Во-вторых, можно полагать, что невнесение оплаты за деятельность медиатора и организации, осуществляющей деятельность по обеспечению проведения процедуры медиации, уклонение (если можно так выразиться, с учетом принципа добровольности процедуры медиации на всех ее этапах) стороны от участия в процедуре, несоблюдение сроков влекут неблагоприятное процессуальное последствие в виде ее прекращения.
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в отношении процедуры медиации не установлен такой принцип, как добросовестность, и соответственно отсутствуют какие- либо положения, касающиеся запрета злоупотребления правом и мер ответственности за это. Требование добросовестности законом о медиации установлено лишь в отношении исполнения медиативного соглашения. Полагаем, что наличие принципа добровольности не должно исключать обязанность сторон осуществлять свои права и участвовать в процедуре медиации добросовестно. Поэтому отсутствие данного принципа в процедуре медиации является ее недостатком.
Если обратиться к зарубежному опыту, например Италии, где, как известно, процедура медиации достаточно развита, то можно увидеть более строгий подход в отношении юридической ответственности. Так, Законодательный декрет о медиации от 4 марта 2010 г. № 28 предусматривает следующие меры юридической ответственности:
- презумпции (судьей) при оценке доказательств в ходе судебного разбирательства против стороны, которая необоснованно отказалась от участия в процедуре медиации (§ 4 ст. 8);
- взыскание дополнительного сбора со стороны, необоснованно отказавшейся принять участие в процедуре медиации, в размере, равном или сопоставимом с размером пошлины за рассмотрение иска (ст. 13);
- возложение судебных издержек и расходов на проведение медиации на сторону, отклонившую предложенный медиатором вариант урегулирования конфликта, если исход судебного разбирательства по решению суда окажется таким же (ст. 13 (1) [18; 23]).
Еще одной примечательной особенностью процессуального законодательства Италии является наличие не только негативных последствий, но и стимулов/льгот в виде налоговых вычетов на сумму гонорара медиатора, компенсации части гонорара адвоката при успешном мирном урегулировании конфликта по результатам процедуры медиации и др. (ст. 20 Законодательного декрета о медиации № 28) [14; 16].
Со своей стороны хотели бы отметить, что поскольку процедура медиации в России не является обязательной, то реализация на законодательном уровне вышеуказанных негативных последствий может быть разумной лишь в случаях недобросовестного уклонения от процедуры медиации, а не необоснованного неучастия. Что касается стимулирующих мер, то, на наш взгляд, они вполне могли быть успешно реализованы в России тоже как инструмент популяризации и распространения процедуры медиации.
Результаты / обсуждение
Таким образом вышеприведенный анализ института юридической ответственности в гражданском и арбитражном процессах и процедуре медиации показал следующее.
1. Новый максимальный размер судебного штрафа до 100 000 рублей с учетом российской специфики именно гражданского процесса и уровня доходов граждан в целом соответствует практике ряда ведущих зарубежных государств (Франции, Германии, Швейцарии), где максимальный размер судебного штрафа составляет от 1500 евро до 5000 франков.
Выявлено, что в указанных зарубежных странах законодательно не закреплены более низкие судебные штрафы в отношении физических лиц, в том числе индивидуальных предпринимателей или должностных лиц, нежели юридических. Разница в максимальном размере судебного штрафа на граждан и юридических ли в российском гражданском процессе (в 20 раз) является чрезмерной и необоснованной. Предлагается существенно сократить указанную разницу и добавить законодательно цену иска в качестве еще одного критерия определения размера судебного штрафа.
Обосновано, что вопреки позиции Конституционного Суда РФ отсутствие нормы о возможности подачи частной жалобы на определение о наложении судебного штрафа противоречит общим принципам права и гражданского процесса и на фоне наличия таких норм в АПК РФ и КАС РФ свидетельствует об отсутствии единообразия и нарушении принципа правовой определенности. Предлагается устранить данный пробел и ввести такую норму в ГПК РФ.
