Завершая рассмотрение этого вопроса, автор отмечает, что обеспечение прав и законных интересов потерпевшего в уголовном судопроизводстве является не только требующей решения важной социальной задачей, но и многоаспектной проблемой, в рамках которой надлежит исследовать и разрешить ряд крупных вопросов, связанных с: понятием потерпевшего в российском уголовном судопроизводстве; реализацией его прав и защитой интересов на разных этапах уголовного судопроизводства (в стадии возбуждения уголовного дела, предварительного расследования, в судах различных инстанций); обеспечением прав потерпевшего при реализации отдельных правовых институтов (участие этого субъекта в доказывании по уголовным делам; возмещение вреда, причиненного преступлением; компенсация расходов, понесенных в связи с участием в отправлении правосудия; осуществление следственных действий, а также деятельности на завершающем этапе расследования и др.). При этом необходимо выявить недостатки правового регулирования и осуществить теоретическое обоснование предложений по совершенствованию законодательства, а также обнаружить ошибки и нарушения, допускаемые в правоприменении, существенно влияющие на обеспечение прав и законных интересов потерпевшего, предложить механизмы ликвидации причин, их порождающих.
Далее соискатель обращается к исследованию одного из базовых вопросов - теоретических и правовых основ определения понятия «потерпевший» в уголовном судопроизводстве. Отмечается, что понятие потерпевшего, построенное в первую очередь исходя из содержания ч. 1 ст. 42 УПК РФ, часто и обоснованно подвергается критике. Его несовершенство не только является предметом научных дискуссий, но и реально препятствует обеспечению прав и законных интересов этого участника уголовного судопроизводства.
Вопрос о понятии потерпевшего неоднороден. Содержание научных изысканий, текста официальных документов (постановлений и определений высшего судебного органа, доклада Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, ведомственных нормативных актов и др.) позволяет сформулировать несколько его составляющих. В частности, спорным представляется момент наделения лица статусом потерпевшего, есть неясности и в вопросах определения рассматриваемого субъекта в уголовных делах, когда расследуются противоправные деяния лица, страдающего психическим заболеванием, или преступления, последствием которых явилась смерть лица. Имеются иные вопросы, не получившие должного законодательного регулирования, а поэтому влияющие на единообразие правоприменения.
Последовательно рассматривая каждый из этих аспектов, диссертант, опираясь на позиции ученых (В. П. Божьев, В. М. Быков, И. М. Ибрагимов, Е. Н. Клещина, С. В. Колдин, В. А. Семенцов, Д. В. Шаров и др.) и высших судебных органов, следственную и судебную практику, формулирует свои выводы и предложения, которые образуют составные части общей научной концепции.
Значительное внимание в работе уделено соотношению фактических и юридических начал при определении понятия потерпевшего. Игнорирование взаимосвязи этих двух компонентов, по мнению автора, и является одной из причин ненадлежащего обеспечения прав лица, пострадавшего от преступления, особенно на первоначальной стадии уголовного судопроизводства.
Рассматривая механизм формирования процессуального статуса потерпевшего, диссертант обозначает следующие его этапы: 1) фактическое претерпевание лицом вреда, который явился следствием совершенного уголовно наказуемого деяния; 2) обращение этого лица с заявлением о преступлении в правоохранительные органы либо вовлечение его в деятельность по проверке первоначальной информации о преступлении иным образом (например, при получении сообщения о преступлении из иного источника); 3) признание лица потерпевшим, оформленное соответствующим постановлением дознавателя, следователя, судьи, определением суда. При этом отмечается, что действующее уголовно-процессуальное законодательство не учитывает нахождение лица в фактическом положении потерпевшего, т. е. на первом этапе предложенной периодизации. Полный процессуальный статус потерпевшего лицо получает только на третьем этапе. законный потерпевший преступление судопроизводство
Неоднозначно отношение законодателя к пострадавшему на втором этапе, когда лицо по своей воле или волеизъявлению органов, осуществляющих судопроизводство, вовлекается в производство предварительной проверки сообщения о преступлении. Использование в таком случае понятия «заявитель», даже с учетом предлагаемых определений этого субъекта (И. А. Давыдов, Е. Н. Клещина, И. Н. Кондрат, И. В. Мисник, Н. Муженская, Г. Костылева, Д. В. Шаров), не является рациональным. Правовой статус данного участника уголовного процесса значительно уступает по объему прав статусу потерпевшего, что не позволяет лицу, которому преступлением причинен вред, надлежащим образом защищать свои интересы на первоначальном этапе уголовного судопроизводства. Использование понятия «заявитель» для обозначения лица, пострадавшего от преступления, в стадии возбуждения уголовного дела неоправданно и потому, что его содержание не охватывает всех ситуаций участия пострадавшего в рассмотрении и разрешении сообщений о преступлении. Нельзя решить данную проблему, по мнению соискателя, и посредством наделения лица статусом потерпевшего одновременно с решением вопроса о возбуждении уголовного дела (В. П. Божьев, А. П. Гуськова, Ю. И. Лаврешин, Д. Чекулаев и др.).
