Статья: От Лазаря до петрашевцев: воображение Сибири в аллегорической повести Н.Д. Ахшарумова Граждане леса

В частности, к подобному выводу приходила уже современная писателю критика, дипломатично «не заметившая» типологической связи повести с романом «Преступление и наказание»:

Скажем еще раз: критика становится в тупик перед таким произведением, как «Жители леса». Что это такое? Сатира на кабинетные утопии Лазаря, лишенные практичности или вообще на государственное устройство, так как в конце концов община все-таки распадается, несмотря на совершенно уже практическое управление Елисеича? Сатира на суеверие, так как поклонение «великой мухе» изображено в самом карикатурном виде, или вообще отрицание необходимости каких бы то ни было религиозных верований для народа, так как никакой другой религии, кроме этого поклонения великой мухе, в лазаревой общине не было, и так как это поклонение умышленно противопоставлено рациональному устройству общины? Думал ли автор представить в лице Елисеича какого-нибудь известного политического интригана, или должны мы верить автору, что он и впрямь просто захотел потешить читателей сказочкой, вдохновившись помещенным в том же журнале книжки журнала трактатом об умственной жизни животных? Но этот трактат - серьезный трактат...

Итак, тайна творчества г. Ахшарумова остается тайною. [42. C. 2] В толстых журналах повесть Ахшарумова критической оценки не встретила..

В заключение зададимся вопросом о параметрах пространственного воображения. Небогатая событиями летопись жизни Николая Ахшарумова, ведущего после 1849 г. жизнь литературного затворника, позволяет составить представление об основных маршрутах его путешествий - обычно это была западная Европа, европейская (Псков, Москва) и южная части России (Кавказ, Полтава). Доподлинно известно, что дальше Перми писатель никогда не выезжал, ни в Сибири, ни на Дальнем Востоке он также не был. Он игнорировал путевые очерки и записки, рассказы знакомых (Гончарова, Чаева и Достоевского), карты и атласы. Более того, создавая свою аллегорическую повесть, он - эрудированный читатель своего времени - нарочито отказывается от каких-либо этнографических реалий, создавая максимально обобщенный сюжетный топос.

Итак, Ахшарумов создавал пространство с чистого листа. Обращаясь к самой примитивной модели сибирского текста и отталкиваясь от сильных текстов (вероятнее всего, «Войнаровского» и «Преступления и наказания»), Ахшарумов интуитивно определил два его предела: повесть, начинающаяся как история Нового Света, заканчивается схождением в царство мертвых. Сибирь, ставшая частью идеологического проекта и обнаружив возможности для утопического восприятия, оказалась обратимой и легко транспонируемой в антиутопию.

Таким образом, несмотря на невысокое эстетическое качество и многочисленные формальные огрехи В стилевом плане «Граждане леса», отчасти ориентированные на манеру «Народных русских сказок» Афанасьева, являются, пожалуй, одним из самых слабых произведений Ахшарумова. Единственный способ оправдания много-численных речевых ошибок и грубых нарушений нормативного языка видится нам в нарратологическом подходе к произведению: учитывая, что большинство действующих лиц, согласно конвенциям повествования, - животные, можно предположить, что эпос о Лазаре является фольклорным текстом, не написан-ным, а рассказанным. Этот рассказ, в духе песен Г. Лонгфелло, осуществлен не на литературном языке, а имитирующем и искажающем этот язык наречии жи-вотных (в конце повести эпос о Лазаре слагают поющие птицы)., «Граждане леса» остаются одним из значимых свидетельств пространственного воображения, позволяя увидеть в выборе топоса как идеологические (от Икарии до фаланстера), так и условно биографические коннотации (от семейных преданий до политических анекдотов).

Опыт сибирской «Икарии» воплотится в дальнейшем в поздней антиутопии писателя «Ванзамия» Сошлемся на интервью А. Рейтблата, которому принадлежит заслуга введения текстов писателя в научный оборот: «... у Ахшарумова есть повесть «Граждане ле-са», которая за восемьдесят лет до оруэлловского «Скотного двора» написана на тот же сюжет и во многом предвосхищает ее идейный конфликт» [43]., время и действие которой отнесено дальше от земли - в космос и другие галактики. После идеологического воображения Сибири такой исход выглядит закономерным.

