Материал: Майданский, А. - Логический метод Декарта и Спинозы - Таганрог, 1998 (вариант 1)
ограничивают одна другую, они рассекают бесконечное бытие и распределяют его частицы неравными долями. Каждая частица бытия получает конечную определенность “вот этой”, уникальной вещи, которой удалось вытеснить из данного сектора реальности все прочие вещи. В этом смысле существование всякой конечной вещи означает логическое отрицание всех прочих вещей той же самой природы:
“Конечное бытие на самом деле является отчасти отрицанием, а бесконечное – абсолютным утверждением существования какой-либо природы” [Eth.I pr.8 sch.1].
3.2. Утверждение – отрицание. Детерминация
Конечное бытие является отрицанием (negatio) только отчасти (ex parte). Отчасти же оно является собственным состоянием (affectio) бытия бесконечного. Конечная вещь не просто отрицает существование известной природы, не превращает ее в чистое ничто, она также выражает и утверждает эту природу, хотя и в ограниченных пределах.
Вневременной акт превращения бесконечной природы в упорядоченный континуум конечных вещей (тел либо идей) Спиноза именует “детерминацией” (determinatio). В отношении к бесконечной Природе детерминация означает отрицание: determinatio negatio est [Ep. 50]. Однако это отрицание лишь отчасти, так как бесконечная Природа им не уничтожается, а только переводится в иное состояние, в состояние какойнибудь конечной вещи.
Вэтом отношении категория детерминации родственна гегелевской категории снятия (Aufhebung). В отличие от “чистого [~сплошного] отрицания” (mera negatio), означающего невозможность существования [CM, I cap.3], детерминация создает некую реальность. Она превращает бесконечное в конечное, вследствие чего бытие раздваивается на сущее в себе и сущее в ином.
3.3.Абсолютно бесконечное – бесконечное в своем роде
Вдефиниции вещи, конечной в своем роде, выражение “в своем роде” (in suo genere) показывает, что эта вещь ограничивается только вещами одинаковой с нею природы. “Род” вещи у Спинозы определяется не наличием общего с другими вещами признака, как в аристотелевской логике,
аобщим происхождением вещей. Категории род (genus) и природа (natura) у него совпадают. То или иное тело является конечным только в отношении к другому телу, но не в отношении к идее, поясняет Спиноза, потому что тело и идея различны по своей природе. В этом смысле все вещи конечны только в пределах своего рода, вещей абсолютно конечных не бывает.
Бесконечность же может характеризовать вещь либо в своем роде, либо абсолютно:
“Относительно того, что является бесконечным только в своем роде (in suo genere infinitum), мы можем отрицать бесчисленные атрибуты, а к
сущности того, что является абсолютно бесконечным (absolute infinitum), принадлежит все, что только выражает сущность и не содержит никакого отрицания” [Eth.I def.6 ex.].
Отсюда явствует, что бесконечное может иметь “роды”, характеризующиеся определенными атрибутами, причем никакие две бесконечные в своем роде вещи не могут иметь общих атрибутов (в противном случае они ограничивали бы одна другую, то есть не были бы бесконечными). А вещь абсолютно бесконечная, по определению, обладает всеми бесчисленными атрибутами разом.
Слова Спинозы о том, что она “не содержит никакого отрицания”, означают, что вещь абсолютно бесконечная представляет собой отрицание отрицания, как сказал бы Гегель. Спиноза не раз повторяет, что слово “infinitum”, хотя и образуется при помощи отрицательного префикса “in-” (бес-), на самом деле выражает более чем положительное понятие:
“Бесконечность Бога, несмотря на [отрицательную] словесную форму, есть нечто предельно положительное (maxime positivum)” [CM, II cap.3].
Логическим отрицанием абсолютно бесконечного является не чистое ничто, но его собственные модусы-состояния, конечные и бесконечные в своем роде вещи. Вещь абсолютно бесконечная, Бог, содержит собственное отрицание внутри себя, поэтому ему не угрожает внешнее отрицание и превращение в ничто. В отношении Бога акт отрицания может означать только изменение его состояния, превращение абсолютно бесконечной формы его бытия в свою противоположность – в форму конечной или бесконечной в своем роде вещи.
В[Ер.12] Спиноза предлагает несколько иное деление бесконечного, различая вещь, которая является бесконечной “по своей природе” (sua natura), и вещи, которые бесконечны “вследствие причины, от которой зависят”. В первом легко угадывается абсолютно бесконечное сущее, спинозовский Бог-субстанция, во втором – модусы этой субстанции, бесконечные только в своем роде. Это деление потребовалось Спинозе главным образом для того, чтобы найти адекватные формы познания бесконечного. При этом он учитывает некоторые важные соображения, высказанные Декартом.
