Материал: Майданский, А. - Логический метод Декарта и Спинозы - Таганрог, 1998 (вариант 1)
всего он просто добавлял в нее важные детали и уточнял форму изложения того, о чем говорилось уже в KV.
§5. Свобода
5.1.Свободное – необходимое
Категории cвободного (liberum) и необходимого (necessarium) специально обсуждаются в [KV, 97-100], в [CM, I cap.3], в [Eth.I pr.17], а также в нескольких письмах Спинозы разных лет.
Прежде всего Спиноза оспаривает обычное мнение теологов, будто Бог действует произвольно, иными словами, что Бог мог бы не сделать того, что он делает, или устроить мироздание иначе, чем есть. В природе нет никакого произвола, но все совершается согласно абсолютно необходимым законам, утверждает Спиноза. Бог не властен изменить эти законы просто потому, что он “состоит” из них, это его плоть и кровь.
Аргументы Спинозы выглядят, в общем-то, довольно формальными: опираясь на традиционные определения Бога как совершеннейшего Сущего и первой причины всех вещей, он показывает, что категория произвольного разрушает эти определения и никоим образом не совместима с ними.
Произвол – это отсутствие всяких причин для какого-либо действия. Произвольными, то есть “свободными” в обычном смысле слова, кажутся действия, относительно причин которых у меня нет ни малейшего представления.
“Люди по той только причине считают себя свободными, что свои действия они сознают, а причин, которыми они вызываются, не знают…” [Eth.III pr.2 sch.].
Напротив, по-настоящему свободное действие у человека всегда сопровождается адекватным пониманием его причины. В этом отношении свобода и произвол оказываются полярными категориями мышления.
Свои причины имеются для всякого действия, утверждает Спиноза. Вещь является свободной в той и только той мере, в какой она сама служит причиной своих действий, иначе говоря, поскольку она активно действует в соответствии с законами своей собственной природы. Таким образом, для Спинозы свобода вещи прямо пропорциональна ее активности. Дефиниции категорий свободы и действования у Спинозы практически идентичны:
“Свободной вещью называется та, которая существует вследствие необходимости только собственной природы и определяется к действованию только лишь собой” [Eth.I def.7].
“Я говорю, что мы действуем…,когда из нашей природы проистекает чтолибо в нас или вне нас, что посредством одной только нее может пониматься ясно и отчетливо” [Eth.III def.2].
Ясно, что абсолютная свобода присуща только Богу-субстанции. Прочие вещи могут быть свободны всего лишь отчасти, в той мере, в какой всякая
вещь выражает природу субстанции и тем самым свою собственную природу, – выражает ее своими активными действиями, превращающими ее в непосредственную, “ближайшую” причину каких-либо других состояний субстанции. И отчасти всякий модус субстанции является “вещью принуждаемой” (res coacta), поскольку его существование зависит от действия бесчисленного множества внешних причин.
“Необходимой же или, лучше сказать, принуждаемой [называется та вещь], которая чем-либо иным определяется к существованию и действованию известным и определенным образом” [Eth.I def.7].
5.2. Свободная необходимость – вынужденная необходимость
Почему же в приведенной только что дефиниции “необходимой или, лучше сказать, принуждаемой вещи” слово “coacta” (принуждаемая) кажется Спинозе более уместным, нежели “necessaria” (необходимая)?
Он разъясняет это в [Ер. 56] и в [Ер. 58]. Свобода и необходимость не являются абсолютно несовместимыми противоположностями, заявляет Спиноза. Так, Бог существует и действует свободно и вместе с тем с необходимостью. Это – “свободная необходимость” (libera necessitas), которую следует отличать от “необходимости вынужденной” (coacta necessitas). Последняя имеет место только в мире единичных вещей (конечных модусов), поскольку всякая единичная вещь с необходимостью определяется (determinare) какой-нибудь внешней причиной к существованию и действованию [Ep. 58].
“К примеру, камень получает известное количество движения от какойнибудь внешней причины, которая толкает его, так что он с необходимостью продолжает двигаться дальше, до тех пор пока не прекратится действие внешней причины” [Ep. 58].
