Материал: ОТВЕТЫ по истории психологииу

Термин «мера удовлетворенности потребности» позволяет нам лучше понять тезис об актуализации более высокой потребности после удовлетворения более низкой. Особо следует подчеркнуть, что процесс актуализации потребностей не внезапный, не взрывной, скорее следует говорить о постепенной актуализации более высоких потребностей, о медленном пробуждении и активизации. Например, если потребность А удовлетворена только на 10 %, то потребность В может не обнаруживаться вовсе. Однако, если потребность А удовлетворена на 25 %, то потребность В «пробуждается» на 5 %, а когда потребность А получает 75 %-ое удовлетворение, то потребность В может обнаружить себя на все 50 % и так далее.

Неосознаваемый характер потребностей. О базовых потребностях нельзя однозначно сказать, что они бессознательные или, наоборот, сознательные. Однако, как правило, у среднестатистического человека они все же имеют бессознательную природу. Не думаю, что было бы разумным приводить здесь все то огромное множество клинических данных, которые свидетельствуют о чрезвычайно важной роли бессознательной мотивации. Потребности, которые мы называем базовыми, большинством людей либо совсем не осознаются, либо осознаются отчасти, хотя, разумеется, особо утонченные, особо чувствительные люди способны и к полному осознанию. Есть ряд специальных техник, предназначенных именно для того, чтобы помочь человеку осознать свои бессознательные потребности.

Потребности и культура, общее и особенное. Предложенная выше классификация основывается на представлении об универсальном характере базовых потребностей и представляет собой попытку преодоления тех видимых, поверхностных различий, которые обнаруживаются в конкретных желаниях представителей разных культур.

Наша классификация базовых потребностей обусловлена стремлением найти то общее, что объединяет всех людей независимо от цвета их кожи, национальности, стиля жизни, привычек, манеры держаться и прочих внешних вещей. Мы не готовы со всей уверенностью заявить, что наша классификация — истина в последней инстанции, что она универсальна абсолютно для всех культур. Мы утверждаем лишь, что базовые потребности являются гораздо более универсальной характеристикой человека, чем его сознательные желания.

Множественная мотивация поведения. Ни одна из упомянутых нами потребностей почти никогда не становится единственным, всепоглощающим мотивом поведения человека. Подтверждением этому могут стать исследования таких форм поведения, которые принято называть физиологически мотивированными, например, исследования пищевого или сексуального поведения. Клиническим психологам давно известно, что посредством одного и того же поведенческого акта могут выражаться самые разные импульсы. Иначе говоря, практически любой поведенческий акт детерминирован множеством мотивов. Если говорить о мотивационных детерминантах, то поведение, как правило, детерминировано не одной отдельно взятой потребностью, а совокупностью нескольких или всех базовых потребностей. Если мы сталкиваемся с поведенческим актом, в котором мы можем выявить единственную детерминанту, единственный мотив, то нужно понимать, что мы имеем дело с исключением. Человек ест для того, чтобы избавиться от чувства пустоты в животе, но это не единственная причина. Человек ест также и потому, что стремится к комфорту, к безопасности или пытается таким образом удовлетворить иные свои потребности. Человек занимается любовью не только под воздействием сексуального влечения. Для одного половой акт служит способом мужского самоутверждения, для другого это возможность властвовать, почувствовать себя сильным, третий, занимаясь любовью, ищет тепла и сочувствия.

Множественная детерминация поведения. Базовые потребности не предопределяют все поведение человека. Можно сказать даже, что не за всяким поведенческим актом обязательно стоит какой-то мотив. Есть и иные, кроме мотивов, детерминанты поведения. В роли одной из важнейших детерминант выступает внешняя среда, или так называемое поле. Все поведение человека может, по крайней мере, теоретически предопределяться влияниями среды или даже каким-то одним, специфическим, изолированным внешним стимулом, и такое поведение мы называем ассоциативным или условно-рефлекторным. Если в ответ на стимульное слово «стол» в моей голове мгновенно возникает картинка стола или стула, то, очевидно, что эта реакция никак не связана с моими базовыми потребностями.