Декарт утверждал, что, поскольку человек обладает всего лишь конечным интеллектом, он не в состоянии адекватно воспринимать существование бесконечных вещей. Адекватного знания, писал он, “не имеет никто не только о бесконечности, но и о любой другой вещи, какой бы ничтожной она не была” [OR, 285]. Ведь существование всякой вещи связано с бесчисленными обстоятельствами, которые человеческий дух не способен охватить все вместе. Конечный интеллект позволяет иметь адекватное знание только о сущностях, то есть о ближайших причинах вещей.
Вэтой части взгляды Декарта и Спинозы сходятся. Существование субстанции Спиноза описывает категорией вечности (aeternitas), а существование ее модусов – категорией длительности (duratio). Вечное существование “может мыслиться не иначе как бесконечным”, в противном
случае “разрушается понятие” вечной субстанции. А существование модусов, даже бесконечных, проистекает не из их сущности, а из “общего порядка Природы” (ordo totius Naturae), поэтому длительность их существования “мы можем определять (determinare) произвольно, представлять большей и меньшей, а также делить на части (и нисколько не разрушая этим понятие, которое мы о них [модусах] имеем)” [Ep. 12]. Бесконечность модусов не определяется длительностью их существования, она зависит только от ближайшей причины того или иного модуса. Когда эта причина – вещь бесконечная, ее действие тоже является бесконечным [Eth.I pr.21-23].
3.4. Бесконечное и бесчисленное
Категория бесконечности у Спинозы лишена всякой количественной определенности. Бесконечность характеризует определенное качество вещей: бесконечная вещь – та, которая не встречает никаких препятствий в осуществлении своей природы. Поскольку интеллект и материя принимают все формы, которые им позволяет принять их природа, не встречая никакого ограничения, Спиноза определяет их как бесконечные в своем роде вещи. Конечные вещи всегда так или иначе ограничены в своих действиях: стремясь осуществить то, что заложено в ее природе, конечная вещь встречается с бесчисленными ограничениями со стороны других конечных вещей. Поэтому всякая конечная вещь остается несовершенной.
Совершенство – это характерный внешний признак, по которому можно узнать бесконечное. В [CM, II cap.3] Спиноза определяет бесконечность как “высшее совершенство” (summa perfectio) вещи. В [Ер.4] он пишет, что всякий атрибут субстанции является “бесконечным, или предельно совершенным, в своем роде”, а в [KV, 108] говорит о “бесконечном, или совершеннейшем, удовольствии”, проистекающем от знания истины.
Уяснение спинозовского понимания бесконечного затрудняется в особенности тем, что слово “infinitum” довольно часто употребляется Спинозой и в традиционном значении – “бесчисленное”. К примеру, в [Ер.60] он пишет, что круг может рассматриваться как состоящий из бесчисленных прямоугольников (ex infinitis rectangulis). Прямоугольник, разумеется, вещь конечная, поэтому прилагательное “infinitus” характеризует тут не природу вещи; оно показывает, что количество прямоугольников, которые могут быть вписаны в круг, превосходит всякое возможное число, иначе говоря, является неопределенным.
Гегель незаслуженно назвал численную бесконечность “скверной, дурной” – schlechte Unendlichkeit, – как будто она не имеет ничего общего с истинной, актуальной бесконечностью. Однако стoит задуматься: как иначе могла бы проявляться актуальная бесконечность в мире своих конечных модусов?
“Из необходимости божественной природы должны следовать бесчисленные [вещи] бесчисленными способами (infinita infinitis modis)…” [Eth.I pr.16]
В этой теореме слово “infinitum” тоже употребляется в своем общепринятом значении, в значении неопределенного множества. Спиноза не принял предложение Декарта закрепить это значение за категорией indefinitum. К последней Спиноза относит только те вещи, которые, хотя и “превосходят всякое число”, являются, тем не менее, конечными и потому “могут мыслиться большими или меньшими” [Ep. 12]. А infinitum Спинозы – все равно, выражает эта категория бесконечность субстанции или бесчисленность ее атрибутов и модусов, – ни в коем случае не может мыслиться большим или меньшим.
Некоторые авторитетные историки философии – H.Joachim, A.Wolf, G.L.Kline – полагают, что слово “infinitum” в выражении “infinita infinitis modis” и в тех местах, где говорится, что субстанция “absoluta infinita attributa habeat” (имеет абсолютно бесчисленные атрибуты), употребляется в значении “все без исключения”, “абсолютно все”, а не в “скверном” значении неопределенного множества. В данном случае, пишет Kline, Спиноза пользуется словом “infinitum” как “более выразительной формой omnia [все]”74. Kline считает, что это толкование позволяет избежать обращения к категории скверной бесконечности.
