Рыбаки и купцы Бристоля, главного порта тогдашней Англии, были нередкими гостями у берегов Исландии, торговали с Мадерой, Канарскими и Азорскими островами. Англичане не остались в стороне от дискуссий по поводу шарообразности Земли и возможности достичь Индии и Китая через Атлантический океан. Как испанцев и португальцев англичан манили сказочные сокровища Азии. 15 июля 1480 года Джон Ллойд, на корабле, принадлежащем купцу Джону Джею отправился из королевского порта Бристоль к острову Бразил - на западе от Ирландии, чтобы пересечь море, но не нашел острова и был отнесен штормами обратно в порт. Предпринимались и другие попытки подобного рода, но также безуспешно. По мнению Фрэнсиса Бэкона Америка могла тогда достаться не Испании, а Англии: «Ведь получив отказ от короля Португалии, Христофор Колумб послал своего брата Варфоломея сговориться о своем плавании с королем Генрихом. Но вышло так, что в море его захватили в плен пираты из-за этой случайной помехи он явился к королю слишком поздно, так поздно, что еще прежде, чем выговорил у короля условия для брата, тот успел завершить свое предприятие, и, таким образом, Вест-Индия волей провидения досталась тогда Кастильской короне». Но тогдашняя Англия, где только что закончилась опустошительная война Алой и Белой роз (1485 г.), не имела ни сил, ни средств, ни опыта для решительного броска на Запад.
Англия Тюдоров постепенно выходила из своей провинциальной изолированности. Правительство стимулировало морские предприятия своих купцов, предоставляя за определенное вознаграждение им свои корабли и снабжало их небольшими займами. Старый док в Саутгемптоне сменил новый в Портсмуте (первый сухой док в стране). Началось строительство кораблей нового типа, пригодных для плаваний в океане. Однако, настоящего военного флота у Англии еще не было. Поэтому Генрих VII не рисковал оспаривать притязания Испании и Португалии, хотя фактически, как и король Франции, занял позицию непризнания узурпированных ими прав. В год заключения Тордесильясского договора (1494 год) бристольские купцы Роберт Торн и Хью Эллиот, плывя на Запад, достигли острова, позже названного Ньюфауедлендом. Но их открытие осталось незамеченным.
Английский Бристоль стал своего рода двойником испанского Палоса, более того нашел своего генуэзца для роли английского Колумба Джованни Кабота (Джон Кабото). В 1496 году Джон Кабот и его сыновья подали петицию Генриху VII, испрашивая у него разрешения на организацию морских экспедиций, 5 марта того же года они получили королевский патент, предоставлявший «им полное и неограниченное право, возможность и власть отправляться в плавание». 2 мая 1497 года «Мэтью», снаряженый купцами Бристоля, вышел из этого порта, держа курс на Запад. Корабль, имевший на борту восемнадцать человек, возглавлял Джон Кабот, через двадцать дней «Мэтью» достиг острова - Ньюфаундленда. Во время дальнейшего путешествия моряки, как правило считается, подходили к берегам Лабрадора и Новой Шотландии, иначе говоря, к материку Северная Америка. Думая, что он достиг Китая, Кабот поспешил обратно и в начале августа вернулся в Англию. До сих пор спорный вопрос, где именно высадился и водрузил английский флаг Джон Кабот, одни предполагают, что на Лабрадорском берегу, а другие на мысе Бретонь, в Ньюфаундленде же. Как бы то ни было, не подлежит сомнению, что он первый из европейцев вступил на территорию Северной Америки и проложил дорогу к занятию ее англичанами.
августа 1496 года Джон Кабот в сопровождении именитых бристольских купцов прибыл в Лондон, где его принял Генрих VII, распорядившийся выдать «горячо любимому мореплавателю десять фунтов стерлингов в качестве единовременного дара и назначил пожизненную пенсию в двадцать фунтов стерлингов ежегодно». Король не был слишком щедр, но и экспедицию не принесла ему практических выгод. Ставка делалась на будущее. Уже 3 февраля 1498 года Джон Кабот получил второй патент, предоставлявший ему полномочия на организацию новой экспедиции «в Китай» - теперь уже с коммерческими целями. В первой половине 1498 года он вывел из Бристольского порта несколько судов. Корабли достигли американского материка и, пройдя вдоль берега на юг до залива Мэн или несколько дальше, не встретив страны Великого хана, в том же 1498 году вернулись в Англию.
