийные силы, и это достигается принуждением, действием враж дебных насильственных средств: «Хитроумные машины, автоматически выполняющие еди нообразные действия рабочего процесса, как оказывается, до отказа переполнены мощными стихийными силами».
Аппаратура действительно одушевлена какой-то динамической волей. «Демонические черты проявляются во всей работе технических устройств со все возрастающей силой. Сама техническая мысль. сочетает в себе каузаль ное и телеологическое мышление, широко от крывает двери для демонического начала. Оно разворачивается в условиях... принудительной организации, задача которой -- подчинить сти хийные силы аппаратуре, причем главным ус ловием оказывается регресс, возникающий как следствие этого насилия и направленный непо средственно против человека». Рационально организованная машина неожиданно порожда ет иррациональное, ее язык порождает реаль ность, которая вовсе не ожидалась. «Хаос, ко торый является только названием для порядка, скрытого в том, что является случайным, -- это настоящее порождение компьютера» (Джеймс Глейк).
Упорядочивающая технизация реконстру ирует социально-политическое и правовое пространство. Его внешним обобщенным при знаком становится глобализация. Совершен ствование техники -- длительный, но не бес конечный процесс, его динамизм со временем может исчезнуть и созданные им формы уже приобретают застывшие черты -- завершен ность техники -- не что иное, как один из при знаков завершения тотальной мобилизации. В мире уже намечается «смена динамического и революционного пространства пространством статическим и предельно упорядоченным. Складывается система или сеть технической власти, происходит новый переход от чистой конструкции к органической, от духовно-дина мического планирования к постоянной форме: “Единообразное оформление пространства принадлежит к характерным признакам любой империи, любого неоспоримого и несомненно го господства, которое простирается до границ изведенного мира”: ведь всерьез заниматься техникой стоит лишь в том случае, если видеть в ней некий символ превосходящей власти» Юнгер Э. Рабочий, господство и гештальдт. СПб., 2000. С. 326. (Э. Юнгер).
Бюрократия, придающая свои характерные черты машине властвования, по праву стала структурой, способной передавать и выпол нять приказания «с ритуалистической педан тичностью жреца и бездумным послушанием солдата». Она стала неотъемлемой частью законченной тоталитарной структуры; ничего не производя, она призвана передавать без изменений и отступлений приказы, исходя щие свыше: «жесткую организацию могут на рушить лишь коррупция» или открытый бунт. В идеале подобный административный метод требует старательного подавления любых само стоятельных порывов личности. Невероятная способность выносить однообразие -- спо собность, предвосхитившая тот же уровень всеобщей скуки, которого достигла уже наша эпоха (Л. Мамфорд) МемфордЛ. Указ. соч. С. 264--265.. («Чего хочет революция? Низвести небо на землю, распределив счастье между всеми. Она не осуществит этих стрем лений, и следующей век унаследовал ее ли хорадочность, признает ее несостоятельной» (Э. Тардье).)
Безличный бюрократический характер тех нической бухгалтерии всегда соревновался с монашеским или военным порядком за пра во заменить основания более «жесткой дис циплины и безличной правильности». Этот по рядок незаметно перешел на автоматические машины и компьютеры, способные выполнить человечные суждения и проявлять тактичность еще меньше, чем какой-нибудь вышколенный клерк. Но новая бюрократия, занимающаяся управленческими делами и координацией, вновь сделалась необходимым придатком всех крупномасштабных. предприятий при едино образии норм: «Неспособность считаться с этой математической стороной механизации и по родила искаженное представление о современ ной технике» МемфордЛ. Указ. соч. С. 363..
«Всем управляющая машина»
Техника становится способом, при помощи ко торого осуществляется мобилизация мира: «Это зловещее и однообразное движение, сплош ная круговерть механических масс, стиснутых в монотонном бурлящем потоке, регулируемом звуковыми и световыми сигналами. Печать со знания, строгой рациональности придает этому непрерывному круговращению, напоминающе му ход часового механизма или машины, види мость порядка. Этот тип движения свойствен не только лучащемуся холодом искусственно му мозгу, созданному человеком.» (Э. Юнгер). В новом пространстве стирается ощутимая грань между органическим и механическим. Некие силы, действующие под механическими маска ми, втягивают живую реальность в орбиту своих интересов. Поэтому современную машинную технику и следует понимать как символ опреде ленного человеческого типа См.: Эвола Ю. Указ. соч. С. 67--69.: функциональные и объективные условия как бы преодолевают оппозиции органических и механических форм.
Высокому уровню развития техники уже до статочно давно соответствуют механические те ории человека: в общественный обиход входят такие выражения, как «государственный аппа рат», «юридический аппарат», «экономический аппарат», -- все вокруг постепенно принимает вид аппаратуры, и неслучайно, что для такого мышления характерна утрата интереса ко всем видам свободы. При этом все инстинктивное, темное в человеке, его сложные волевые по рывы и путаница мыслей не только не исчезают и не побеждаются Ratio, но лишь усиливаются. Система ограничений сама по себе не в со стоянии с этим темным потоком справиться и остановить нарастание слепой стихийности. Напротив, «технический разум открывает ей бо лее широкую дорогу для проникновения и рас пространения в жизни. При этом на поверх ность выходят самые темные и опасные силы. Автоматизм, который воспитывается в человеке ежедневной муштрой, не просто приучал его к безвольному функционированию... но еще и меняет его внутреннее сопротивление, под маской упорядочивания отнимает всякую са мостоятельность» и дает мощный импульс про цессу образования массы Юнгер Ф. Указ. соч. С. 198--199..
Масса, как относительно новый феномен, развивается непременно вместе с техническим прогрессом, он и она взаимно обуславливают друг друга. Для Техника масса представляет са мый пластичный и удобный материал, посколь ку она пассивна, механически подвижна и легко поддается организующему воздействию. Воз никновение и упадок массы зависят от внеш них условий и искусственной стимуляции. Од нако на самом высоком уровне технического развития массе могут быть свойственны также и быстрая, переменчивая подвижность, и меха нический автоматизм Юнгер Ф. Указ. соч. С. 183..
Аппарату для его функционирования доста точно организационно-технических норм. В от личие от правовых актов, норм и кодификаций, технические нормы не признают личного автор ства. Они по своей сути анонимны. И аноним ность типа толпы или массы, в которой исчезает личное, тогда становится правилом, посколь ку представляет собой истинное соответствие с тем порядком, который следует «применить для реализации насколько можно совершен ным образом ко всему, что он делает». Тенден ция к единообразию требует, чтобы индивиды трактовались только как простые теоретические единицы, реализующие «равенство снизу», по скольку это единственное направление, в ко тором оно может быть реализовано до преде ла, -- в свойственной ему манере пояснял Рене Генон.