Изучение данного вопроса обозначило несколько основных причин ненадлежащего обеспечения безопасности потерпевшего в ходе уголовного судопроизводства. Во-первых, отсутствует должная осведомленность участников судопроизводства о средствах и механизме охраны их безопасности. Во-вторых, отмечена некорректная формулировка оснований применения мер безопасности. В-третьих, законом не предусмотрена ответственность за непринятие мер безопасности. Наконец, наблюдается неумение применять такие меры. Показательными в этом плане являются следующие результаты опроса практических работников (дознавателей, следователей, судей): 99,6% респондентов сочли неэффективными меры безопасности потерпевшего (таким образом они скрыли нежелание применять их); 97,1% их обозначили отсутствие опыта применения этих мер не только ими, но и сотрудниками подразделения, где они работают; 42,7% опрошенных указали на отсутствие технических возможностей применения данных мер.
В связи с этим предлагается внести изменения и дополнения в законодательство (в частности, в ч. 3 ст. 11, ч. 2 ст. 21, ч. 2 ст. 37, ст. 122, ст. 228 УПК РФ), а также осуществить ряд мер организационного характера.
Завершается рассмотрение общих вопросов обеспечения прав и законных интересов потерпевшего при осуществлении предварительного расследования анализа проблем, связанных с представительством интересов данного участника судопроизводства.
Автор акцентирует внимание на двух основных вопросах: определении понятия представителя потерпевшего в уголовном судопроизводстве и оплаты представительства.
При определении понятия, опираясь на позиции Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ и дискутируя с представителями уголовно-процессуальной науки и учеными-цивилистами (В. А. Азаровым, М. Х. Абдрахмановым, Е. Н. Клещиной, М. Мусаевым, Е. Г. Тарло, Д. В. Шаровым, С. С. Шишкиным, П. Г. Сычевым и др.), соискатель аргументирует вывод о том, что представителями потерпевшего могут быть адвокаты, а также иные лица, о допуске которых ходатайствует потерпевший, гражданский истец или частный обвинитель. Представителем потерпевшего, являющегося юридическим лицом, могут быть лица, правомочные в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации представлять его интересы. Полномочия представителя в этом случае должны быть подтверждены доверенностью, оформленной надлежащим образом. При участии в производстве по делу руководителя юридического лица его полномочия также должны быть удостоверены соответствующей доверенностью или другими документами. В качестве представителя лицо допускается по постановлению дознавателя, следователя, судьи или определению суда.
Относительно оплаты представительства интересов диссертант обосновывает необходимость дополнить ч. 2 ст. 131 УПК РФ пунктом 51, изложив его следующим образом: «51) суммы, израсходованные потерпевшим на представителя».
Третья глава «Законодательные и правоприменительные проблемы участия потерпевшего в производстве отдельных следственных действий», состоящая из четырех параграфов, посвящена рассмотрению комплекса вопросов обеспечения прав и законных интересов потерпевшего при осуществлении некоторых следственных действий.
Рассматривая значение законодательного и правоприменительного аспектов обеспечения прав и законных интересов потерпевшего при производстве допроса и очной ставки, автор обращается к соотношению категорий «право» и «обязанность» потерпевшего давать показания по уголовному делу. При этом он обосновывает суждение о том, что праву потерпевшего давать показания должна соответствовать обязанность должностных лиц обеспечить реализацию этого права, которая прямо не обозначена в действующем уголовно-процессуальном законодательстве. Обращается также внимание на специфику реализации права и обязанности давать показания в тех ситуациях, когда потерпевшим является юридическое лицо.
Изучению подвергнуты и иные вопросы обеспечения прав потерпевшего при производстве указанных следственных действий. В частности, сформулировано авторское мнение по поводу: правового регулирования использования свидетельского иммунитета; применения гипноза в ходе допроса потерпевшего; отношения следователя к версиям потерпевшего; мер безопасности потерпевшего при выполнении очной ставки; особенностей осуществления очной ставки с участием несовершеннолетнего потерпевшего и др.
В завершение этой части диссертации предлагаются варианты корректирования текста отдельных норм УПК РФ (п. 2 ч. 2 ст. 75, ст. 192 УПК РФ), приемы, которые позволят повысить эффективность обеспечения прав потерпевшего.