марта 1501 года бристольские купцы Ричард Уард, Томас Эшхерст, Джон Томас, а также Жоау Фернандеш и два его соотечественника подали Генриху VII петицию с просьбой предоставить им патент на право открытий. Через четыре дня король пожаловал такой патент… Патент был возобновлен 9 декабря 1502 года. В результате этих и других, официальных и практических мер состоялась экспедиция (или несколько экспедиций), которая достигла Ньюфаундленда, Гренландии и, может быть Лабрадора. Хеннинг, Хофман и некоторые другие авторы считают, что Джон Кабот, бывший капитаном, погиб в этой экспедиции. Некоторые считают, что он погиб во время экспедиции 1498 года, а другие - после 1505 года, когда король установил пенсию его сыну Себастьяну Каботу.
Несмотря на крушение первых радужных надежд (вместо богатства Китая - льды, три привезенных туземца, несколько предметов), оптимизм не покидал англичан. Казна отпускала средства, хотя и небольшие, привлекала иностранных мореплавателей, выплачивала пенсии первооткрывателям. Это открытие дало англичанам повод предъявить позднее претензии ни больше, ни меньше, как на всю Северную Америку. В ответ на стремление Испании и Португалии монополизировать морские пространства, англичане провозгласили принцип свободы морей для всех народов, Роберт Торн даже провозгласил в царствование Генриха VIII девиз эпохи: «Ни земли без населения, ни моря без навигации». Выдающиеся открытия Джона Кабота прошли в Англии почти вовсе не замеченными, действительно, деловой интерес к заатлантическим землям еще не пробудился.
В целях привлечения средств для новой экспедиции между 1502 и 1506 годами бристольские купцы при участии лондонского купца Уильяма Клерка и двух португальцев основали «Компанию авантюристов для открытия новых земель». Корабли этой компании совершили несколько рейдов в океан, и как видно, в пределы испанских и португальских владений, а также занимались рыбной ловлей у Ньюфаундленда. Внутренние раздоры привели к распаду компании. В это время на сцену выступает Себастьян Кабот, снарядивший на свои средства два корабля, на которых прошел по пути отца и далее на юг, возможно до Флориды, и вернулся в Англию в 1509 году. Тогда же умер Генрих VII. Новый король Генрих VIII в отличии от отца в начале своего царствования не проявлял особого пристрастия к идее открытия новых земель. Следствием этого стал переход Себастьяна Кабота в 1512 году на службу к испанскому королю, но он не порвал полностью с Англией, став вдохновителем организации новых английских экспедиций. Инициаторами первой из них стали лондонцы: Джон Рэстелл, Ричард Спайлер и Уильям Хаутинг. Эта экспедиция не привела к успеху. Глава экспедиции Джон Ревин, ссылаясь на неисправности своей «Барбары», повернул обратно, за ней последовали остальные судна.
В 1527 году Джон Рат отправился в новое плавание, проведшее его от берегов Лабрадора до Санто-Доминго. 20 мая из Темзы вышли в море под командованием Джона Рата королевский военный корабль «Мэри Джилфорд» и торговое судно «Сэмпсон». Один из кораблей пропал без вести, второй, пробыв несколько дней у Ньюфаундленда, в октябре 1527 года вернулся в Англию. Пропавший английский корабль был увиден 19 ноября 1527 года с испанской каравеллы у небольшого острова Мона между островами Пуэрто-Рико и Эспаньола. 25 ноября на рейд Санто-Доминго на Эспаньоле прибыл английский корабль, спустя три-четыре дня он появился у Окоа, недалеко от Санто-Доминго. После того как жители Окоа отказались продать мясо англичанам, те отобрали у них всех кур, муку, рыбу и одежду.
Появление англичан в Карибском море было несомненно признаком возникших противоречий. В XVI веке на первый план все сильнее выступает борьба за овладение морскими путями. Время после экспедиции 1527 года было для Англии чрезвычайно сложным и трудным. Генрих VIII, ранее получивший от папы Римского золотую розу и титул «защитник веры» в 1521 году, сам стал на путь церковного реформаторства. Это привело к обострению внутренних противоречий и опасному положению в сфере внешних отношений. Произошел разрыв с Римом. Испания заняла враждебную позицию, обусловленную к тому же разводом Генриха с Екатериной Арагонской. Тем не менее англичане продолжали свои морские экспедиции. Англичане предприняли несколько экспедиций в Южную Америку. В 1540 году у берегов Бразилии появился английский корабль «Барбара». Англичане договорились с индейцами об обмене своего товара на хлопок, для хранения хлопка на берегу были построены склады, развернулась бойкая торговля. Португальцы потребовали от англичан покинуть эту страну. Англичане повиновались. Еще на пути в Бразилию англичане ограбили два испанских корабля у Канарских островов, а на обратном пути захватили испанский галеон, груженный сахаром и кожами. Бросив свой корабль, давший течь, они на испанском галеоне вернулись на родину.