Диссертантом обосновывается точка зрения о том, что для сбалансирования фактического и юридического начала в понимании потерпевшего необходимо считать его таковым с момента совершения преступления, а в ходе уголовного судопроизводства, после установления необходимых оснований, подтверждать статус потерпевшего посредством принятия об этом решения, облекаемого в письменную форму. Оно может содержаться как в обособленном акте, так и в документе, отражающем иные решения, например, о возбуждении уголовного дела. Этот подход согласуется с позицией высших судебных органов. Конституционный Суд РФ и Верховный Суд РФ в разные годы рекомендовали правоприменителям учитывать фактическое положение лица, вовлеченного в сферу уголовного судопроизводства. Но, он не воспринят законодателем.
Далее автором рассматриваются иные вопросы, связанные с понятием потерпевшего, также подлежащие разрешению. Речь идет, например, о коллизиях понимания потерпевшего, проистекающих из противоречий, заложенных в п. 1 ч. 1 ст. 6 и ч. 1 ст. 42 УПК РФ, возможности признания лица потерпевшим при осуществлении производства о применении принудительных мер медицинского характера, недостаточной четкости законодательного регулирования тех ситуаций, когда последствием уголовно наказуемого деяния явилась смерть лица, и др. С учетом изложенного предлагаются дополнения и изменения, которые желательно внести в содержание ст. 42 УПК РФ.
В рамках настоящей главы обособлено рассматривается вопрос о необходимости принятия и содержании специального закона о потерпевшем. Анализ научных воззрений в этой части, а также предложенных законопроектов привел автора к убеждению о том, что нет необходимости в создании и принятии такого нормативного акта. Совершенствование правового статуса потерпевшего можно и необходимо осуществлять посредством корректировки действующего законодательства и, в первую очередь, уголовно-процессуального. В то же время актуальным является вопрос о возмещении и (или) компенсации вреда, причиненного преступлением. Он может быть разрешен как посредством повышения эффективности деятельности, связанной со взысканием соответствующих денежных средств с лиц, виновных в причинении этого вреда, так и путем создания механизма компенсации такого вреда за счет государства. И то и другое требует корректировки действующего законодательства, а также разработки дополнительной нормативной базы.
Здесь же соискателем анализируется высказанное в юридической литературе предложение (Е. Н. Клещина) о выделении в тексте Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации специальной главы, посвященной потерпевшему. Размещение указанной главы автор видит не в разделе II «Участники уголовного судопроизводства», а в разделе VIII «Предварительное расследование». Таким образом, правила признания лица потерпевшим не распространяются на судебные стадии уголовного судопроизводства. Это, по нашему мнению, не совсем верно. Кроме того, автор предлагает в указанную главу включить ст. 1751 «Порядок признания лица потерпевшим», 1752 «Допрос потерпевшего», 1753 «Особенности допроса несовершеннолетнего потерпевшего» в соответствующих формулировках. Представляется, что наименование (а, соответственно, и содержание) этих статей диссонирует с названием предлагаемой главы. В рамках Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации особенности получения показаний потерпевшего регламентируются одновременно с процедурой производства допроса, и это вполне удобно для правоприменителя с практической точки зрения.
Во второй главе «Обеспечение прав и законных интересов потерпевшего в ходе досудебного производства по уголовному делу (общие положения)», состоящей из четырех параграфов, рассматривается правовой и организационный аспекты участия потерпевшего в процессе доказывания по уголовному делу; деятельность следователя по возмещению вреда, причиненного потерпевшему преступлением; правовые и организационные вопросы применения в отношении потерпевшего мер безопасности, а также представительства интересов этого участника судопроизводства.
Включаясь в дискуссию о роли потерпевшего в доказывании по уголовным делам, автор акцентирует внимание на отдельных погрешностях, допущенных законодателем, неполноту правового регулирования, что и порождает расхождения в научных подходах.
