Таким образом, ЗАО как потерпевшему сособственнику пришлось выходить с иском о признании своего права на 2/3 в праве собственности. Истец не учел, что при предъявлении иска необходимо владеть спорным имуществом. В связи с этим, суд отказал истцу в удовлетворении иска, к тому же обратил внимание истца на виндикационный характер иска.
Истец вновь обратился в суд уже с виндикационным иском и потребовал вернуть свою долю из чужого незаконного владения. Суды первой и апелляционной инстанции встали на сторону истца. При этом судом первой инстанции было определено, что приобретатель спорного имущества - ОАО «Петродворцовая электросеть» - не является добросовестным приобретателем, т.к. именно ОАО выдавало ЗАО техусловия на строительство подстанции.
Однако кассация отменила решение, т.к. согласно ст.301 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения. Цель предъявления такого иска - возврат конкретной вещи во владение лицу, доказавшему свои права на истребуемое имущество.
В связи с этим объектом виндикации во всех случаях может быть только индивидуально-определенная вещь, существующая в натуре.
Доля в праве, в отношении которой заявлены требования по настоящему иску, не является вещью, она не может находиться в фактическом владении какого-нибудь лица, поэтому не может быть истребована.
В своем определении Президиум ВАС РФ подчеркнул, что законодательство допускает такой вид имущества, как доля в праве собственности на неделимую вещь, при нарушении права на данный вид имущества его обладателю должна быть обеспечена защита. При этом под защитой нарушенного права имеется в виду не только возможность обращения в суд, но и возможность достижения в суде правового результата.
В Постановлении Президиум поддержал решения, вынесенные первой и апелляционной инстанциями и отметил, что они правильно рассматривали заявленные требования как иск о восстановлении права на долю с применением по аналогии правил ст. 301, 302 ГК РФ, которые обеспечивают стабильность гражданского оборота и гарантируют всем участникам спора в отношении такого имущества равные со всеми остальными собственниками и приобретателями права на защиту.
Здесь вновь возникает вопрос, который был поставлен в самом начале параграфа: можно ли сказать, что продавая общее долевое имущество первый собственник продал долю второго собственника? А.В. Егоров в своей статье отмечает, что это было бы как минимум нелогично: во-первых, не существует законодательных норм, постулирующих такое правило, а, во-вторых, никто не может передать больше прав чем имеет.
Рассматривая получение «цельного» права от неуправомоченного отчуждателя, автор отмечает, что в случае добросовестного приобретения положения закона как бы «восполняют» недостающие элементы сделки (как например право отчуждателя на распоряжение имуществом) в целях защиты приобретателя. Аналогичные идеи высказаны в трудах Б.Б. Черепахина. Согласно его подходу, приобретение от неуправомоченного лица имущества добросовестным приобретателем носит двусторонне-сделочный характер. Отсутствующее полномочие отчуждателя на распоряжение вещью восполняется добросовестностью приобретателя. Таким образом, случай добросовестного приобретения имущества - это единственное исключение из правила «никто не может передать прав больше, чем он имеет». Однако, это исключение применяется в силу закона и направлено на защиту прав добросовестного лица.
Одним из наиболее важных элементов состава добросовестного приобретения является владение вещью. Причем передача владения должна носить не только формально-юридический, но и фактический характер (то есть вещь должна быть вручена покупателю). Данная позиция выражена в п.6 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 N 126. В российской доктрине очень распространена точка зрения, согласно которой переход владения для совершения сделки купли-продажи не является обязательным требованием. Однако, для состава добросовестного приобретения это не так. Некоторые исследователи в своих трудах отмечают, что обязательность фактической передачи объекта усматривается в нормах ГК РФ, посвященных купле-продаже. С.А. Краснова отмечает, что несмотря на формализацию исполнения, продавец недвижимости, согласно п.1 ст. 556 ГК РФ должен осуществить фактическую передачу владения. Идею придания самостоятельного значения владению как хозяйственному господству над недвижимостью также усматривает в российском законодательстве А.Д. Рудоквас. Рудоквас А.Д. Комментарий отдельных положений Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» в свете грядущей реформы Гражданского кодекса Российской Федерации//Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации.2010. № 7. С.58.
Таким образом, при заявлении иска о виндикации вещи фактическое, «телесное» владение обязательно должно быть у приобретателя.