При Эдуарде VI (1547-1553) положение не изменилось. Морские экспедиции для Англии были по прежнему редким явлением. Англичане робко осваивали морские просторы. Но в это время вернулся в 1548 году Себастьян Кабот, получивший королевскую пенсию в 166 фунтов стерлингов и звание главного кормчего. Возник план завоевания Перу, куда намеревались проникнуть через Амазонку, практически не освоенную португальцами. План рухнул из-за вступления на престол Марии I (1553-1558), ярой католички. О Перу забыли, Себастьян Кабот занялся поиском северо-восточного пути в Азию. Правление Марии было недолгим. В 1558 году она скончалась. На престол вступила ее сводная сестра Елизавета I, которую не признал папа Павел IV, которая к тому же начала гонения на католиков. Отношения стали напряженными между Англией и Испанией, чей король, был знаменосцем контрреформации.
Елизавета немало сделала для того, чтобы Англия превратилась в империю в современном смысле этого слова. По какому-то непостижимому, но чрезвычайно случайному стечению обстоятельств ее интерес к людям, морю, вояжам в неведомые страны совпал с пробуждением ее нации и осознанию англичанами себя как морского народа. Удивительно, что это произошло в правление женщины, а не при ее отце и деде. Англии казалось самим богом было определено стать морской державой: остров изобиловал прекрасными гаванями и портами. Нельзя сказать, что Генрих VII и Генрих VIII совершенно игнорировали проблему новых географических открытий. Оба поощряли морскую торговлю: первый по существу создал торговый флот, второй заботился о нем и довел численность до ста кораблей, но предназначенных не для дальних плаваний и открытий. При Елизавете положение разительно изменилось. Все сошлось как в фокусе - энергия и инициатива частных лиц, государственный интерес, общественное мнение и, наконец, энтузиазм самой королевы.
Большое внимание на характер морских экспедиций во второй половине XVI века оказали отношения Англии и Испании. Англо-испанское соперничество, тесно сплетавшееся с внутрианглийскими конфликтами, выразилось в первую очередь в борьбе за морские пути. В борьбе Англии и Испании следует различать три фазы: с начала 60-х годов до середины 80-х годов, когда шла своего рода скрытая, тайная война - это нападения английских пиратов на испанские корабли; затем с середины 80-х годов - открытая морская война с Испанией; в конце столетия - снова не только пиратство на море, но и набеги на испанские территории и колонии, сопровождавшиеся острой дипломатической игрой. Смена этих форм и стадий англо-испанской борьбы зависела как от внутрианглийских обстоятельств, так и от международной обстановки.
В начале правления Елизаветы условия для развития пиратства были чрезвычайно благоприятные: наличие массы экспроприированных бездомных людей, слабость торговли и промышленности, безработица среди моряков и тяжелое финансовое положение короны, вынуждали правительство оказывать пиратам то скрытую, то почти явную поддержку. Вследствие таких условий в конце 50-х - начале 60-х годов в английских водах необычайное развитие получила деятельность пиратов. Ричард Хаклюйт по этому поводу писал: «Мы и французы стяжали наиболее дурную славу благодаря нашему безудержному, всеобщему и ежедневному пиратству. Как только английские моряки прослышали о том, что охота за испанскими галеонами приносит невиданный доход (Анго, ставший богатейшим человеком во Франции), чьим основным занятием были грабительские набеги на нормандские порты, на что моряки Нормандии отвечали тем же, бросились в Америку по следам дьеппцев и ларошельцев.
Число английских корсаров и пиратов, оставивших кровавый след в бурной истории, столь велико, что перечислить их всех просто невозможно. Достаточно вспомнить лишь некоторых, наиболее знаменитых и дерзких из них, чтобы понять ту роль, какую они сыграли в истории. Следует выделить Джона и Ричарда Хокинсов, Френсиса Дрейка и Уолтера Рэли, сыгравших важную роль в истории Англии и в развитии мореплавания.
В 60-70-х годах XVI века Англия не могла еще вступить в решительную и открытую борьбу с могущественной империей испанского короля Филипа II. Зато малая война, в которой пираты и контрабандисты играли роль пионеров английской экспансии, развернулась уже в первые годы правления Елизаветы и вскоре морской разбой и контрабандная торговля оправдали все расчеты их предприимчивых организаторов. Зачинателем «большой контрабанды» оказался плимутский судовладелец Джон Хокинс. Хокинс одновременно был контрабандистом, работорговцем и пиратом. В октябре 1562 года Хокинс на трех кораблях - «Соломон», «Ласточка» и «Иона» предпринял свою первую экспедицию к африканскому побережью, где он разграбил несколько португальских кораблей и, захватив, 300 негров-невольников, направился на Гаити, где обменял негров на кожи, сахар и жемчуг. Джон Хокинс стал первым англичанином, который занялся гнусной работорговлей. Возвратившись в Англию, он продавал выменянный груз с немалой выгодой для себя. Елизавета в 1564 году предоставила Хокинсу 64-пушечный корабль «Джизес-оф-Любек», она возвела его в рыцари и даровала ему герб, украшенный фигурой связанного африканского невольника. Кодекс чести у этого кавалера чистогана был весьма своеобразным. «Добрый» англичанин, взысканный милостями королевы Елизаветы, он предложил в 1570 году свои услуги испанскому королю Филиппу II. За 16987 дукатов ежемесячного вознаграждения Хокинс готов был усилить Золотой флот, перегнав в Испанию 16 многопушечных кораблей укомплектованными экипажами. Переговоры эти не увенчались успехом, но Хоккинс тем не менее получил от Филиппа II большой аванс, после чего продолжал наживать капитал на британской службе в должности казначея флота ее величества.