Подобным же образом человек во всех своих действиях принуждаем внешними причинами, которые он, как правило, не сознает, вследствие чего и мнит себя свободным.
Истинная свобода, возможная для человека, заключается в том, чтобы стремиться к соединению с теми внешними причинами, которые больше всего сходны с человеческой природой и увеличивают способность человека к активному действованию, и стремиться избегать тех, что разрушают его тело и дух, повергая человека в “пассивные состояния” (passiones88). Это, однако, всего лишь относительная свобода, так как могущество (potentia) внешних причин бесконечно превосходит способность (potentia) человека к свободной деятельности.
5.3.Необходимость сущности – необходимость существования
Умодусов субстанции сущность отлична от существования, значит, их сущность и существование зависят от разных причин.
88 “Рassio” означает также “страдание”, “страсть”.
“Сущность зависит от вечных законов Природы, а существование – от последовательности и порядка причин” [CM, I cap.3].
Внутри каузальной сети отдельная вещь образует своего рода узелок, и характер ее существования определяется ее положением относительно прочих вещей, которые прямо или косвенно воздействуют на данную вещь в качестве внешних причин. Это Спиноза и называет “зависимостью от последовательности и порядка причин”.
Строение каузальной сети и взаимодействие ее “узелков” ни в коей мере не являются случайными, произвольными, но подчиняются вечным законам, которые задают всеобщие и существенные условия взаимодействия и вместе с тем изнутри определяют всякую вещь к активному действованию. В этом смысле от вечных законов Природы зависит сущность вещи.
К примеру, генетические законы определяют сущность растения, от них зависит, чтo вырастет из данного семени – береза или клен, или нечто иное. А наличное бытие растения определяется, помимо этих законов, еще своеобразным сочетанием бесчисленных внешних факторов, не принадлежащих непосредственно к сущности данного растения, вроде состава почвы, климата и так далее, – все это вместе взятое называется “последовательностью и порядком причин”.
Итак, категория необходимости может относиться к сущности вещей или к их существованию. Необходимость сущности (essentiae necessitas) надлежит выводить из вечных законов Природы. Это то же самое, что в другом месте Спиноза именует “свободной необходимостью”. Необходимость существования (existentiae necessitas), или “вынужденная необходимость”, зависит от последовательности и порядка причин. Она является человеческому мышлению в форме случайности и может постигаться им только в бесконечно малой части.
5.4. Невозможное
Формально, невозможное (impossibile) – это то же необходимое, только с отрицательным знаком. Невозможное тоже относится или к сущности, или к внешней причине существования вещи.
Вещь является невозможной либо “потому, что сущность или определение [вещи] заключает в себе противоречие, либо потому, что нет никакой определенной внешней причины для произведения такой вещи”
[Eth.I pr.33 sch.1].
Вещь, сущность которой заключает в себе противоречие, Спиноза именует “Химерой” (Chimaera). Противоречие, присущее химерам сущности, всего лишь формальное, проистекающее из природы речи, слов, а не вещей. Химера – это “Словесное сущее” (ens Verbale), говорит Спиноза, за нею не кроется никакое понятие или хотя бы чувственный образ.
“То, что мы выражаем словами “квадратный круг”, мы никоим образом не можем вообразить и еще менее [способны] понять. Поэтому Химера есть
слово и ничего больше, а Невозможность нельзя причислить к состояниям сущего: она является чистым отрицанием” [CM, I cap.3].
О невозможном в отношении к внешней причине Спиноза говорит, что эта категория предполагает ясное и отчетливое восприятие сущности вещи плюс знание порядка причин в Природе. Однако знание порядка причин нам доступно лишь в ничтожной своей части, поэтому наши суждения относительно отсутствия внешних причин для существования вещи чаще опираются на категорию вероятности.
“Если бы мы понимали весь порядок Природы, мы обнаружили бы, что многое, природу чего мы воспринимаем ясно и отчетливо, то есть чья сущность с необходимостью такова [какой мы ее воспринимаем], никоим образом не может существовать…Существование таких вещей было бы всего лишь Химерой, которую мы не можем ни вообразить, ни понять” [CM, I cap.3].
