Материал: ОТВЕТЫ по истории психологииу

Сигнал преобразуется в психический образ. Но и действие не остается неизменным. Из движения (реакции), оно превращается в психическое действие (сообразное среде). Соответственно изменяется и характер умственной работы – если раньше она являлась бессознательной, то теперь показывается основа возникновения сознательной деятельности.

Одно из важнейших открытий Сеченова, касающееся работы головного мозга, - это открытие им так называемых центров торможения. До Сеченова физиологи, объясняющие деятельность высших нервных центров, оперировали только понятием возбуждения. Оставалось непонятным, каким образом человек способен не только реагировать на внешние воздействия, но и удерживать себя от нежелательных реакций. Это объяснялось наличием у человека свободной воли, которую не могли связать с деятельностью тех или иных физиологических механизмов. Так, невозможность объяснения способности тормозить нежелательные реакции косвенно приводила к положению о регуляции поведения не только физиологическими механизмами, но и чем-то еще (душой?).

Работы Сеченова показали, что раздражением центров головного мозга можно вызвать не только ответные действия, но и, напротив, задержку реакции. Его открытие показало, что организм способен противостоять действующим раздражителям. Таким образом появлялась возможность объяснить поведение человека, включая сложные поведенческие акты, не прибегая к понятиям “души” и “свободной воли”, а опираясь на схему рефлекторной деятельности.

Открытие центрального торможения позволило описать процессы “обрыва” рефлекса. Не получив внешнего разрешения, завершающая часть рефлекса “уходит вовнутрь”, превращается в мысль. Это дало Сеченову возможность воскликнуть: “Каждая мысль имеет рефлекторную природу!”. Этот процесс перехода внешнего во внутреннее получил название интериоризация.

Основные идеи и понятия, разработанные И.М. Сеченовым, получили свое полное развитие в работах Ивана Петровича Павлова.

С именем Павлова ассоциируется, прежде всего, учение о рефлексах. Павлов разделил раздражители на безусловные (безусловно вызывают ответную реакцию организма) и условные (организм реагирует на них только в том случае, если их действие становится биологически значимым). Эти раздражители, совместно с подкреплением порождают условный рефлекс. Выработка условных рефлексов – основа обучения, приобретения нового опыта.

В ходе дальнейших исследований Павлов существенно расширяет экспериментальное поле. Он переходит от изучения поведения собак и обезьян к изучению нервно-психических больных. Исследование поведения людей приводит Павлова к выводу о необходимости различения двух видов сигналов, управляющих поведением. Поведение животных регулируется первой сигнальной системой (элементы этой системы – чувственные образы). Поведение человека регулируется второй сигнальной системой (элементы – слова). Благодаря словам у человека возникают обобщенные чувственные образы (понятия) и мыслительная деятельность.

Павлов также предложил оригинальную идею происхождения нервных расстройств. Он обнаружил удивительную аналогию в поведении больных, страдающих неврозами, и поведении подопытных животных, у которых произошел “срыв” “выученного поведения”. (В этих опытах у животного формировали условный рефлекс, положительно подкрепляя определенную форму поведения. Затем вместо положительного подкрепления животное получало отрицательное, например, удар током. В таких случаях происходил сбой сформированного поведения, и животное демонстрировало определенное специфическое поведение.) Павлов предположил, что причиной неврозов у людей могут служить столкновения противоположных тенденций – возбуждения и торможения. Когда впоследствии этот материал попал в руки З.Фрейда, он воскликнул: “Знай я это лет десять назад, как помогли бы мне эти данные!”

В период, непосредственно предшествующий Российской революции, Павлов обращается к анализу движущих сил поведения человека. Он говорит о “рефлексе цели”, “рефлексе свободы”, “рефлексе рабства” и т.д. Несомненно, здесь явно сказалось влияние ситуации на проблематику научного исследования, но это означало и включение принципа мотивационной активности в детерминистскую схему анализа поведения.

Идеи, сходные с павловскими, развивал другой великий русский психологи и физиолог Владимир Михайлович Бехтерев.

Бехтерев был увлечен идеей создания науки о поведении, основанной на изучении рефлексов – рефлексологии. В отличии от бихевиористов и И.П. Павлова, он не отвергал сознание как объект психологического исследования и субъективные методы исследования психики.