Трижды, в 1562-1563, 1564-1565 и 1567-1568 годах Хокинс снаряжал экспедиции в Африку и Вест-Индию и отнюдь не гнушался при этом пиратским промыслом, захватив в 1567 году у гвинейских берегов португальский невольничий корабль «Граса ди Деуш» и продал затем на Малых Антильских островах «своих» и «чужих» рабов. Затем Хокинс ввел свою флотилию в мексиканскую гавань Сан-Хуан-де-Улуа и дал в ней бой испанской эскадре из 13 вымпелов (кораблей), которая доставила в Мексику нового вице-короля. Сражение это завершилось разгромом флотилии Хокинса, причем испанцы захватили всю его выручку, составляющую 100 тысяч фунтов стерлингов. Только два корабля вырвались из гавани. Одним командовал Хокинс, другим его родственник, 22-летний моряк Фрэнсис Дрейк, который спустя несколько лет своими дерзкими рейдами затмил всех корифеев пиратского промысла.
В галерее выдающихся деятелей елизаветинской Англии Френсис Дрейк, худородный авантюрист, делец по призванию, пират по профессии, занимает одно из почетнейших мест. Карьере Дрейка способствовал родственник Джон Хокинс, который, оценив способности юного моряка, взял его в свою флотилию. В 1570 году Дрейк получил от Елизаветы каперское свидетельство, которое давало ему право на самостоятельные пиратские рейды.
Он обошел все антильские моря, захватывая по пути торговые испанские суда и продавая затем награбленные товары в гаванях Вест-Индии. Но не только контрабандная торговля интересовала Дрейка, у него возникла дерзкая мысль - завладеть перуанскими сокровищами на суше. Беглые рабы-симароны, скрывавшиеся в лесах и болотах Панамского перешейка, ненавидевшие испанцев, охотно дали ему очень важные сведения о путях, по которым ценные грузы перебрасывались из Панамы в Номбре-де-Дьос. Возвратившись в Англию, Дрейк заручился поддержкой богатых плимутских купцов и снарядил экспедицию в карибские воды. 24 мая 1572 года Дрейк на двух кораблях «Паше» и «Лебеде», покинул Плимут, бросая вызов самому могущественному флоту мира. Корабли имели запасы продовольствия на год, были хорошо оснащены артиллерией, на борту «Паши» находились в разобранном виде пинассы, в экспедиции принимало участие 73 человека. Через 12 дней корабли достигли Канарских островов, а через 37 дней плавания они были уже в Карибском море. Корабли вошли в бухту, скрытую в густых зарослях, лежавшую в 50 милях от Номбре-де-Дьос. Дрейк намерен был, прежде всего, захватить казначейство города, где хранилось перуанское золото и серебро. Попытки захватить Номбре-де-Дьос, а затем Картахену, гавань на восточном берегу Дарьенского залива закончилась полным провалом. Дрейк пересмотрел свои планы: гораздо проще было овладеть перуанским золотом на дороге Панама-Номбре-де-Дьос. 3 февраля Дрейк вышел из тайного убежища и отправился вглубь Панамского перешейка всего с 50 людьми. Дрейк устроил засаду на дороге, в нескольких милях от Панамы: один из его проводников узнал, что из Панамы в Номбре-де-Дьос отправится караван из 100 мулов, причем восемь мулов, груженных золотом и драгоценными камнями. Но «золотых мулов» Дрейку не удалось захватить. Не слишком обескураженный этой неудачей, Дрейк возвратился на Атлантическое побережье и спустя некоторое время предпринял еще одну попытку нападения на «золотой» караван, теперь уже в окрестностях Номбре-де-Дьос: англичане и французы захватили примерно 7 тонн серебра. Примерно три четверти добычи пираты все же унесли в свое логово. В августе 1573 года экспедиция возвратилась в Плимут, вернулось всего 30 человек, но с огромным богатством.