Поскольку человеческому интеллекту не дано охватить весь порядок Природы, распознать химеры существования гораздо труднее, чем химеры сущности, а совершенно избавиться от них просто невозможно.
5.5. Необходимое и случайное
Формальная противоположность свободного и необходимого, наличествующая в их предварительных дефинициях (свободная вещь определяется к действованию собою, а необходимая – чем-либо иным), в последующих теоремах снимается. Обнаруживается, что необходимые вещи являются “состояниями” вещи свободной, а значит, всякая необходимая вещь в определенной мере причастна свободе.
Реальную, а не формальную противоположность категории необходимого составляет категория случайного (contingens, fortuitum). Это Спиноза разъясняет в письме к Хуго Бокселю:
“Вы стараетесь убедить меня, что Случайное и Необходимое не суть противоположности. Когда я говорю, что три угла треугольника необходимо равны двум прямым, то этим самым я отрицаю, что это происходит случайно” [Ep. 56].
Иными словами, категории необходимого и случайного непосредственно исключают одна другую.
Необходимое и случайное – категории логически разнородные. Категория необходимого (как и категория свободного) описывает реально существующее отношение между вещами, отношение строгой каузальной зависимости вещи А от вещи В. Категория случайного характеризует только недостаточное знание о вещах, а не состояние вещей как таковых.
Спиноза отрицает реальное существование случайного в природе. Вещь считается случайной, когда мы воспринимаем только ее сущность, но не знаем причины ее существования.
“Случайной какая-либо вещь называется только из-за недостатка нашего знания… [Когда] мы не можем ничего с уверенностью утверждать о ее
существовании, вследствие того, что от нас скрыт порядок причин”
[Eth.I pr.33 sch.1].
Если бы духу могли быть известны причины существования всех без исключения единичных вещей и последовательность соединения этих вещей в общую каузальную сеть Природы, тогда категории случайного просто не нашлось бы места в ряду мыслительных форм.
Случайное принадлежит к числу чистых рассудочных категорий (entia rationis). А “эти модусы мышления…не имеют никакого предмета (ideatum), который бы необходимо существовал или мог существовать” [CM, I cap.1]. Теперь достаточно вспомнить слова Спинозы о том, что “в вещах нет абсолютно ничего, почему они могли бы называться случайными” [Eth.I pr.33 sch.1], чтобы с уверенностью опознать в случайном один из тех беспредметных модусов мышления, которые он определяет как entia rationis.
Среди этих стерильных мыслительных форм одни служат для запоминания, другие для объяснения, третьи для воображения вещей. Очевидно, что случайное принадлежит к последнему классу, так как “от одного только воображения зависит то, что вещи рассматриваются как случайные…” [Eth.II pr.44 cor.1].
Если категории случайного не соответствует ничего реального вне мышления, то необходимое – это всеобщее понятие (notio communis) рассудка, выражающее реальное свойство, присущее всякой вещи, существующей в природе. Не удивительно, что противоположность случайного и необходимого не может быть снята, подобно тому, как это происходит в случае с логически однородными категориями – точнее, всеобщими понятиями, – необходимого и свободного.
Тем не менее, Спиноза не ограничивается демонстрацией абстрактной противоположности необходимого и случайного; он показывает, что
случайное является логическим выражением необходимого (порядка и последовательности причин) в конечном интеллекте. Такова конкретная формула их единства в учении Спинозы.
Реальное основание этого единства образует рассудок (ratio), которому принадлежат и entia rationis, и notiones communes. Пользуясь первыми,
рассудок обрабатывает данные чувственного восприятия. Эти данные всегда неадекватны реальным вещам и не позволяют с уверенностью – но только с большей или меньшей вероятностью – судить о существовании вещей. Поэтому рассудок вправе квалифицировать чувственные образы вещей как
случайные.
Рассудок и интуиция преобразуют эти случайные представления в понятие (conceptus), обнаруживая кроющуюся за ними необходимость. При этом происходит не слияние логических форм необходимого и случайного, а только вытеснение последней за пределы мышления.
Правда, существует нечто, недоступное адекватному пониманию и обреченное навсегда оставаться для человеческого интеллекта случайным. Речь идет о длительности существования единичных изменяющихся вещей