Приложение

Д.Д. Ахшарумов Херсонь (1850)

Степная глушь, Сибирь вторая, Херсонь, далекая Херсонь В начале текста проводится мысль о тождестве Херсонской и Сибирской ссы-лок. Речь может идти исключительно о пространственном воображении, поскольку Дмитрий Ахшарумов, как и его брат Николай, никогда не был в Сибири., Куда, российский снег бросая, Меня завез курьерский конь.

Зима без снега, ветер, вьюга Оледеневших средь равнин;

А летом солнца зной, недуги, - Вот край, где я живу один!

Где я, тоску превозмогая,

Хожу и бледный и худой,

С обритой полуголовой - Под тяжкой лапой <Николая> Рифма восстановлена по изданию: [44]..

В неволе жизнь моя томится, Среди убийц, среди воров,

Ах, лучше мне они сторицей, Чем мир жиреющих рабов Антитеза повторяет гражданский пафос речи 7 апреля 1849 г.: «Мы живем в столице безобразной, громадной, в чудовищном скопище людей, томящихся в однообразных работах, испачканных грязным трудом, пораженных болезнями, развратом; скопище разрозненное все семействами, которые вредят друг другу, теряют время и силу и обедняются в бесполезных трудах. И там за столицей ползут города: единственная цель, высочайшее счастье для них, апогея их вели-чия недосягаемого - сделаться многолюдным, развратным, больным, чудовищ-ным, как столица!» [38. С. 24].;

Здесь душно, грязно, вши заели,

Я худ и голоден всегда,

Но и они все похудели,

И их замучила беда!

Мое исполнилось желанье - Из каземата вышел я Во многолюдное собранье Людей-страдальцев, как и я! Мотив избавительной ссылки близок тематике «Войнаровского» К. Ф. Рылеева.

Текст воспроизводится по книге: [39]. Точная датировка стихотворения неизвестна.

В невысоком по художественному качеству тексте проводится мысль о тождестве Сибирской и Кавказской ссылок. Психологическая характеристика героя во многом соответствует портрету ссыльного Лазаря в повести Н.Д. Ахшарумо- ва «Граждане леса».

Текст публикуется по правилам современной орфографии и пунктуации.

Литература

Сибирская тема в периодической печати, альманахах и сборниках XIX века (1800-1900 гг.) / сост. А. А. Богданова. Новосибирск : Новосиб. гос. пед. ун-т, 1970. 53 с.

Меднис Н.Е. Сибирские рассказы В.Г. Короленко в контексте русской литературы и культуры XIX века // Сибирские страницы жизни и творчества В.Г. Короленко / отв. ред. Е.А. Куклина. Новосибирск : Наука, 1987. С. 54-63.

Меднис Н.Е. Кавказ и Сибирь как два топоса русской литературы и культуры XIX века // Русский травелог XVIII-XX веков: маршруты, топосы, жанры и нарративы. Новосибирск : Изд-во НГПУ, 2016. С. 21-36.

Душечкина Е.В. «От Москвы до самых до окраин...»: Формула протяжения России // Риторическая традиция и русская литература. СПб. : Изд-во СПбГУ, 2003. С. 108-125.

Тюпа В.И. Мифологема Сибири: к вопросу о «сибирском тексте» русской литературы // Сибирский филологический журнал. 2002. № 1. С. 27-35.

Сибирь в контексте мировой культуры / науч. ред. А. П. Казаркин. Томск : Сибирика, 2003. 216 с.

Сюжетно-мотивные комплексы русской литературы / науч. ред. Е.К. Ромодановская. Новосибирск : Гео, 2011. 311 с.

Сибирский текст в национальном сюжетном пространстве / науч. ред. К.В. Анисимов. Красноярск : СФУ, 2014. 237 с.