Необходимо также учитывать различия между экспрессивным и функциональным (или целенаправленным) поведением. Эспрессивное поведение не имеет цели, оно не более чем отражение личности, индивидуальности. Глупец ведет себя глупо не потому, что хочет выглядеть дураком или старается вести себя так, а просто потому, что он таков, каков он есть. То же самое можно сказать о певце, который поет басом, а не тенором или сопрано. Спонтанные движения здорового ребенка, улыбка, озаряющая лицо счастливого человека, бодрая, пружинистая походка молодого, здорового мужчины, его всегда расправленные плечи — все это примеры экспрессивного, нефункционального поведения. Общий стиль, манера поведения, — как мотивированного, так и немотивированного, — сами по себе могут считаться экспрессивным поведением [3, 15].

Антропоцентризм против зооцентризма. За отправную точку в данной теории мотивации мы взяли человека, а не какое-нибудь низшее, более простое животное. Мы поступили так потому, что слишком многие выводы, сделанные на основании экспериментов с животными, бесспорные по отношению к животным, оказываются совершенно неприемлемыми, когда мы пытаемся распространить их на человека. Я не понимаю, отчего многие исследователи, желающие исследовать мотивацию человека, начинают с экспериментов над животными. Причем логика, а вернее нелогичность этой всеобщей погони за псевдопростотой навязывается нам не только учеными-естественниками, ей зачастую следуют философы и логики. Если согласиться с тем, что изучению человека обязательно должно предшествовать изучение животных, то несложно сделать и следующий шаг и заявить, что, прежде чем браться за психологию, нужно досконально изучить, например, математику.

Мотивация и теория психопатогенеза

Итак, мы оцениваем содержание осознанной мотивации как более или менее важное в зависимости от того, в какой мере оно связано с базовыми целями. Желание съесть мороженое может быть косвенным выражением потребности в любви, и в этом случае оно является чрезвычайно важной мотивацией. Но если причина вашей потребности в мороженом исключительно внешняя, если вам жарко и вы просто-напросто хотите чего-нибудь прохладного или у вас неожиданно разыгрался аппетит, то это желание можно отнести к разряду несущественных. Я призываю относиться к повседневным осознанным желаниям лишь как к симптомам, как к внешним проявлениям иных, более базовых потребностей и желаний.Если же мы будем принимать их за чистую монету, если мы примемся оценивать мотивационную жизнь индивидуума по этим внешним, поверхностным симптомам, поленимся искать их подоплеку, мы можем очень сильно ошибиться.

Преграды, встающие на пути удовлетворения внешних, несущественных желаний, не грозят человеку ничем существенным, но если неудовлетворенными окажутся важные, базовые потребности, ему угрожает психопатология. А потому любая теория психопатогенеза должна иметь в своей основе верную теорию мотивации. Конфликт или фрустрация не обязательно приводят к патологии, но они становятся серьезными патогенными факторами тогда, когда угрожают удовлетворению базовых потребностей или тех парциальных желаний, которые тесно связаны с базовыми потребностями.

Что остается от потребности после ее удовлетворения

Я почти готов утверждать, что человек, удовлетворив свою базовую потребность, будь то потребность в любви, в безопасности или в самоуважении, лишается ее. Если мы и предполагаем за ним эту потребность, то не более чем в метафизическом смысле, в том же смысле, в каком сытый человек голоден, а наполненная вином бутылка — пуста. Если нас интересует, что в действительности движет человеком, а не то, чем он был, будет или может быть движим, то мы должны признать, что удовлетворенная потребность не может рассматриваться как мотив. С практической точки зрения правильно было бы считать, что этой потребности уже не существует, что она угасла. Считаю необходимым особо подчеркнуть этот момент, так как во всех известных мне теориях мотивации его либо обходят стороной, либо трактуют совершенно иначе.