Одним из первых отечественных и мировых психологов, Бехтерев начинает изучать личность как психологическую целостность. Фактически, он вводит в психологию понятия индивид, личность и индивидуальность, где индивид – это биологическая основа, личность – социальное образование и т.д. Исследуя структуру личности, Бехтерев выделял ее сознательную и бессознательную части. Как и З.Фрейд, он отмечал ведущую роль бессознательных мотивов во сне и при гипнозе. Как и психоаналитики, Бехтерев развивал идеи о сублимации и канализации психической энергии в социально-приемлемом направлении.

Одним из первых Бехтерев занялся вопросами психологии коллективной деятельности. В 1921 г. выходит в свет его труд “Коллективная рефлексология”, где он пытается рассмотреть деятельность коллектива через изучение “коллективных рефлексов” - реакций группы на воздействия среды. В книге поднимаются проблемы возникновения и развития коллектива, его влияния на человека и обратное влияние человека на коллектив. Впервые показаны такие явления, как конформизм, групповое давление; ставится проблема социализации личности в процессе развития и т.д. Таким образом, можно сказать, что в школе В.М. Бехтерева зарождаются основы еще одной отечественной теории личности, которой не суждено было развиться.

Иную линию в исследовании рефлекторной природы регуляции психики развивал в своих трудах Алексей Алексеевич Ухтомский.

Он делал основной упор на центральной фазе целостного рефлекторного акта, а не на сигнальной, как первоначально И. П. Павлов, и не на дви­гательной, как В. М. Бехтерев. Но все три воспри­емника сеченовской линии прочно стояли на по­чве рефлекторной теории, решая каждый под своим углом зрения поставленную И. М. Сеченовым за­дачу детерминистского объяснения поведения целостного организма. Если целостного, а не поло­винчатого, то непременно охватывая системой сво­их понятий феномены, относящиеся столько же к психологии. Таковым являлось, в частности, пред­ставление о сигнале, перешедшее к И. П. Павлову от И. М. Сеченова. Таковым же являлось и учение А. А. Ухтомского о доминанте.

Под доминантой Ухтомский понимал системное образование, которое он называл органом, пони­мая, однако, под этим не морфологическое, "от­литое" постоянное образование, с неизменными признаками, а всякое сочетание сил, могущее при­вести при прочих равных условиях к одним резуль­татам. При этом мозг рассматривался как орган "предупреди­тельного восприятия, предвкушения и проектиро­вания среды".

Представление о доминанте как общем принци­пе работы нервных центров так же, как и сам этот термин, было введено Ухтомским в 1923 году. Под доминантой он понимал господствующий очаг возбуждёния, который, с одной стороны, накапливает импульсы, идущие в нервную систему, а с другой — одновременно подавляет активность других цент­ров, которые как бы отдают свою энергию господ­ствующему центру, т. е. доминанте.

Свои теоретические воззрения Ухтомский испы­тывал как в физиологической лаборатории, так и на производстве, изучая психофизиологию рабочих процессов. При этом он считал, что у высокразвитых организмов за видимой "обездвиженностью" таится напряженная психическая работа. Следова­тельно, нервно-психическая активность достигает высокого уровня не только при мышечных формах поведения, но и тогда, когда организм по видимо­сти относится к среде созерцательно. Эту концеп­цию Ухтомский назвал_ “оперативным покоем”, ил­люстрируя его известным примером: сравнением поведения щуки, застывшей в своем бдительном покое, с поведением "рыбьей мелочи", неспособ­ной к этому. Таким образом, в состоянии покоя организм удерживает неподвижность с целью де­тального распознавания среды и адекватной реак­ции на нее.

Для доминанты также характерна инертность т. е. склонность поддерживаться и повторяться, когда внешняя среда изменилась и раздражители, некогда вызывавшие эту доминанту, более не действуют. Инертность нарушает нормальную регуляцию поведения, она становится источником навязчивых об­разов, но она же выступает в качестве организующего начала интеллектуальной активности.

Механизмом доминанты Ухтомский объяснял ши­рокий спектр психических актов: внимание (его на­правленность на определенные объекты, сосредото­ченность на них и избирательность), предметный ха­рактер мышления (вычленение из множества раздражителей среды отдельных комплексов, каждый из которых воспринимается организмом как опреде­ленный реальный объект в его отличиях от других). Это "разделение среды на предметы" Ухтомский трактовал как процесс, состоящий из трех стадий: укрепление наличной доминанты, выделение только тех раздражителей, которые являются для организма биологически интересными, установление адекват­ной связи между доминантой (как внутренним со­стоянием) и комплексом внешних раздражителей. При этом наиболее отчетливо и прочно закрепляет­ся в нервных центрах то, что переживается эмоцио­нально.