Привод свидетеля и иных лиц, содействующих правосудию, в гражданском процессе, в отличие от уголовного процесса, представляется спорной мерой процессуальной ответственности и относительно редко применяется. Подход зарубежных стран также различен. В частности, в Германии возможно заключение под стражу свидетеля в гражданском процессе, в Швейцарии или Франции в отношении неявив- шегося свидетеля в суд по гражданским делам ограничиваются лишь штрафными мерами.
К мерам юридической ответственности, непосредственно направленным против недобросовестного процессуального поведения, в гражданском процессе относятся:
- взыскание компенсации за потерю времени (ст. 99 ГПК РФ);
- судебный штраф на лицо, ведущее дело в интересах группы лиц (ч. 3 ст. 244.22 ГПК РФ);
- признание (непризнание) судом факта, для выяснения которого экспертиза была назначена, в случае уклонения стороны от участия в судебной экспертизе;
- отказ в принятии дополнительных доказательств судом апелляционной инстанции;
- возможность суда исходить лишь из объяснений стороны в случае, если противоположная сторона удерживает находящиеся у нее доказательства.
Несмотря на удачность некоторых вышеуказанных процессуальных мер в отдельности, в целом в гражданском процессе юридическая ответственность за недобросовестное процессуальное поведение реализована весьма слабо. При этом против недобросовестного процессуального поведения более эффективными являются меры именно процессуального характера, поскольку меры иного характера хотя и являются необходимыми, но не влияют на исход дела, должным образом не пресекают нарушение (недобросовестное процессуальное поведение) и не восстанавливают нарушенное процессуальное право пострадавшей стороны.
Выявлено, что правовое регулирование юридической ответственности за недобросовестное поведение в гражданском процессе зарубежных государств также не является достаточным и в основном ограничивается лишь штрафной ответственностью. В зарубежных правопорядках выделяют следующие случаи недобросовестного поведения:
- недобросовестное поведение стороны;
- недобросовестное поведение при получении финансовой помощи на ведение судебного процесса, решения вопроса о необходимости допроса свидетеля или назначения адвоката;
- затягивание и злоупотребление отзывом;
- недобросовестная подача жалобы, в том числе кассационной.
Институт юридической ответственности в арбитражном процессе хотя в целом и схож с таким же институтом в гражданском процессе, в том числе ныне и в размерах судебных штрафов, тем не менее имеет ряд особенностей, также касающихся борьбы с недобросовестным процессуальным поведением, и является в меньшей степени исследованным в юридической науке.
Обосновано, что, поскольку арбитражный процесс является более состязательным, строгим и в рамках него рассматриваются дела, как правило, с большей ценой иска, нежели в гражданском процессе, максимальный размер судебных штрафов должен быть более высоким, и более чем в других судебных процессах, должен зависеть от цены иска.
Обосновано, что уклонение лица, участвующего в деле, от представления доказательств в арбитражный суд, в том числе от участия в судебной экспертизе, является недобросовестным процессуальным поведением и требует прямого законодательного закрепления возможности применения судом за их совершение меры процессуальной ответственности в виде признания факта доказанным или отвергнутым в пользу добросовестного лица, участвующего в деле, аналогично тому, как это реализовано в части 1 статьи 68 и в части 3 статьи 79 ГПК РФ.
Мера процессуальной ответственности, предусмотренная частью 5 статьи 159 АПК РФ, в виде отказа арбитражного суда в удовлетворении ходатайства или заявления, поданного вследствие недобросовестного процессуального поведения лица, участвующего в деле, является удачной, востребованной, эффективной и универсальной. Предлагается реализовать такую меру не только в арбитражном, но и в иных цивилистических судебных процессах.
Выявлено, что мера, предусмотренная частью 5 статьи 159 АПК РФ, относительно слабо и редко применяется в отношении несвоевременного представления доказательств и иного недобросовестного процессуального поведения в ходе доказывания. Обоснована необходимость отмены действия пункта 35 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 августа 2004 г. № 82, обязывающего арбитражные суды принимать доказательства, в том числе недобросовестно несвоевременно представленные в арбитражный суд, и таким образом противоречащего части 5 статьи 159.