В рамках рассмотрения вопроса об участии потерпевшего в осмотре и освидетельствовании в первую очередь выясняется наличие возможности, а также необходимости участия потерпевшего в этих (и других) следственных действиях. Дореформенное законодательство эти вопросы не регулировало, хотя представители науки (Н. А. Селиванов, В. И. Теребилов, С. А. Шейфер и др.) настаивали на том, что уже в тот период участие потерпевшего в осмотре места происшествия было не только его правом, но и обязанностью.
Современный законодатель предпринял некоторые попытки урегулировать такие ситуации. В пункте 9 ч. 2 ст. 42 УПК РФ указано право потерпевшего «участвовать с разрешения следователя или дознавателя в следственных действиях, производимых по его ходатайству либо ходатайству его представителя». Однако рассматриваемое право потерпевшего может быть реализовано только при наличии двух условий: 1) следственное действие осуществляется по ходатайству потерпевшего или его представителя; 2) следователь разрешил присутствовать потерпевшему при производстве этого действия. По мнению соискателя, такие оговорки делают рассматриваемое право потерпевшего ограниченным. Это побудило настаивать на том, что для реальной защиты своих прав и законных интересов потерпевший должен иметь возможность присутствовать или даже участвовать (по желанию) во всех следственных действиях.
Автор указывает также на то, что из текста закона неясен механизм получения потерпевшим разрешения следователя на участие в следственном действии.
Продолжая толковать предписания п. 9 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, соискатель приходит к выводу, что здесь обнаруживается не только право потерпевшего, но и потенциал следователя в части привлечения данного субъекта к участию в следственном действии, которое можно определить как право, а не обязанность. Причем такое право следователя детерминировано теми же условиями, что и право потерпевшего: оно может быть реализовано в отношении любого следственного действия, о производстве которого потерпевшим заявлено ходатайство.
Диссертант особо подчеркивает, что с позиции более глубокого, всестороннего познания обстоятельств преступления участие потерпевшего в следственном действии представляется выгодным и полезным для следователя. Это подтверждается взятыми из практики правоприменения примерами, которые указывают на получение положительных результатов при осуществлении различных видов осмотра, в том числе являющихся составной частью других следственных действий (например, исследование фонограмм в рамках осуществления контроля и записи переговоров). Обращается также внимание на то, что в правоприменении к возможности данных действий сформировалось настороженное отношение.
В работе излагается авторский подход по вопросу о пределах принуждения потерпевшего при осуществлении освидетельствования. В связи с этим отмечается, что следователь (дознаватель) может и должен отказаться от производства освидетельствования потерпевшего, если такое действие невозможно произвести без применения жестких мер физического принуждения.
В завершение сформулированы изменения и дополнения, которые, по мнению соискателя, надлежит внести в ч. 5 ст. 177, ст. 180 УПК РФ. На основе изучения и обобщения значительного объема следственной практики сформулированы рекомендации по совершенствованию механизма производства указанных следственных действий, имеющие целью повысить эффективность обеспечения прав и законных интересов потерпевшего.
Рассматривая правовые и организационные вопросы участия потерпевшего в предъявлении для опознания, автор акцентирует внимание на принятии следователем решения о производстве этого следственного действия и процедуре его выполнения, в том числе в условиях, когда потерпевший отказывается в нем участвовать. С этих же позиций освещаются результаты анализа правоприменения и, в частности, приемов, применяемых при предъявлении для опознания. Предлагаются альтернативные способы получения доказательственной информации.
Автор обращает рассматривает основные ошибки и нарушения, допускаемые в этой сфере, в том числе в части обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства, и предлагает пути их устранения.
Анализ участия потерпевшего в проведении обыска и выемки показал недостаточную эффективность данных следственных действий. Причин этого явления несколько, причем не только правовых (непопулярность этих действий среди правоприменителей, отсутствие необходимой специальной техники и др.). С учетом тематики исследования, диссертант обращает внимание на то, что эффективность данных следственных действий может быть повышена посредством вовлечения в их производство потерпевшего, тем более что в ряде случаев этот участник уголовного процесса проявляет необходимую инициативу. В подтверждение приводятся немногочисленные, но все же существующие в правоприменении примеры, когда потерпевшим было оказано значительное содействие в обнаружении и изъятии вещественных доказательств. По мнению автора, весьма значительной может быть роль потерпевшего (его представителя) при производстве обыска и выемки по уголовным делам экономической направленности.
