Еще одним актором, который появился в коммеморативном пространстве в 1986 году, стали средства массовой информации. В 1986 год произошла замена главных редакторов ряда изданий, на страницах которых позднее происходило переосмысление отечественной истории в наиболее радикальной форме - «Огонек», «Московские новости».
Основным программным документом «исторической политики» явился доклад М. С. Горбачева на мероприятиях, посвященных 70-летию Октября. Именно после него фиксируется резкий всплеск публикаций по исторической тематике, прежде всего антисталинской направленности. Понимая, какое значение в советское время придавалось выступлению первых лиц, можно уверенно констатировать, что в докладе сфокусирована программа партии, по которой должно было пересматриваться советское прошлое.
Некоторые реперные точки программы вызывали споры в Политбюро еще на момент ее разработки. Так, В. А. Медведев, бывший с 1986 г секретарем ЦК КПСС, а с ноября 1988 года - председателем Идеологической комиссии ЦК КПСС и входивший в ближайший круг Горбачева, в своих мемуарах вспоминает о внутренних дискуссиях, происходивших весной 1987 года по вопросам оценки прошлого. «Я высказался против массированного перенесения огня с брежневского периода на 1920-е - 1950-е годы». [15] По его словам, обоснование перестройки получилось несколько односторонним, получилась примерно такая схема: в 1920-е годы отступили от Ленина, от принципов социализма, после 1953 года пытались поправить дело, но не довели его до конца, а вот теперь, «на новом витке исторической спирали... возрождаются во всей чистоте идеи Октября».[15] Вносили свои коррективы в доклад и другие участники его обсуждения. Так, например, Е. К. Лигачев предложил усилить тему кулачества и отметить, что Ленин хотел уничтожить кулачество, как класс. С данной трактовкой позиции Ленина Горбачев не согласился, отметив, что Ленин хотел лишь ограничить кулачество, и добавил при этом, что «вообще это было время, когда с людьми не считались». [14, С.253] Спор перешел в плоскость личного опыта, Лигачев рассказал историю своей юности, подчеркивая, что о людях заботились тогда и он чувствовал блага советской власти. После этого Горбачев вычеркнул из доклада слова о том, что в 1930-е годы с людьми не считались. [14]
В итоге, доклад «Октябрь и перестройка: революция продолжается», с которым М. С. Горбачев выступил на заседании ЦК КПСС, Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР, посвященном 70-летию Великой Октябрьской революции, 2 ноября 1987 г, стал стартом реализации политики памяти. В докладе М. С. Горбачев заявил о необходимости переосмысления исторического прошлого страны, прежде всего, официальной концепции советской истории. Им были обозначены векторы исторической политики, выработанной властью, будущая тематика пересмотра советской истории. Как выглядела коммеморационная программа? Во-первых, неоднократно была отмечена выдающаяся роль Великой Октябрьской Социалистической революции, которой нет, и не было альтернативы. Это значит, что новая концепция истории должна была конструироваться в соответствии с политической доктриной «обновления социализма». Во-вторых, М. С. Горбачев провел демаркационную линию со сталинским наследием, ввел в открытую политическую риторику такие понятия, как «административно-командная система», «деформации социализма», «сталинские преступления», что наполнило соответствующими смыслами развернувшуюся сразу после доклада в полную меру кампанию по десталинизации.
Мы можем выделить три основных вектора политики памяти в перестроечный период. Во-первых, это изменение коммеморации Октября. В 1987 году советские издания должны были популяризировать идеи «обновленного социализма», лейтмотивом которого был лозунг «Назад к Ленину!», поэтому практически во всех советских газетах и журналах увеличился поток публикаций, которую условно мы называем «октябриана» и «лениниана». Главная мысль юбилейной коммеморативной кампании 1987 года «Октябрь продолжается» заключалась в том, что существует неразрывная связь Октября и перестройки. Этот тезис и необходимо было развивать в средствах массовой информации.
В начале 1987 года в «Московских новостях» выходит статья Егора Яковлева «Завещание», [16] ставшая знаковой для западных экспертов, что в СССР начинается процесс десталинизации. Шведская газета «Свенска дагбладет»( Svenska Dagbladet - авт.) , рецензируя эту статью в номере за 23.01.1987, пишет: «тем самым советские СМИ «вновь начали продолжавшийся короткий период процесс десталинизации»…Разумеется, это полностью совпадает с интересами М.Горбачева в проводимом им курсе на полное отмежевание от диктатора Сталина». [17]
В юбилейный год в коммеморации Октября появился дополнительный пласт: государству было необходимо не просто обновить миф об октябрьских событиях, а прежде всего, закрепить в культурной памяти советского общества ассоциацию перестройки и революции, а также начать процесс отмежевания от сталинского периода. Дискурс «обновленного социализма» стал первым шагом к антисталинскому дискурсу, в полной мере развернувшемуся на страницах газеты в ближайшее после юбилейных мероприятий время и далее в 1988-1989 гг.