При отчуждении вещи владение ею создает видимость наличия у отчуждателя права на вещь Егоров А.В. Общая долевая собственность: механизм защиты прав сособственников // Вестник гражданского права. 2012. N 4. С. 38. Касаемо передачи доли, как пишет К.И. Скловский в Комментарии к Постановлению Пленума №10/22: «Спор о праве на долю в общей собственности по своей природе отличен от виндикационного иска. В рамках этого спора не истребуется вещь и вообще не затрагивается владение вещью. Как известно, субъекту отношений общей собственности для получения владения нужно использовать не виндикационный иск, а требование об установлении порядка владения и пользования общей вещью».
Что можно сказать про переход владения при отчуждении доли? При отчуждении доли не всегда можно определить, отчуждается ли одновременно владение, которое могло бы явственно указать третьим лицам на отчуждение самой доли. Как пишет А.М. Эрделевский «следовало бы разъяснить, как надлежит по аналогии применять правила, касающиеся владения вещью, к "владению" правом - ведь с обстоятельствами выбытия вещи из владения собственника или лица, которому она передана собственником, ст. 302 ГК связывает важные правовые последствия». Эрделевский А.М. О судебном подходе к защите вещных прав // СПС КонсультантПлюс. 2011. В данном случае владение, как видимость правообладания, осуществлялась над имуществом. То есть, поскольку была передана доля, сокрытая в вещи, и этой вещью владел приобретатель, то можно сказать, что видимость владения была и в отношении доли.
В качестве способа защиты права сособственника К.И. Скловский предлагает использовать иск о признании права, в котором обосновывается тот факт, что спорное право принадлежит истцу и упоминается о том, что оно не могло перейти третьим лицам по цепочке недействительных сделок. Стоит заметить, что реституция в данном случае неприменима. Как отмечается некоторыми авторами, применительно к проблеме защиты права на долю: «реституция возможна только в случае, если стороны спора о признании сделки недействительной и стороны самой сделки совпадают». Подшивалов Т.П. Арбитражная практика по спорам о виндикации доли в праве общей собственности // Право и экономика. 2013. N 4. С. 74 С таким мнением трудно согласиться, т.к. «условие, в силу которого истец может спорить о последствиях недействительной сделки только с тем, с кем он заключал и исполнял сделку, относится лишь к требованиям о возврате вещей или денег, переданных по недействительной сделке». Скловский К.И. Применение законодательства о собственности. Трудные вопросы: Комментарий Постановления Пленума ВС РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29 апреля 2010 г., Постановления Пленума ВАС РФ от 11 июля 2011 г. N 54, информационного письма Президиума ВАС РФ от 15 января 2013 г. N 153. М.: Статут, 2014.С. 84.
Защита права осуществляется, таким образом, путем иска о признании права за невладеющим участником общей долевой собственности, т.к. права своего он не терял. Однако, возникает проблема - третье лицо, добросовестный приобретатель, может быть лишенным права по основаниям, о которых он не знал до заключения сделки. То есть, возникает проблема, решение которой уже найдено в ст. 302 ГК РФ, только в отношении овеществленных объектов. Именно поэтому Президиум решил применить в данном деле нормы по аналогии.
Отметим, что в рассмотренном деле была продана не просто доля, а доля, сокрытая в вещи. В силу этого можно было осуществить и владение вещью. То есть применение норм о виндикации подходит только для конкретного случая, но не подходит, например, для защиты иных имущественных прав.
Таким образом, данное Президиумом разъяснение, закрепленное также в п.42 Постановления N 10/22 не может толковаться расширительно.
3.2 Защита права сособственника в случае продажи доли
В предыдущем параграфе были обозначены различия между защитой прав сособственников в случае продажи целой вещи с сокрытой в ней долей и защитой прав сособственников в случае продажи именно доли в праве. Подводя краткий итог, мы можем сказать, что применение норм о виндикации по аналогии к доле в праве возможно тогда, когда имело место продажа объекта общего долевого имущества. Данное Президиумом разъяснение, впоследствии закрепленное в тексте п. 42 Постановления Пленума ВАС и ВС РФ № 10/22: «…Если доля в праве общей долевой собственности возмездно приобретена у лица, которое не имело права ее отчуждать, о чем приобретатель не знал и не должен был знать, лицо, утратившее долю, вправе требовать восстановления права на нее при условии, что эта доля была утрачена им помимо его воли. При рассмотрении такого требования по аналогии закона подлежат применению статьи 301, 302 ГК РФ. На это требование распространяется общий срок исковой давности, предусмотренный статьей 196 ГК РФ».
