Персидские и русские названия тканей, ввозившихся в Россию из Ирана в первой половине XVII в., в росписях товаров и дипломатических даров
О.М. Ястребова, к. филол. н.
Аннотация
Вопрос о происхождении и путях заимствования в русский язык названий восточных тканей, в большом количестве ввозившихся в Россию в XVII веке, давно занимает ученых, однако для исследования данного вопроса почти не привлекались синхронные двуязычные персидско-русские источники. В статье рассматривается ряд таких источников, хранящихся в РГАДА: это росписи товаров и даров, привезенных из Сафавидского Ирана торговыми и дипломатическими представителями шаха Сафи I (1629-1642), сопровождаемые русским переводом и хранящиеся в ф.77 «Сношения России с Персией». Изучение этих материалов позволяет определить номенклатуру ввозившихся от имени шаха тканей, уточнить значение и сферу употребления ряда русских и персидских названий, а также время проникновения некоторых иранизмов в русский язык. Заимствованные из персидского и иных иностранных языков названия ранее были соотнесены исследователями с конкретными образцами текстиля, хранящимися в музейных коллекциях. Благодаря этому, установив синхронные лексические соответствия, можно более точно определить, какого рода ткани с какими технологическими особенностями обозначались персидскими терминами, определения которых в толковых словарях персидского языка нередко бывают противоречивыми.
Ключевые слова: русский язык, персидский язык, историческая лексикология, этимология, языковые контакты, названия тканей, архивные источники.
Annotation
Persian and Russian Names of Textiles Imported to Russia from Iran in the First Half of the 17th Century, as Listed in the Inventories of Goods and Diplomatic Gifts The study was funded by the RSF project no. 8-78-10052p “Documentary History of the Russian Diplomacy of the Safavids (1501-1722)”
O.M. Yastrebova, PhD in Philology
The question of the origin and ways of borrowing into the Russian language of the names of oriental fabrics, which were imported in large quantities into Russia in the 17th century, has been attracting attention of scholars for a long time, but synchronous bilingual PersianRussian sources were hardly involved in the study of this issue. The article examines a number of such sources stored in the Russian State Archive of Ancient Acts: these are lists of goods and gifts brought from Safavid Iran by trade and diplomatic representatives of Shah Safi I (1629-1642), accompanied by a Russian translation and stored in f. 77 “Relations between Russia and Persia”. The study of these materials makes it possible to determine the range of fabrics imported on behalf of the Shah, to clarify the meaning and scope of use of a number of Russian and Persian terms, as well as the time of penetration of some borrowed Iranisms into the Russian language. The terms borrowed from Persian and other foreign languages were previously correlated by researchers with specific samples of textiles stored in museum collections. Thanks to this, having established synchronous lexical correspondences, it is possible to more accurately determine what kind of fabrics with what technological features were designated by Persian terms, the definitions of which in the explanatory dictionaries of the Persian language are often contradictory.
Keywords: Russian language, Persian language, historical lexicology, etymology, language contacts, names of fabrics, archival sources.
Введение
Рост объема торговли тканями со странами Востока и Европы в XVII в. способствовал проникновению в русский язык значительного количества заимствованных названий. Большинство из них вышло из употребления вместе с упадком этой торговли и уходом из повседневного обихода тканей, которые они обозначали. Проблема идентификации таких архаичных названий привлекает внимание востоковедов, историков России и специалистов в области истории материальной культуры уже больше ста лет, так же как и вопрос об их происхождении и источниках заимствования. Тем не менее специальных исследований, посвященных установлению соответствий между персидской терминологией привозившихся из Персии тканей и ее русскими эквивалентами, немного.
Одним из первых к объяснению и установлению происхождения многих древнерусских названий тканей, элементов гардероба и конского убранства обратился П. Савваитов, подготовивший в 1865 г. к изданию относящиеся к XVI-XVII вв. описи предметов, состоявших на учете Оружейной палаты Кремля [1]. Он сопроводил издание обстоятельным алфавитным глоссарием, который в 1895 г., уже после смерти автора, в доработанном виде вышел также отдельной книгой [2]. Здесь упомянуты такие отнесенные к восточным названия тканей, как адамашка, алтабас, атлас, бязь, зарбаф, зуфь, камка, кармазин, кумач, кутня, объярь, тафта, фарауз. В предисловии к изданию 1865 г. автор приносит благодарность целому ряду ученых - крупнейшим в то время в России знатокам восточных языков и культур, которые консультировали его при составлении указателя.