Вторым ключевым вектором исторической политики стала кампания по реабилитации жертв сталинских репрессий.В своем докладе М. С. Горбачев обозначил, что народу необходимо сказать правду и восстановить историческую справедливость по отношению к тем, кто погиб во время массовых репрессий. Тогда же, во время торжественных мероприятий по поводу 70-летия Октября, состоявшихся 2-3 ноября 1987 года, он заявил, что в СССР будет создаваться (правда, она к тому моменту уже была создана) специальная комиссия по реабилитации.
Кампания по массовой реабилитации была инициирована еще летом 1987 года. Сначала М. С. Горбачев пригласил к себе секретарей ЦК и ознакомил их с материалами, созданной при Н.С. Хрущеве комиссии Н. М. Шверника по расследованию политических судебных процессов 1930-х годов. Оно было закончено в 1962 году, и выводы представлены в ЦК. Хрущев информировал о них членов тогдашнего Президиума ЦК, но дальнейшего хода им не дал. [15] Горбачев считал, что должна была быть создана комиссия по реабилитации и работа в направлении реабилитации продолжена.
28 сентября 1987 года эта специальная «Комиссия Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30-40-х и начала 50-х годов» была создана. Председателем Комиссии был назначен член Политбюро М. С. Соломенцев, после его ухода на пенсию осенью 1988 года этот пост занял А.Н. Яковлев. Комиссия изучала архивные материалы, связанные с репрессиями, а также рассматривала многочисленные заявления и жалобы граждан, которые просили сообщить о судьбе родственников, датах их смерти, местах захоронений.
Появление комиссии по реабилитации вызвало большой интерес у западных СМИ. По итогам торжественного заседания в Кремле 3 ноября в пресс-центре 70-летия Октября состоялась пресс-конференция члена Политбюро ЦК КПСС, секретаря ЦК КПСС А. Н. Яковлева. На пресс-конференции присутствовало более 600 человек, из них - более 350 иностранных корреспондентов. Самым дискутируемым оказался как раз вопрос о создании комиссии по реабилитации. Из 19 вопросов, которые успели задать иностранные журналисты А. Н. Яковлеву - 8 касались непосредственно начинающейся кампании по реабилитации. Данные вопросы задавали журналисты из ФРГ, Великобритании, Испании, Франции, Ирландии. [18] Эта пресс-конференция любопытна для понимания отношения иностранных СМИ к разворачивающейся в СССР кампании по реабилитации, поэтому остановимся на некоторых вопросах подробнее, тем более, что полной стенограммы в СМИ не публиковалось, мы используем стенограмму, хранящуюся в архиве А.Н. Яковлева:
Корреспондент газеты «Кельнер-штадт анцайгер», ФРГ, увидел в докладе Горбачева директиву для дальнейшей работы историков: «как надо понимать совокупность всех тех исторических оценок, которые были даны в докладе М.С. Горбачева насчет второй половины 1920-1930 годов и послевоенного периода? Как моментальный снимок сегодняшних знаний, сведений, взглядов или как указание, может быть даже директиву, которая направляет будущие исторические исследования и в определенной степени ограничивает, сужает диапазон возможных выводов, к которым могут прийти историки при изучении архивов, и в своей деятельности в целом?» [18, Л.14]
В своем ответе А. Н. Яковлев не согласился с той мыслью, что «доклад может являться какой-то директивой, ограничивающей рамки дальнейших исследований. «Мы смотрим на освещение этого периода, тех событий, о которых идет речь, как на возможность для науки и дальше развивать, организовывать изучение, изучать глубже, полнее исторические события в интересах общества, в интересах познания, в интересах науки и в интересах людей, которые хотят знать это прошлое, оценивать его правильно, заинтересованно и главное, извлекать уроки». [18]
Отвечая на вопрос журналиста «Монд», Франция, который поинтересовался, «какое задание будет иметь комиссия для выяснения событий 1930-х, кто является ее членом и председателем и когда она должна будет сделать свой доклад, Яковлев пояснил, что на данный момент «принято принципиальное решение о создании такой комиссии, но она еще не персонифицирована. Что же касается ее мандата, то могу лишь сделать предположение: комиссия, видимо, должна тщательно изучить документы, связанные с репрессиями этих лет, определить фальсифицированы ли они или обоснованы, и затем вынести рекомендации». Журналист «Дейли телеграф» поинтересовался, почему М. С. Горбачев заявил о том, что тысячи людей погибли, «ведь в духе гласности было бы точнее, чтобы он заявил о миллионах погибших», на что Яковлев отреагировал следующим образом: «Почему вы думаете, что если бы он сказал миллионы, то это была бы большая правда, чем когда он сказал - тысячи? Это ваша точка зрения. Я знаю те цифры, которые гуляют на Западе, многие из них просто лежат на совести людей. Даже у нас иногда появляются цифры, которые просто не соответствуют действительности». [18, Л.56-57]