Нами было отмечено, что обязательное условие применение виндикации, в том числе по аналогии, - это наличие владения у приобретателя. В предыдущем параграфе речь шла об особенной ситуации - следствием фактического владения имуществом являлась видимость владения долями в праве. Но не всегда доля в праве собственности передается третьему лицу как сокрытая в праве на всю вещь. В таком случае довольно сложно определить, что является «владением» применительно к доле.
Для обозначения перехода владения долей А.В. Егоров предлагает считать изменение записи в ЕГРН о собственнике доли в праве юридическим фактом, тождественным переходу фактического владения к приобретателю вещи. Владение по реестру можно назвать «книжным владением», то есть, в случае с правом на долю, такое владение - необходимый элемент для удовлетворения виндикационного иска. Итак, чтобы пострадавшему сособственнику выстроить защиту согласно п. 42 Постановления ВАС и ВС №10/22, необходимо, во-первых, доказать факт, право на долю было утрачено им помимо воли, а, во-вторых, указать, что владение находится в руках приобретателя ссылаясь на запись в реестре.
Такое толкование п. 42 Постановления 10/22 позволяет защитить права собственника доли в имуществе, тогда как, например, п. 58 и 59 того же Постановления действуют для защиты прав на само недвижимое имущество, а не на долю.
Хотелось бы отметить, что применение такой модели защиты актуально в случае, если сособственниками являются юридические лица, которые обладают «сложными» долями в праве. То есть, доля определяется не в простой пропорции: Ѕ, 1/3, ѕ и т.п., а в виде 1731/10000 или 51/743 в праве собственности. Кроме того, объектами права долевой собственности чаще всего выступают вещи, фактического владельца которых довольно трудно определить. Это может быть некоторое количество нежилых помещений и земельный участок, газопровод и иные объекты. В силу этих обстоятельств, вполне разумно выстраивать защиту по п. 42 Постановления 10/22, учитывая, что владение принадлежит лицу, указанному в ЕГРН.
Таким подходом при разрешении споров руководствовался ВАС РФ. Можно привести как минимум одно дело, определившее последующее развитие судебной практики по вопросу истребования доли - Постановления Президиума ВАС РФ от 13.09.2011 №3413/11. Истец по делу хотел истребовать из назаконного владения ответчика долю в размере 51/743 в праве собственности на земельный участок и несколько нежилых помещений.
В резолютивной части Постановления суд опирается на нормы ст. 302 ГК РФ и п.42 Постановления 10/22. Отмечается, что для удовлетворения иска необходимо, во-первых, установить факт выбытия имущества из владения истца помимо его воли, во-вторых, отсутствие у ответчиков законных оснований для такого владения, в-третьих, возможность индивидуализации и идентификации имущества, являющегося объектом права долевой собственности. При этом в Постановлении сказано, что «Изменение границ помещений путем их объединения не означает невозможности восстановления помещений в прежнем виде». Та же идея высказана и в отношении земельных участков.
В целом, анализ судебной практики по применению п.42 Постановления 10/22 показывает, что суды при ответе на вопрос истребовать ли долю опираются на механизм, предложенный Президиумом в вышеупомянутом Постановлении. Кроме того, важным оказалось и замечание о сохранении объектов права в виде индивидуально-определенных вещей даже при изменении границ: «…в связи со специфической особенностью земельных участков как объектов недвижимости, являющихся природными объектами, при образовании земельных участков путем деления прежнего участка природный объект не исчезает, меняется лишь описание границ» Определение Верховного Суда РФ от 06.06.2017 по делу N 305-ЭС17-1570, А41-69411/2013 // СПС «Консультант Плюс»., «Изменение границ помещений путем разделения помещений и уточнения их площади не означает невозможности восстановления помещений в прежнем виде». Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.10.2017 N 09АП-47251/2017-ГК по делу N А40-38870/2015 // СПС «Консультант Плюс».