В связи с этим формулируется вывод о том, что современное состояние законодательства позволяет потерпевшему занимать активную позицию в этой сфере деятельности. Однако он обладает правом, а не обязанностью, участвовать в процессе доказывания. Такое положение иногда не воспринимается правоприменителями, особенно при доказывании характера и размера вреда, причиненного преступлением. Анализ практики рассмотрения и разрешения уголовных дел показывает, что не только следователи и дознаватели, но и судьи перелагают обязанность доказывания этого обстоятельства на потерпевшего, что не является оправданным.
Диссертантом осуществлен сравнительный анализ первого предписания, содержащегося в ч. 1 ст. 73 УПК РФ. При этом предложены необходимые изменения, обеспечивающие конкретизацию и четкость нормативного регулирования.
Обращаясь к иным вопросам участия потерпевшего в доказывании (в том числе, на первоначальном этапе уголовного судопроизводства), которые вызывают наиболее острые дискуссии, автор, в частности, аргументирует свою позицию по поводу характера сведений, получаемых и представляемых потерпевшим в процессе доказывания, способа их получения, рассматривает процедуру «вхождения» таких сведений в материалы уголовного дела. При этом обосновывается необходимость корректировки п. 4 ч. 2 ст. 42, ст. 81, ч. 3 ст. 86 УПК РФ,
Отдельная часть данной главы посвящена анализу деятельности следователя (дознавателя) по возмещению вреда, причиненного потерпевшему преступлением. Используя аналитические материалы Верховного Суда РФ, сформированные в ходе подготовки проекта постановления Пленума Верховного суда РФ от 29 июня 2010 г. № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», результаты собственного изучения уголовных дел, автор констатирует неудовлетворительное состояние обеспечения прав и законных интересов потерпевшего в этой сфере.
Основными причинами этого явления выступает недобросовестное отношение со стороны следователей и дознавателей к доказыванию одного из обстоятельств, включенных в ч. 1 ст. 73 УПК РФ - характера и размера вреда, причиненного преступлением, а также, как было отмечено выше, переложение бремени доказывания этого обстоятельства на потерпевшего. Наиболее ярко это проявляется в тех ситуациях, когда речь идет об установлении размера компенсации морального вреда, что в диссертации подтверждено многочисленными примерами из практики.
Диссертант отмечает, что повышению эффективности деятельности в этой сфере способствовало бы осуществление надлежащего контроля и надзора за реализацией права потерпевшего на возмещение (компенсацию) вреда, причиненного преступлением. Автор считает также необходимым рекомендовать судам активнее реагировать на факты ненадлежащего осуществления деятельности органов расследования в сфере доказывания характера и размера вреда, причиненного преступлением, обеспечения при этом прав и интересов потерпевших посредством внесения частных определений или постановлений в порядке ч. 4 ст. 29 УПК РФ.
Возможно использование в этих целях и иных приемов. Так, для того чтобы побудить следователя надлежащим образом разъяснять потерпевшему его право на обращение с исковым заявлением, следует установить в законе правило, в соответствии с которым это действие будет оформляться отдельным протоколом. Кроме того, в данном документе следует отражать волеизъявление потерпевшего. В случае отказа от исковых притязаний в протоколе требуется указать причины такого отказа. Необходимо также усилить акцент на этих вопросах в предписаниях, определяющих содержание обвинительного заключения (обвинительного акта или постановления). От следователя необходимо потребовать обоснование в обвинительном заключении размера вреда, причиненного преступлением, а также изложение краткого содержания доказательств, подтверждающих эти обстоятельства. Подобные дополнения в нормах Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации следует сделать и относительно обвинительного акта (обвинительного постановления).
Далее соискатель обращается к исследованию вопросов, касающихся обеспечения безопасности потерпевших, которые в последние десятилетия находятся под пристальным вниманием ученых (М. А. Авдеев. Е. В. Бабкина, Л. В. Брусницын, О. А. Зайцев, Е. Н. Клещина, С. Л. Марченко) и законодателя. Однако анализ правоприменения приводит автора к выводу, что большая часть научных разработок и существующих нормативных предписаний остаются нереализованными. Так, исследование материалов уголовных дел и результатов интервьюирования граждан в пяти субъектах России показало, что 16,3% потерпевших испытывали реальную угрозу своей безопасности. В 76,8% случаев такая угроза была связана с причинением вреда здоровью, в остальных - уничтожением имущества либо тем и другим. В 9,2% случаев угроза была реализована. Только 31,6% от числа потерпевших обращались в правоохранительные органы по вопросу обеспечения своей защиты. Удовлетворены действиями, направленными на обеспечение безопасности, всего 2,1% от их числа. У 61,3% опрошенных нет уверенности в том, что их безопасность при оказании содействия правосудию будет соблюдаться надлежащим образом.