Другие авторы продолжали отстаивать
сою позицию, по которой не признавали подозреваемого как самостоятельного
участника процесса, считая, что это неминуемо приведет к нарушениям законности
и уголовному преследованию граждан без достаточных на то оснований [11, с. 61].
Р.Д. Рахунов считал, что советский уголовный процесс не знает фигуры
подозреваемого. Лицо же, задержанное по подозрению в совершении преступления,
должно пользоваться, по его мнению, всеми правами обвиняемого. Вопрос о
процессуальном положении лица, к которому применена мера пресечения до
предъявления обвинения, автор не
рассматривал [12, с. 19].
Несмотря на противоположные мнения ученых в исследуемой сфере, ученые пришли к единому мнению о том, что имелись достаточные основания установления, выделения и четкого регламентирования такого самостоятельного участника уголовного процесса как подозреваемый. Вследствие чего необходимы были кардинальные преобразования в законодательной сфере.
После принятия Основ уголовного судопроизводства Союз СССР и союзных республик 1958 г., а также уголовно-процессуального законодательства в союзных республиках в научных кругах снова начались дискуссии. Однако дискуссия возникла по поводу определения понятия подозреваемого. В уголовно-процессуальном законодательстве первоначально не было закреплено понятие подозреваемого.
Так, Л.М.
Карнеева предложила считать подозреваемым лицо, в отношении которого собраны
сведения, дающие основания подозревать его в совершении преступления, но
недостаточные для предъявления обвинения. Аргументируя свою позицию, автор
указывала, что как только субъективное предположение следователя о совершении
преступления конкретным лицом находит выражение в следственном действии,
затрагивающем права и законные интересы данного лица, а стало быть, и в
определенном процессуальном документе, появляется подозреваемый [13, с. 15].
Н.А. Акинча, С.П. Бекешко,
Э.В. Боровский, Т.Н. Добровольская, Е.А. Матвиенко и другие ученые активно
дискуссировали по поводу определения подозреваемого, перечня материальных и
процессуальных оснований появления его в деле, обязательности участия
последнего и наделения его соответствующими правами [14, с. 13; 15, с. 41].
Серьезную полемику вызвали проблемы задержания подозреваемого в совершении
преступления, а также его соотношения со свидетелем и обвиняемым [16, с.
11–13].
А.А. Чувилев особо обращает внимание на то обстоятельство, что для возникновения подозреваемого помимо процессуального основания должны иметься доказательства, дающие основания подозревать лицо в совершении преступления (фактическое или материальное основание), так как разрывать два этих критерия неправильно [17, с. 8].
Схожесть позиций названных авторов в том, что подозреваемым должно признаваться лицо, в отношении которого у органов уголовного преследования имеются данные о его возможном участии в совершении преступления, но они недостаточны для предъявления обвинения, и которое приобретает соответствующий процессуальный статус при производстве ряда процессуальных действий, затрагивающих его интересы, либо принятии мер процессуального принуждения [2, с. 133–134].
В период распада СССР изучение роли подозреваемого в уголовном процессе приобрело новое значение. На данном этапе уже не оспаривалась его необходимость, но существенно углубился и расширился круг рассматриваемых вопросов.
Так, Н.А. Козловский полагал, что для законного и обоснованного привлечения в качестве подозреваемого в отношении лица должно быть вынесено мотивированное постановление о привлечении его в качестве подозреваемого или постановление о возбуждении уголовного дела, либо лицо должно явиться с повинной, предоставив тем самым повод к возбуждению уголовного дела [18, с. 147]. Отличие мнения названного автора от позиций, которые существовали до 1980 г. в том, что появление такого участника уголовного процесса как подозреваемый не зависит от применения к лицу мер процессуального принуждения.
А.В. Солтанович предлагает следующее определение «Подозреваемым является лицо, в отношении которого на основании имеющихся доказательств о причастности его к совершению преступления вынесено постановление о признании подозреваемым» [19, с. 10]. Б.И. Дергай и А.П. Кухарев считали, что в качестве подозреваемого как участника уголовного процесса следовало бы рассматривать всякое лицо, в отношении которого имеются фактические данные, дающие основания подозревать его в совершении преступления, и в связи с этим возбуждать в его отношении уголовное дело, применять к нему любые меры процессуального принуждения и производить следственные действия с его участием с целью проверки таких данных [20, с. 52–53].