В 1901 г. вышла статья К.А. Иностранцева [3], который установил происхождение древнерусского названия шелковой ткани «дороги» (вариант - «дараги»), в большом количестве привозившейся сафавидскими купцами, от персидского названия ткани йагач. Это исследование отличается тем, что в нем впервые сравниваются синхронные и взаимосвязанные письменные источники на персидском и русском языках. Иностранцев обратил внимание на персидский документ, который был помещен в одной из книг Посольского приказа на персидском языке с переводом на русский, - «расспросные речи» кызылбашских торговых людей-«тезиков» относительно неправомерных поборов и вымогательства взяток астраханским воеводой Семеном Васильевичем Головиным [4, с. 113-115]. Здесь несколько раз встречается персидское название ткани йага'ї, которое в русском переводе XVII в. было передано как «дороги», что подтверждает происхождение русского слова, очевидно, заимствованного из персидского Отметим также, что в этом же документе встречается упоминание ткани qadak, переведенной как «киндяк», а также firuzpuri-yi safid (т. е. белой firuzpuri) или просто firuzpuri, переведенной как «миткаль», о которых Иностранцев упоминает в сноске. С определением «белая» (safid) название этой ткани приведено в публикации Н. И. Веселовского [4, с. 114] как iЈjjз, далее - как К сожалению, у нас не было возможности ознакомиться с оригиналом данного документа, однако в силу того, что название ijjUjj зачастую в довольно искаженном виде неоднократно встречается в привлеченных к данному исследованию источниках, а слово iЈjj3 не зафиксировано ни разу, логично предположить, что последняя форма является искажением, возникшим из-за неправильного прочтения оригинала (возможно, поврежденного)..
В той же работе Иностранцев возвел русское название «зендень» к zandamjl, обозначению высококачественной хлопчатобумажной продукции деревни Зандане в окрестностях Бухары, о которой упоминается в «Истории Бухары» - памятнике, составленном на арабском языке в X в. Наршахи, переведенном на персидский язык в XII в. Абу Насром Кубави и дошедшем до нас в последующей обработке Мухаммада б. Зуфара [5, с. 23-24]. Позднее А.М. Беленицкий и И.Б. Бентович [6] упоминали и о других исторических источниках, в которых фигурирует ткань zandamfi. Они отождествили с ней несколько образцов шелковой ткани, хранящихся в различных музеях, а также найденных во время археологических раскопок на территории древнего Согда, отметив, что, по-видимому, первоначально ткань делалась из шелка, но уже к X в. ее под тем же названием стали изготавливать из хлопка.
В упомянутой статье Иностранцев говорит и о ткани «миткаль», название которой возводит к арабской мере веса, указывая также на существование иранской ткани под названием midqaU. Еще одна ткань, название которой автор статьи возводит к арабскому muxayyar, - «мухоярь». Название же «алтабас», которое Савваитов, следуя мнению предшествующих исследователей, выводит из тюркского altun baz - «золотая/золотная бязь» или арабского al-dibaj - «парча», Иностранцев считает происходящим от итальянского alto basso.
Наиболее полный обзор различных видов иностранных тканей и их древнерусских названий был дан В. К. Клейном Владимир Карлович Клейн (1883-1935) с 1924 г. был хранителем, а впоследствии и заведующим отделом шитья и тканей в Оружейной палате Кремля [8]. в работе, изданной в 1925 г. [7]. Особая ценность ее состоит в том, что здесь сохранившиеся в музеях образцы тканей соотнесены с историческими описями и упомянутыми в них названиями.
Русские термины, обозначающие разновидности иранских тканей, были рассмотрены в статье, вышедшей в 1939 г. в англоязычном многотомном издании «Обзор персидского искусства: от доисторических времен до наших дней». В основе ее лежит английский перевод отчетов Астраханской таможни за 1746-1756 гг., подготовленный В.К. Клейном и проанализированный Филлис Акерман, которая постаралась дать характеристику и возможные персидские источники названий упомянутых в этих отчетах тканей [9].
Названиям тканей, проникшим в русский язык из персидского в XVIIXVIII вв., уделено внимание в работе Е.К. Бахмутовой «Иранские элементы в деловом языке Московского государства» (1940) [10, с. 47-49]. Она упоминает и поясняет такие названия, как «зарбаф» («зарбат», «изарбаф» и др. его варианты), «зендень», «дорога», «камка», «киндяк», «кутня», «парча», «бахрома», «фарауз», «фата», относя к иранизмам также пришедшие через посредство персидского языка слова арабского происхождения - «зуфь», «кумач», «бязь», «атлас». Бахмутова ссылается на работы К.А. Иностранцева и П. Савваитова, приводит примеры из русских источников XVII в.
Дальнейшие труды отечественных исследователей касались в основном изучения образцов, хранящихся в различных музейных коллекциях. Истории текстильного производства в Иране в эпоху его расцвета при правлении династии Сафавидов посвящена монография Н.В. Сазоновой [11]. Здесь рассмотрены организация ремесла, экономическое значение производства текстиля, пути экспорта; собраны образцы датированных и подписных тканей, благодаря которым до нас дошли имена некоторых самых искусных ремесленников. Исследование базируется на коллекции персидских шелковых и золотных тканей, хранящейся в Государственном музее Востока, и сопровождается подробным каталогом этой коллекции. Имеется краткий глоссарий [11, с. 160-162], в котором автор приводит соответствия русских и персидских названий шелковых и золотных иранских тканей, сгруппировав их по типам плетения, а также раздел, в котором рассмотрены технологические особенности.