Сразу после 70-летия Октября в СМИ развернулась активная информационная кампания по восполнению «белых пятен». Во всех городах и регионах агитаторы и пропагандисты должны были донести до населения основные положения доклада М. С. Горбачева, посвященного 70-летию Октября. В инструкциях идеологического отдела было указано, что выступающие должны сделать акцент на следующих тезисах: ничто не может сравниться с Великой Октябрьской социалистической революцией, впервые давшей человеку подлинную власть, свободу и независимость. А также подчеркнуть в ходе выступления, что в докладе М. С. Горбачева весомо прозвучала «историческая» тема, объективно и ответственно проанализированы истоки, причины и последствия исторических событий и действий личностей. [19] В это же время А. Н. Яковлев, регулярно встречаясь с представителями СМИ, давал рекомендации в проведении антисталинской кампании, призывал к увеличению публикаций, осуждающих репрессии 1930-1950-х годов. «Все двери, все пути для такого поиска ныне открыты - в науке, искусстве, публицистике. Об этом прямо сказал М.С.Горбачев в докладе на юбилейных торжествах 2 ноября <…> Положения доклада - начало, а не завершение такого анализа. Есть уже и продолжение - деятельность Комиссии по рассмотрению дел 30-х, 40-х, 50-х годов. [20]Были случаи, когда редактора жаловались Яковлеву на то, что «порою увлекшись «белыми пятнами» в публикациях, забывается сама основа - история». Так на встрече с редакторами республиканских, областных, городских газет, проходившей 4 декабря 1987 года, Яковлеву задали такой вопрос: «В последнее время есть примеры, когда «белые пятна» противопоставляются основе, больше того, основу пытаются заменить «белыми пятнами». В республиках выходят на первый план «белые пятна», а главные герои истории - не репрессированные - замалчиваются. Согласны ли Вы, что восстановление справедливости одинаково должно распространяться на всех?» [21]
В своем ответе Яковлев призвал терпимее относиться к тому, как идет сейчас кампания по восполнению «белых пятен». «Почему бы я потерпимее отнесся к «белым пятнам», как все это делается. Тут бывают и случайности, иногда не совсем верные. Но понимаете, здесь есть еще и такой психологический эффект: мы слишком долго замалчивали, товарищи, замалчивали. Пусть напишут историю. Она покажет, что здесь так, что не так ». <…> «Нет, о «белых пятнах» надо писать. Повторяю, там пока мы не все понимаем, не все может быть ладно. Но давайте потерпим, кому, что не нравится, а кому интересно - пусть почитает, а кто не согласен - пусть не согласится. Подал же один в суд на «Огонек» в защиту Сталина. Пусть суд решит: он прав или нет. [21, л. 51] Учитывая, что историческая политика - это сознательное, целенаправленное конструирование собственной истории, оценок и трактовок прошлого государственными институциями, то регулярные встречи с представителями СМИ и даваемые на них рекомендации по трактовке советского прошлого идеологами перестройки также можно рассматривать в качестве аргумента в пользу того тезиса, что в годы перестройки мы столкнулись с исторической политикой.
Мы провели контент-анализ газеты «Московские новости», пик публикационной активности по теме репрессий пришелся на 1988 год. В этот год в газете вышло 54 публикации по исторической тематике, 21 из них касалась темы «сталинских репрессий». Как видно из графика, «кампания по десталинизации» после доклада Горбачева развернулась масштабно, буквально волной накрыла СМИ, но уже после 1989 года количество публикаций по теме репрессий резко сократилось, отмечается существенный спад.
Комиссия по реабилитации положила начало созданию новой коммеморационной инфраструктуры для реализации исторической политики и созданию нового нарратива советской истории. Позже в этом коммеморационном поле появились другие участники: общество «Мемориал», комиссия по делу пакта Молотова-Риббентропа, работающая во время I съезда народных депутатов, которую возглавлял А.Н. Яковлев, заместителем председателя был историк Ю. Афанасьев и другие.
В это время в разных городах страны начали происходить встречи бывших узников и членов семей, в Москве первая такая встреча состоялась осенью 1988 года. У каждого участника встречи была своя история переживаний трагедии «большого террора». Общение с репрессированными, «живыми местами памяти», давали возможность ощутить присутствие прошлого, прервалась практика молчания. Воспоминания жертв соединялись в коллективную память, формировался новый нарратив советского прошлого. Это был тот период, когда новый нарратив конструировался в первую очередь на личных воспоминаниях, на устной истории, а не на исследованиях профессиональных историков.