Как отмечают И.П. Тарасевич и С.В. Рыбак, в приведенных определениях названных авторов являются дискуссионными следующие моменты:
отсутствие четкого критерия достаточности тех данных, которые влекут за собой необходимость признания лица подозреваемым;
размытость, в ряде случаев, момента вступления подозреваемого в производство по делу ввиду отсутствия каких-либо указаний на процессуальные документы (действия, решения), с которыми связывается появление данного субъекта в процессе и упущение цели существования данного участника в процессе – выполняемой им функции [21, с. 214].
После судебно-правовой реформы конца XX в. появляются новые подходы к определению статуса подозреваемого. Так, А.К. Аверченко называет подозреваемого необязательным участником стадии предварительного расследования, которому в связи с наличием подозрения в причастности к совершению преступления и неотложной необходимостью проведения следственных действий принудительного или уличающего характера с его участием, на основании достаточных для этого доказательств официально объявлено о таком подозрении, разъяснены права подозреваемого, порядок их реализации [22, с. 80].
Данное определение автора схоже с
мнениями советских авторов
Л.М. Карнеевой и А.А. Чувилева. М.Н. Клепов своей работе указал, что данное
определение имеет противоречия: указывая на объявление подозрения как
процессуальное основание признания лица подозреваемым в связи с неотложной
необходимостью проведения следственных действий принудительного или уличающего
характера. В то же время А.К. Аверченко одновременно отмечает, что подобное
разъяснение может быть зафиксировано в том числе в постановлении о применении
меры пресечения, то есть документе, не отражающем ход и результаты
следственного действия. Идея о возможности объявления подозрения в устной форме
с последующим его дублированием в протоколе разъяснения подозреваемому его прав
видится не вполне обоснованной, так как автор не дает достаточно четкого
ответа, в какое время наступает тот критический момент, когда возникает
необходимость подобного устного объявления. Более того, обязательность устного
объявления подозрения с последующим его воспроизведением в протоколе
разъяснения подозреваемому его прав обусловлена потребностью проведения
следственных действий принудительного или уличающего характера, ход и
результаты которых подлежат фиксации в соответствующих протоколах, что входит в
противоречие с предложением автора о возможности фиксации факта объявления о
наличии подозрения в данных документах [23, с. 47–48].
Однако, М.Н. Клепов, предлагая считать степень ограничения прав и свобод лица, привлекаемого к расследованию, основополагающим критерием для отнесения того или иного процессуального документа к основаниям признания лица подозреваемым и учитывать это в его понятии, формулирует определение этого участника процесса следующим образом: «Подозреваемым признается подозреваемое в совершении преступления лицо:
1) задержанное в уголовно-процессуальном порядке по подозрению в совершении преступления;
2) к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения;
3) в отношении которого по основаниям и в порядке, предусмотренным настоящим Кодексом, возбуждено уголовное дело» [23, с. 79].
С.И. Пономаренко придерживается подобного мнения, но при этом уточнил смысл понятия подозрения – когда имеются данные, позволяющие предполагать причастность лица к совершению преступления [24, с. 66].
Е.Э. Цибарт считает, что подозреваемый – это субъект уголовного процесса, отстаивающий свои права и реализующий законный интерес, который вовлекается в уголовный процесс путем применения задержания или иной меры процессуального принуждения, в отношении которого возбуждено уголовное преследование или вынесено постановление о признании данного лица подозреваемым [25, с. 38].
Такое определение наиболее схоже с законодательно установленным определением. Однако, автор приравнивает моменты возбуждения уголовного дела и возбуждения уголовного преследования, а также отнесения к процессуальным основаниям наделения лица статусом подозреваемого факта применения любой меры процессуального принуждения без уточнения вида соответствующих процессуальных документов [21, с. 215].
Как отмечает С.В. Рыбак, далеко не совершенной видится его формулировка, представленная ст. 40 УПК в следующей редакции: «Подозреваемым является физическое лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, либо лицо, в отношении которого органом уголовного преследования возбуждено уголовное дело или вынесено постановление о:
1) применении меры пресечения до вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого;
2) признании подозреваемым» [26].
Наличие сложностей в понимании данной нормы подтверждают и результаты проведенного анкетирования, в ходе которого более половины опрошенных практических работников акцентировали внимание на этом моменте [27, с. 56].
С.В. Рыбак в своем диссертационном исследовании установил нарушения правил формулирования понятия. Так, согласно одному из требований фактического характера определяющее должно содержать существенные признаки определяемого, т.е. такие, в которых выражается сущность определяемого предмета, явления или процесса. Как отмечает автор – это назначение подозреваемого при производстве по материалам и уголовному делу. Вместе с тем законодательное закрепление и практическая реализация норм, регламентирующих участие подозреваемого в уголовном процессе, является внешним выражением (формой проявления) сущности подозреваемого, т.е. его явлением.