Идеи, развитые Ухтомским, связывают в единый узел психологию мотивации, познания, общения и личности. Его концепция, явившаяся обобщением большого экспериментального материала, широко ис­пользуется в современной психологии, медицине и педагогике.

Лекция 14. ПРЕДПОСЫЛКИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ПСИХОАНАЛИЗА.

Вопросы лекции:

1. Психоанализ как научный и культурный феномен.

2. Научные источники психоанализа.

Психоанализ как научный и культурный феномен. В наше время термин “психоанализ” известен практически всем, как и имя его основателя Зигмунда Фрейда. В то время как другие выдающиеся психологи, изменившие психологическую науку, - Фехнер, Вунд, Уотсон, - в целом мало известны за ее пределами, Фрейд снискал популярность среди самых широких слоев читающей публики. Журнал “Ньюсуик” отмечал в 1981 г. (через 40 лет после смерти Фрейда), что “идеи Фрейда так глубоко проникли в наше сознание, что уже трудно представить себе XX век без него”. Он принадлежал к числу тех немногочисленных мыслителей, которые смогли коренным образом изменить наши представления о себе.

Сам Фрейд однажды высказал предположение, что за всю свою историю человечество испытало 3 значительных удара по своему коллективному Эго. Первый удар был нанесен польским астрономом Н. Коперником, доказавшим, что Земля не является центром Вселенной. Вторым откровением стало учение Ч.Дарвина, показавшее, что человек не является уникальным, отличным от всего живого видом и не может претендовать на какое-то особое место в мире. Третий удар нанес сам Фрейд, утверждая, что человек не может полностью контролировать свою жизнь при помощи своего разума. Таким образом, “Коперник переместил человечество из центра мира на его окраину, Дарвин заставил его признать свое родство с животными, а Фрейд доказал, что рассудок не является хозяином в собственном доме”.

Становление Психоанализ по времени совпадает с развитием других известных школ в психологии. (В 1895 г. выходит в свет первая книга Фрейда; в 1898 г. Э.Л.Торндайк становится доктором наук; в 1900 г. Р. Йеркс начинает свои исследования в области интеллекта у животных; в 1904 г. И.П. Павлов получает Нобелевскую премию…) Ученые-психологи Европы и США испытывали в то время большое влияние со стороны функционализма. Однако ко времени смерти Фрейда (1939 г.) ситуация коренным образом изменилась. Вундтовская психология, структурализм Титченера, функционализм Брентано и Джемса уже стали достоянием истории. В США уже прозвучал “Бихевиоральный манифест” Дж.Уотсона, в Германии возникла гештальт-психология. Но и в Европе и в Америке наиболее распространенной психологической школой – направлением практической психологической работы становится психоанализ. И со временем эта популярность будет только увеличиваться.

К 1920 г. число наименований книг по психоанализу превысило 200 экземпляров. Публикации в популярных журналах рассказывают публике о психоанализе. Крупные университеты Европы и Америки начинают читать для студентов соответствующие специальные курсы. Психоанализ завоевывает академические круги, как еще раньше он захватил сознание широкой общественности и массовую культуру. Его влияние в этих сферах будет ярко ощущаться практически до конца века (в психологии – школы-“антагонисты” психоанализа, психоаналитические идеи в социальной, политической, этнической психологии, в рекламном бизнесе; фрейдистские сюжеты в кинокартинах Луиса Бунюэля, А. Бергмана, В. Вендерса и др.).

В то же время психоанализ никогда не был психологической школой в точном понимании этого слова. Точнее, не был школой, сопоставимой, с другими школами. Психоанализ с самого начала выбивался из основного русла психологической мысли по своим целям, интересам и методам. Его предметом было аномальное поведение, что сравнительно мало интересовало другие школы; исходным методом – клиническое наблюдение, а не контролируемый лабораторный эксперимент. И, кроме того, психоанализ преимущественно интересовался бессознательным – темой, которая практически игнорировалась в других школах.

Вундт и Титченер не включали бессознательное в свои системы по одной простой причине – оно недоступно интроспекции, следовательно, несводимо к каким-либо элементарным компонентам. Для функционализма с его исключительным вниманием к сфере сознания бессознательное также не представляло особого интереса. И конечно, в бихевиоризме для бессознательного не могло найтись достойного места.