Многие исследования, основанные на русских архивных документах или публикующие их (например, [12] и [13]), конечно же, упоминают и сами ввозившиеся с Востока материи, и их названия. Специально они, например, рассмотрены в статье О.Т. Хужановой [14], которая попыталась объяснить их значение, используя в основном двуязычные, толковые и этимологические словари. Отдельно следует отметить словарь языка документов по русско-индийским отношениям [15], доступный также в интернет-версии на сайте Казанского федерального университета. В словарь вошли в том числе и названия восточных тканей, встречающиеся в этих документах, а онлайн-версия значительно облегчает поиск и самих слов, и контекста, в котором они употреблены, хотя лексическое значение самих терминов не объясняется.
Таким образом, письменные двуязычные источники, за исключением документа, опубликованного Веселовским и отмеченного в статье Иностранцева, практически не привлекались исследователями к выяснению истории заимствования русским языком названий персидских тканей. Целью настоящего исследования стало изучение ряда персидских документов первой половины XVII в., содержащих перечни ввозившихся в Русское государство тканей, которые сразу же после их составления были сопровождены русским переводом. Сопоставляя персидские и русские тексты, мы постараемся установить, каковы были соответствия между терминами в обоих языках в момент составления документов, какие лексические заимствования из сферы текстиля уже вошли в рассматриваемый период в русский язык, а какие еще нет, постараемся прояснить значение некоторых малопонятных терминов, встречающихся в русских архивных материалах.
Источники. В ходе работы над проектом, посвященным изучению российско-сефевидских дипломатических отношений, мы имели возможность познакомиться с делами персидских посольств и торговых миссий, относящихся ко времени правления Сафи I (1629-1642), которые хранятся в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА), в фонде 77 «Сношения России с Персией». Согласно достигнутому между Аббасом I и царем Федором Иоанновичем соглашению, «казенные» товары не облагались налогами [16, с. 230-231], а привозившие их посланники находились на содержании русских властей: им предоставлялся транспорт, склады, дворы для проживания и «корм». Название «шаховы купчины» или просто «купчины»В.И. Даль дает такое объяснение слову «купчина»: «Приказчик на отъезде, поверенный для закупок, от купца» [17, с. 223]. для таких представителей Сафавидской казны выделяло их среди торговых людей-«тезиков» и соответствовало персидскому названию должности kirak-yaraqПридворный поставщик [18, S. 593].. Согласно требованию русских властей, купчины должны были иметь при себе списки казенных товаров («росписи»), заверенные печатью шаха, дабы исключить для них возможность беспошлинно торговать еще и своими товарами. Такие росписи сохранились в материалах архива в столбцах Посольского приказа вместе с их русскими переводами.
И купчины, и послы привозили с собой дары, списки которых также передавались в Посольский приказ и переводились на русский язык. Ткани, которые входили в число шахских «поминков» (suqat) и личных подношений от послов и купчин (plskas) царю, были, конечно же, дорогие - шелковые и золотные. В росписях товаров, наоборот, встречаются в большом количестве хлопчатобумажные ткани, а шелковые и золотные представлены гораздо скромнее.
Оригинальные росписи товаров иранских («кызылбашских») купчин и подношений интересны тем, что показывают, какими названиями для тканей оперировали сами торговцы в данный период, а переводы дают нам их непосредственные и синхронные русские эквиваленты. Это весьма ценный материал, позволяющий уточнить значение целого ряда иранских и русских терминов, высказать предположения о происхождении некоторых русских названий и временных рамках их бытования.
В статье использованы следующие росписи товаров и даров миссий, относящихся ко времени правления в Иране шаха Сафи I (полные тексты этих документов опубликованы в недавно вышедшем сборнике [19]):
РГАДА. Ф.77. Оп.1. Столбцы. 1630 г. Д.1: «Роспись обидным делам, учиненным в Персии российским торговым людям и посланникам Коробьину сотоварищи. Отписки астраханских воевод о приезде в Астарахань персидского купчины Аги Асана с известием о смерти шах-Аббаса и вступлении на престол внука его Сефия. Отпуски на оные государевых грамот об отправлении к новому шаху российских послов стольника Андрея Плещеева и дьяка Никифора Талызина». Л. 22 - список (на перс. яз.) шахских товаров, привезенных купчиной Хваджой Рахматом (рис. 1); л. 23-25, 30-32 - русские переводы XVII в. (рис. 2).