«Идеологическая география» Российской империи: пространство, границы, обитатели / науч. ред. Л.Н. Киселева. Тарту : Universitas Tartuensis, 2012. 565 с.

Русский травелог XVIII - начала XX веков: аннотированный указатель / под ред. Т.И. Печерской. Новосибирск : Немо Пресс, 2018. 829 с.

Aizlewood R. Leskov's Ledi Makbet Mtsenskogo uezda: Composition and Symbolic Framework // The Slavonic and East European Review. 2007. № 3. P. 401440.

Анисимов К.В. Восточный травелог русской литературы XIX в.: «воображение» имперских окраин и поэтика повествования (предварительные замечания) // Имагология и компаративистика. 2014. № 1. С. 5-21.

Bloom H. The Anxiety of Influence: A Theory of Poetry. New York : Oxford University Press, 1973. 157 p.

Володина Н.В., Сумарокова Л.А. Н.Д. Ахшарумов о романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» // Вестник Череповецкого государственного университета. 2015. № 4. С. 65-69.

Ахшарумов Н. Преступление и наказание. Критика // Всемирный труд. 1867. № 3. С. 130-154.

Ахшарумов Н. Граждане леса // Всемирный труд. 1867. № 4-6.

Ахшарумов Н. На высоте // Всемирный труд. 1868. № 5.

Светлов Л.Б. Русский антиклерикальный памфлет XVIII в. [Ф.И. Дмитриев-Мамонов, «Дворянин-философ»] // Вопросы истории религии и атеизма : сб. ст. М. : Изд-во АН СССР, 1956. Вып. 4. С. 373-382.

Кучеренко Г.С. Сенсимонизм в общественной мысли XIX века. М. : Наука, 1975. 358 с.

Ланин Б.А. Русская литературная антиутопия. М. : Российский открытый университет, 1993. 199 с.

Ковтун Е.Н. Поэтика необычайного. Художественные миры фантастики, волшебной сказки, утопии, притчи и мифа. М. : Изд-во МГУ, 1999. 308 с.

Русские утопии / сост. В.Е. Багно. СПб. : Terra Fantastica, 1995. 350 с.

Геллер Л., Нике М. Утопия в России / пер. с фр. И.В. Булатовского. СПб. : Гиперион, 2003. 312 с.

Егоров Б.Ф. Российские утопии: исторический путеводитель. СПб. : Ис- кусство-СПб., 2007. 416 с.

Русский проект исправления мира и художественное творчество XIX- XX веков / отв. ред. Н. В. Ковтун. М. : Флинта, 2014. 403 с.

Казаков А.А. Ценностная архитектоника произведений Достоевского. Томск : Изд-во ТГУ, 2012. 254 с.

Касаткина Т.А. Воскрешение Лазаря: опыт экзегетического прочтения романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» // Священное в повседневном: Двусоставный образ в произведениях Ф.М. Достоевского. М. : ИМЛИ РАН, 2015. С. 187-216.

Даркевич В.П. Народная культура Средневековья: Пародия в литературе и искусстве IX-XVI вв. М. : Наука, 1992. 285 с.

Тургенев И.С. Полн. собр. соч. : в 30 т. М. : Наука, 1980. Т. 7. 559 с.

Современник. 1866. № 2.

Between Dream and Nature: Essays on Utopia and Dystopia / ed. by D. Baker- Smith, C.C. Barfoot. Amsterdam : Rodopi, 1987. 236 p.

Герцен А.И. Собр. соч. : в 30 т. М., 1956. Т. 8. 518 c.

Семевский В.И. Вступительная статья // Ахшарумов Д. Из моих воспоминаний (1849-1851 г.). СПб. : Изд-е «Общественной пользы», 1905 (без пагинации).

Философский век. Альманах. Вып. 12: Российская утопия: От идеального государства к совершенному обществу. СПб. : Санкт-Петербургский Центр истории идей, 2000. 321 с.

Riasanovsky N. Foureierism in Russia: An Estimate of the Petrashevcy // American Slavic and East European Review. 1953. № 3. P. 289-302.