Он, в общем-то, прав насчет того, что бесконечность охватывает всё, но ведь слово “все” может равным образом относиться к бесчисленным вещам и к какому-то ограниченному кругу вещей. Спрашивается все-таки, допускает ли Спиноза, что модусы или атрибуты субстанции существуют в
ограниченном количестве?
Kline просто игнорирует этот вопрос, ссылаясь на слова Спинозы, что “число…не может быть бесконечным” [Ep. 12]. Меж тем речь-то ведется не о бесконечности числа, а о бесчисленности вещей! Это совсем не одно и то же. Разве из того очевидного обстоятельства, что бесконечного числа не существует, следует, что количество существующих вещей не может быть бесконечным?
Спиноза не допускает и мысли о том, что количество модусов субстанции может ограничиваться каким-то числом либо мыслиться большим или меньшим. – “Чем больше реальности или бытия имеет какая-либо вещь, тем больше атрибутов ей присуще” [Eth.I pr.9]. Абсолютно бесконечная вещь обладает бесчисленными атрибутами. Что, в конце концов, “скверного” в этой бесчисленности? Да, infinitas-совершенство и infinitas-бесчисленность суть разные логические определения, относящиеся к разным слоям сущего, однако это определения ближайшим образом связанные, родственные. Для Спинозы бесчисленность атрибутов и модусов – проявление абсолютного совершенства субстанции.
3.5. Бесконечное – неопределенное
74 Kline G.L. On the infinity of Spinoza’s attributes /Speculum Spinozanum, 1677-1977. London, etc.: Routledge & Kegan Paul, 1977, p.343.
Эту дистинкцию предложил в свое время Декарт. Бесконечной он считает вещь, у которой отсутствуют всякие границы – “в этом смысле бесконечен один только Бог” [OR, 92]. Все прочие вещи, у которых разум не обнаруживает предела лишь в некоторых отношениях, Декарт зачисляет в категорию “неопределенного” (indefinitum).
Indefinitum обыкновенно переводят как “беспредельное”, хотя слово “неопределенное” значительно лучше передает смысл этой категории. У Декарта она выражает не отсутствие у вещи каких-либо границ, пределов, а невозможность их определить, неопределенность этих границ для человеческого мышления. В беседе с Бурманом Декарт, отвечая на вопрос о том, как может реально существовать нечто, лишенное границ, – вселенная, число, количество, – отвечает:
“Что до нас, то мы никак не можем найти для этих вещей какой-то предел; таким образом, с нашей точки зрения, они беспредельны [~неопределенны. – А.М.]… Что же касается Бога, возможно, он воспринимает и постигает определенные границы у мира, числа, количества и так далее, и для него они, таким образом, будут конечными…Природа этих вещей превосходит наши возможности и мы, существа конечные, не в состоянии их постичь”75.
Хотя эти вещи выглядят лишенными пределов, Декарт допускает, что на самом деле пределы у них могут иметься, поэтому indefinitum правильнее перевести словом “неопределенное”, а не “беспредельное”.
Этот перевод остается справедливым при чтении текстов Спинозы, правда, по другим соображениям. К категории indefinitum Спиноза, в отличие от Декарта, относит вещи, о которых разум точно знает, что они имеют конечную величину, однако при этом не в состоянии выразить их величину определенным числом.
Для иллюстрации категории неопределенного Спиноза приводит пример с двумя кругами, один из которых лежит внутри другого, но так, что их центры не совпадают. Совокупность “неравенств расстояний”76 между их окружностями и совокупность изменений, претерпеваемых движущейся между окружностями материей, “превосходит всякое число” и, тем не менее, представляет собой ограниченную, то есть отнюдь не бесконечную, величину
[Ер.12].
Численная неизмеримость вовсе не является показателем бесконечности, хочет этим сказать Спиноза. Существует множество конечных вещей, величину которых, однако, нельзя выразить определенным числом (достаточно вспомнить апории Зенона Элейского). Подобного рода вещи он помещает в категорию неопределенного.
75Декарт Р. Беседа с Бурманом. С.472-473.
76Так предлагает переводить выражение “inaequalitates spatii” M.Gueroult, у которого мы находим очень внимательный и тонкий анализ данного примера Спинозы (Gueroult M.
Spinoza, I: Dieu, р.521-525).