При возникновении необходимости производства обыска потерпевший, в зависимости от механизма совершения преступления, может подробно перечислить и обозначить объекты, которые подлежат обнаружению и изъятию при обыске и выемке в качестве вещественных доказательств. Вопросы участия представителей потерпевших при производстве обыска по уголовным делам экономической направленности имеют большое значение, так как среди них (особенно представляющих интересы потерпевшего - юридического лица) могут оказаться хорошо подготовленные для поисковой деятельности бывшие сотрудники правоохранительных органов, лица, обладающие знаниями в сфере бухгалтерского учета, и др. Такое положение представляет для органа расследования дополнительные возможности в поисковой деятельности при производстве обыска и выемки. Указанные потенциальные аспекты следователь должен выяснить и воспользоваться ими. Особенно это касается производства одновременных обысков, проводящихся в разных местах, в связи с чем задействуются в больших количествах транспорт, техника связи, фиксации и другие материальные и технические средства. При всех положительных сторонах рассмотренной выше деятельности она не получила широкого применения. Изучение материалов уголовных дел показало, что это имело место только в 0,7% случаев.
В связи с этим возникают и правовые вопросы, в частности, могут ли представителями потерпевшего выступать указанные выше лица. Анализ правовых предписаний, мнения ученых (Н. Н. Василенко, Д. А. Иванов, С. С. Шишкин), результатов изучения правоприменительной практики позволил соискателю дать положительный ответ на этот вопрос. Вместе с тем сформулирован ряд предложений по совершенствованию законодательства.
Принимая во внимание, что в ходе изложения данного материала были сформулированы положения по совершенствованию законодательства, тесно связанные с положениями, содержащимися в других статьях закона, в завершение рассмотрения вопроса автор представляет комплекс взаимосвязанных предложений, позволяющих сохранить логику и последовательность правового регулирования.
Четвертая глава «Основные направления обеспечения прав и законных интересов потерпевшего на этапе окончания предварительного расследования», состоящая из двух параграфов, посвящена рассмотрению теоретических, правовых и организационных вопросов, возникающих при прекращении уголовного дела (уголовного преследования) или его направлении с обвинительным заключением (актом, постановлением) прокурору.
Соглашаясь с мнением (О. В. Волынская, Н. А. Громов, Г. П. Химичева, О. В. Химичева) о том, что прекращение уголовного дела является одним из этапов, завершающих предварительное расследование, а деятельность в этой сфере может быть периодизирована, автор исследует вопросы обеспечения прав потерпевшего на каждом из ее этапов. Несовершенство законодательства, ошибки и нарушения при его применении обнаружены на каждом из них. В частности, отмечаются неточности и нечеткость, допущенные законодателем при регламентации оснований прекращения уголовного дела (уголовного преследования). Это порождает конкуренцию рассматриваемых оснований, ведущую в том числе к ненадлежащему обеспечению прав потерпевшего. Соискателем детально рассматривается соотношение правового регулирования оснований и условий прекращения уголовного дела (преследования) в связи с примирением сторон по делам частного и публичного обвинения. При этом предлагаются пути совершенствования законодательства. Проанализировано состояние нормативного регулирования и иных оснований. Акцентируется также внимание на наличии межотраслевых дискуссий в понимании и использовании отдельных условий прекращения уголовного преследования.
Обращено внимание на те погрешности, которые связаны с оценкой уровня доказанности условий принятия решения о прекращении уголовного дела (уголовного преследования), а также наличия необходимой их совокупности. Диссертант соглашается с мнением А. В. Ендольцевой о том, что вывод о нецелесообразности реализации уголовной ответственности конкретного лица должен основываться только на совокупности нескольких обстоятельств, которые характеризуют деяние, поведение лица, его совершившего, особенности личности правонарушителя, объективные факторы, не зависящие от воли данного лица, и др. При этом приводятся многочисленные примеры, когда в реальном правоприменении это правило не соблюдается. Так, почти во всех прекращенных в соответствии со ст. 28 УПК РФ уголовных делах отсутствовали доказательства, указывающие на деятельное раскаяние обвиняемого (подозреваемого); подтверждение возмещения причиненного преступлением вреда имело место только по 40,9% дел. По изученным уголовным делам, прекращенным по основанию, указанному в ст. 427 УПК РФ, возможность исправления несовершеннолетнего путем применения принудительных мер воспитательного воздействия была установлена лишь в половине изученных уголовных дел (51%). Об этом свидетельствует и официальная статистика: в 2011 г. прокурором и по его инициативе отменено 26 981, а в 2012 г. соответственно - 26 729 постановлений о прекращении уголовного дела (уголовного преследования).