На основании всего вышеизложенного я со всей прямотой и резкостью заявляю, что человека, неудовлетворенного в какой-либо из базовых потребностей, мы должны рассматривать как больного или, по меньшей мере «недочеловеченного» человека. Нас ничто не останавливает, когда мы называем больными людей, страдающих от нехватки витаминов и микроэлементов. Но кто сказал, что нехватка любви менее пагубна для организма, чем нехватка витаминов? Зная о патогенном влиянии на организм неразделенной любви, кто возьмется обвинить меня в ненаучности на том лишь основании, что я пытаюсь ввести в сферу научного рассмотрения такую «ненаучную» проблему, как проблема ценностей? Терапевт, столкнувшись с цингой или пеллагрой, рассуждает о роли витаминов, с тем же правом психолог говорит о ценностях. Следуя этой аналогии, можно сказать, что главной движущей силой здорового человека является потребность в развитии и полной актуализации заложенных в нем способностей.

Если человек постоянно ощущает влияние иной потребности, его нельзя считать здоровым человеком. Он болен, и эта болезнь так же серьезна, как нарушение солевого или кальциевого баланса.

Может быть, это заявление покажется вам парадоксальным. В таком случае спешу заверить вас, что этот парадокс — лишь один из множества, которые ожидают нас при исследовании глубин человеческой мотивации. Невозможно понять сущность человека, не задав себе вопроса: «Что нужно этому человеку от жизни, чего он ищет в ней?»

Функциональная автономия

Гордон Олпорт [1, 2] сформулировал и ввел в научный обиход принцип, гласящий, что средство достижения цели может подменить собой цель и само по себе стать источником удовлетворения, то есть может стать самоцельным в сознании индивидуума. Этот принцип лишний раз убеждает нас в том, что обучение играет важнейшую роль в мотивации человека. Но не это существенно, а то, что он заставляет нас заново пересмотреть все изложенные выше законы человеческой мотивации. Парадокс Олпорта ни в коем случае не противоречит им, он дополняет и развивает их. Вопрос о том, насколько уместно рассматривать эти средства-цели в качестве базовых потребностей и насколько они удовлетворяют выдвинутым выше критериям отнесения потребности в разряд базовых, остается открытым и требует специальных исследований.

37. Общая характеристика трансперсональной психологии.

ТРАНСПЕРСОНАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ (I) - (transpersonal psychology I) Примечание редактора. Т. п. - очень важный вопрос, связанный со взаимопроникновением концепций двух психол. наук - Запада и Востока - и созданием из них производной концепции, к-рая сразу обрела независимость. Именно поэтому я обратился к доктору Н. Сандбергу, психологу, и к доктору Р. Уолшу, психиатру, с просьбой написать разные статьи. Они, в свою очередь, привлекли к этой работе своих коллег, и теперь читатель имеет возможность познакомиться с двумя (отчасти совпадающими, но тем не менее все-таки различными) т. зр. на явление, к-рое может иметь большое значение не только для психол. науки, но и вообще для всего человечества. Р. Корсини Т. п. имеет непродолжительную историю, но у нее богатое прошлое. В качестве самостоятельного раздела психол. науки она оформилась конце 1960-х гг. как одно из направлений гуманистической психологии. Однако проблемами, к-рые она изучает, человечество заинтересовалось еще в доисторические времена. У. Джемс писал о Т. п. еще в 1902 г.; первым, кто заговорил о "трансперсональном бессознательном", был, судя по всему, К. Юнг, использовавший этот термин в качестве синонима термина "коллективное бессознательное". Мн. специалисты по Т. п. рассматривали складывавшуюся на их глазах традицию как признак интеграции древней мудрости и совр. науки, проявляющейся в сближении восточной мистики и западного рационализма. Слово "трансперсональная" буквально означает "выходящая за границы отдельного чел. или индивидуальной души". Оно используется для обозначения экспансии или расширения сознания за пределы привычного "Я" и за границы времени и/или пространства, и связано с теми аспектами психологии, к-рые имеют отношение к "предельным челов. способностям и потенциальным возможностям, к-рым не уделяется систематического внимания ни в позитивистской, или бихевиористской, теории ("первая сила"), ни в классической психоаналитической теории ("вторая сила"), ни в гуманистической психологии ("третья сила")". Эта формирующаяся "четвертая сила" охватывает эмпирические исслед., разраб. прикл. аспектов и теорет. анализ огромного количества тем, включая ценности, объединяющее сознание, мистицизм, священность повседневной жизни, космическое сознание, космическую игру, синергию индивида и биолог. вида, духовные пути, теории и техники медитации, сострадание и трансперсональную кооперацию. Особенно важны системы представлений или убеждений, поскольку они выходят за пределы "Я" и предполагают идентификацию с более значимыми ценностями и целями групп и об-в, к-рые нередко становятся мотивами поведения зрелого, неэгоистичного чел. Трансперсональная перспектива яв-ся метаперспективой, открывающей вид на относительные достоинства различных систем представлений. Не последнюю роль в становлении Т. п. сыграло отсутствие у ортодоксальной научной психологии однозначного ответа на вопрос о происхождении знания. Трансперсональная т. зр. на эту проблему заключается в том, что существует как неск. способов приобретения и доказательства истинности знания, так и множество состояний сознания, и все они должны быть важны для психологии. Измененные состояния сознания могут подчиняться особым законам, отличным от тех, по к-рым функционирует нормальное сознание. Ч. Тарт, приравнивающий трансперсональное к духовному, подчеркивает важность изучения мистических, субъективных и эфемерных явлений - явлений, к-рые с готовностью воспринимаются мн. культурами. По мнению нек-рых психологов, изучение и описание подобных явлений - задача, сопряженная со специфическими трудностями, поскольку речь идет о процессах обработки информ., протекающих преим. в невербальном правом полушарии головного мозга, тогда как научное знание преим. передается линейно, в словах и в числах. Даже в естественных науках сторонники трансперсонального подхода находят возможность объяснять явления, не подчиняющиеся обычным законам причинности, используя такие понятия, как "формационная каузальность" и "синхронистичность". Хотя мн. именитые ученые проявили интерес к предложенному Юнгом понятию синхронистичности (имеющее смысл, многозначительное, но акаузальное стечение событий), наука лишь совсем недавно смогла принять во внимание такой необычный феномен - событие, не укладывающееся в пространственно-временную причинно-следственную последовательность. Это стало возможным благодаря революционным открытиям в совр. физике, приведшим к формированию совершенно нового взгляда на мир, и далеко идущие последствия этих открытий таковы, что способны изменить сами основы науки. Объединение теорет. основ Т. п. и практ. исслед. в этой области в единую стройную систему - дело будущего. Возможностей для проведения исслед. немало. Один из аспектов йоги, когда-то считавшийся мистическим и не поддающимся проверке, уже перешел в разряд "нормальных" областей психологии, а именно контроля автономных функций тела, где уже проведено немало исслед. биолог. обратной связи, нашедшей широкое практ. применение. Вторым традиционным объектом изучения Т. п., к-рый, судя по всему, завоевывает признание, яв-ся медитация. Изучив специальную литературу, Уолш пришел к выводу, что медитация - недорогая, саморегулируемая и эффективная процедура, способная привести к глубочайшей трансформации идентичности, стиля жизни и отношения к миру. Вместе с гуманистической психологией, в недрах к-рой она сформировалась, Т. п. придерживается антиредукционистского взгляда на источники челов. опыта и обращает осн. внимание на феноменологию сознания, прежде всего на те его состояния, к-рые очевидно превосходят ощущение личной изоляции, центрированности и самодостаточности. Как междисциплинарное и кросс-культурное движение, трансперсональное направление ставит множество проблем перед традиционной психологией. Имея серьезную поддержку со стороны нек-рых разделов совр. физики, она тж заставляет усомниться в незыблемости общепринятых представлений о линейности, причинности, постоянных пространственно-временных отношениях и чисто механистических представлений о Вселенной. Вряд ли стоит говорить о том, что крайности Т. п. порождают изрядный скептицизм. См. также Восточная/западная психология, Религия и психология, Трансперсональная психология (II) Н. Сандберг, К. Кётцер