Обосновано, что отнесение судебных расходов на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами, предусмотренное статьей 111 АПК РФ, также является востребованной и эффективной мерой юридической ответственности за недобросовестное процессуальное поведение в арбитражном процессе. В то же время оно не стало эквивалентной заменой взысканию компенсации за потерю времени, предусмотренной статьей 99 ГПК РФ. В связи с этим предлагается распространить каждую из этих мер на все судебные цивилистиче- ские меры в процессе соответственно.
Юридическая ответственность в процедуре медиации в России характеризуется почти отсутствием положений об ответственности, полным отсутствием принципа добросовестности поведения сторон во время ее проведения, недостаточным закреплением обязательств об охране конфиденциальности и отсутствием хотя бы декларации ответственности за их нарушение. Единственная мера юридической (процессуальной) ответственности в процедуре медиации - это возможность прекращения проведения процедуры в случаях ее неоплаты, уклонения одной из сторон или несоблюдения сроков.
Анализ зарубежного законодательства о медиации выявил наличие мер юридической ответственности, применяемых в последующем судебном процессе, а именно: доказательственная презумпция; дополнительный сбор в размере госпошлины за рассмотрение иска; возложение расходов на проведение процедуры медиации на сторону, уклонившуюся от процедуры медиации или отказавшуюся от предложения медиатора по урегулированию спора. Кроме того, применяются меры стимулирующего характера, а именно: налоговые вычеты, компенсация части гонорара адвоката и др. Можно заимствовать эти меры, но с учетом необязательности процедуры медиации в России и лишь в отношении недобросовестного поведения стороны процедуры медиации.
Заключение
Таким образом, из вышеизложенного можно заключить, что для повышения эффективности юридической ответственности в гражданском и арбитражном процессах и процедуре медиации необходимо принять следующие основные законодательные меры:
- пересмотреть принцип исчисления судебных штрафов, установив зависимость его размера от цены иска и категории спора и уменьшив разницу в их размерах от правового статуса субъекта;
- взаимно дополнить гражданский и арбитражный процесс мерами процессуальной ответственности за нарушения принципа состязательности процесса, правил доказывания и недобросовестное процессуальное поведение и унифицировать их;
- усилить институт юридической ответственности в процедуре медиации мерами, прежде всего направленными против недобросовестного процессуального поведения и злоупотребления процессуальным правом.
Литература
1. Антошин А. Н. Рассмотрение заявлений о фальсификации доказательств в арбитражном процессе // Законность. 2011. № 5. С. 52-55.
2. Грель Я. В. Злоупотребления сторон процессуальными правами в гражданском и арбитражном процессе: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Новосибирск, 2006. 207 с.
3. Евсеев Е. Ф. Некоторые вопросы взыскания компенсации за фактическую потерю времени в гражданском процессе // Адвокат. № 12. С. 31-41.
4. Жуков А. А. Процессуальные обязанности и санкции в сфере доказывания // Юридическая наука. 2015. № 4. С. 187-192.
5. Загидуллин М. Р. Юридическая ответственность в российском цивилистическом процессе: историко-правовое исследование. М.: Статут, 2019. 143 с.
6. Калинина М. В. Компенсация за фактическую потерю времени: проблемы правоприменения // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. № 6. С. 21-23.
7. Ованесян Г. М. Гражданский процесс: возможен ли привод для эксперта, специалиста и переводчика? // Юридический факт. 2018. № 28. С. 25-30.
8. Парфирьев Д. Н. Проблемы штрафной гражданско-процессуальной ответственности // Арбитражный и гражданский процесс. 2014. № 3.С. 18-23.
9. Шанькин Д. А. Компенсация за фактическую потерю времени // Вестник Бурятского государственного университета. 2013. № 2. С. 173-176.
10. Шевченко И. М. К вопросу об истребовании доказательств в арбитражном процессе // Российский судья. 2016. № 7. С. 16-20.