Kaplan F. Russian Fourierism of 1840's: A contrast to Hertsen's Westernism // American Slavic and East European Review. 1958. № 3. P. 161-172.

Уланов В.Я. Политические процессы николаевской эпохи. Петрашевцы. М. : Изд. В. Саблина, 1907. 280 с.

Дело петрашевцев. М.; Л. : Изд-во АН СССР, 1951. Т. 3. 518 с.

Ахшарумов Д. Из моих воспоминаний (1849-1851 г.). СПб. : Изд-е «Общественной пользы», 1905. 305 c.

Зотов В.Р. Петербург в сороковых годах // Исторический вестник. 1890. № 2.

Первые русские социалисты / сост. Б.Ф. Егоров. Л. : Лениздат, 1984. 390 с.

Голос. 1867. № 177. 29 июня.

Рейтблат А. Как становятся социологами литературы. URL: https://gorky.media/context/kak-stanovyatsya-sotsiologami-literatury/

Поэты-петрашевцы. Л. : Советский писатель, 1940. 296 c.

References

Bogdanova, A.A. (1970) Sibirskaya tema v periodicheskoy pechati, al'manakhakh i sbornikakh XIX veka (1800-1900 gg.) [The Siberian theme in periodicals, almanacs and collections of the 19th century (1800-1900)]. Novosibirsk: Novosibirsk State Pedagogical University.

Mednis, N.E. (1987) Sibirskie rasskazy V.G. Korolenko v kontekste russkoy literatury i kul'tury XIX veka [Siberian stories by V.G. Korolenko in the context of the 19th-century Russian literature and culture]. In: Kuklina, E.A. (ed.) Sibirskie stranitsy zhizni i tvorchestva V.G. Korolenko [Siberian pages of the life and work of V.G. Korolenko]. Novosibirsk: Nauka. pp. 54-63.

Mednis, N.E. (2016) Kavkaz i Sibir' kak dva toposa russkoy literatury i kul'tury XIX veka [Caucasus and Siberia as two topoi of the 19th-century Russian literature and culture]. In: Bogodyorova, A.A. (ed.) Russkiy travelog XVIII-XX vekov: marshruty, toposy, zhanry i narrativy [Russian travelogue of the 18th-20th centuries: routes, topoi, genres and narratives]. Novosibirsk: Novosibirsk State Pedagogical University. pp. 21-36.

Dushechkina, E.V. (2003) “Ot Moskvy do samykh do okrain...”: Formula pro- tyazheniya Rossii [“From Moscow to the very outskirts . . .”: The formula for expanding Russia]. In: Bukharkin, P.E. (ed.) Ritoricheskaya traditsiya i russkaya literatura [Rhetorical tradition and Russian literature]. St. Petersburg: St. Petersburg State University. pp. 108-125.

Tyupa, V.I. (2002) Mifologema Sibiri: k voprosu o “sibirskom tekste” russkoy literatury [The Mythologem of Siberia: On the “Siberian text” of Russian literature]. Sibirskiy filologicheskiy zhurnal - Siberian Journal of Philology. 1. pp. 27-35.

Kazarkin, A.P. (ed.) (2003) Sibir' v kontekste mirovoy kul'tury [Siberia in the context of world culture]. Tomsk: Sibirika.

Romodanovskaya, E.K. (ed.) (2011) Syuzhetno-motivnye kompleksy russkoy literatury [Plot and motif complexes of Russian literature]. Novosibirsk: Akad- emicheskoe izd-vo “Geo”.

Anisimov, K.V. (ed.) (2014) Sibirskiy tekst v natsional'nom syuzhetnom pros- transtve [Siberian text in the national plot space]. Krasnoyarsk: Siberian Federal University.

Kiseleva, L.N. (ed.) (2012) "Ideologicheskaya geografiya" Rossiyskoy imperii: prostranstvo, granitsy, obitateli [“Ideological Geography” of the Russian Empire: Space, Borders, Inhabitants]. Tartu: Universitas Tartuensis.