Всякое правовое государство должно стремиться к тому, чтобы в нормативном закреплении конкретного явления как можно точно и емко отражалась его сущность, а соответствующие отношения между личностью, обществом и государством были максимально к ней близки.
В исследуемом понятии подозреваемый определяется посредством регламентации момента появления данного участника в уголовном процессе, который, как указано в ч. 1 ст. 40 УПК, совпадает с совершением одного из следующих процессуальных действий:
- задержанием, возбуждением уголовного дела, вынесением постановления о признании подозреваемым;
- применении в отношении последнего меры пресечения [28, с. 59].
Как верно отмечает С.В. Рыбак, связывая появление подозреваемого не со сформировавшимся в отношении конкретного лица подозрением, выраженном в совокупности данных о совершении лицом деяния, содержащего признаки преступления (фактическим или материальным основанием), а с обстоятельствами, являющимися его следствием (процессуальным основанием), законодатель упускает саму первопричину привлечения лица в качестве подозреваемого, т.е. то, что побуждает и на чем основывается орган уголовного преследования при принятии данного решения.
С.В. Рыбак приходит к выводу о том, что в определяющей части рассматриваемого понятия подозреваемого не содержится признаков, в которых выражается сущность этой процессуальной фигуры, чего нельзя сказать о дефинициях других участников уголовного процесса. Так, например, свидетелем является лицо, в отношении которого имеются основания полагать, что ему известны какие-либо обстоятельства по уголовному делу, вызванное органом, ведущим уголовный процесс, для дачи показаний либо дающее показания (ч. 1 ст. 60 УПК); потерпевшим признается физическое лицо, которому предусмотренным уголовным законом общественно опасным деянием причинен физический, имущественный или моральный вред и в отношении которого орган, ведущий уголовный процесс, вынес постановление (определение) о признании потерпевшим (ч. 1 ст. 49 УПК) и т.д.
В приведенных формулировках отчетливо видны фактические основания приобретения лицом статуса потерпевшего или свидетеля, а также четко выражена сущность указанных участников. Вместе с тем, если при исключении из определения признаков определяемого оставшиеся характеристики продолжают выражать его суть, то такие признаки являются несущественными и лишь загромождают само понятие, что также необходимо учитывать при его формулировании. Именно правильное выделение значимых признаков позволяет избежать ошибки соразмерности дефиниции (слишком широкой или слишком узкой).
Анализируя изложенные выше взгляды на понятие подозреваемого, нельзя не заметить единства авторов в вопросе включения в это понятие процессуальных оснований возникновения данного участника. В ряде работ нами аргументировалась позиция об исключении из их перечня задержания, постановлений о применении меры пресечения, о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица и оставление единого документа – постановления о признании лица подозреваемым, предусмотренного п. 2 ч. 1 ст. 40 УПК [29, с. 75–76].
Проанализировав мнения ученых о таком участнике уголовного процесса как подозреваемый, а также определений понятий иных участников, нами выделено следующее определение понятия «подозреваемый»: «Подозреваемым является физическое лицо, в отношение которого имеются достаточные основания о совершении им общественно опасного деяния, в отношении которого органом уголовного преследования выдвинуто подозрение, выраженное в постановлении о признании подозреваемым, и которое осуществляет функцию защиты собственных интересов от подозрения».
Таким образом, предпосылки становления такого участника уголовного процесса как подозреваемый существовали и ранее, но четкого понятия и отграничения от статуса обвиняемого не происходило.
Подозреваемый – важнейшая процессуальная фигура начального этапа стадии предварительного расследования: выполнения неотложных следственных действий, выявления и пресечения преступления, предотвращения и минимизации его вредных последствий.
С целью совершенствования законодательства в исследуемой сфере предлагаем скорректировать ч. 1 ст. 40 УПК, изложив ее в следующей редакции:
«Подозреваемым является физическое лицо, в отношение которого имеются достаточные основания о совершении им общественно опасного деяния, в отношении которого органом уголовного преследования выдвинуто подозрение, выраженное в постановлении о признании подозреваемым, и которое осуществляет функцию защиты собственных интересов от подозрения».
ГЛАВА 2
ОСНОВАНИЯ И ПОРЯДОК ПРИЗНАНИЯ ЛИЦА ПОДОЗРЕВАЕМЫМ
Законодательное закрепление понятий в уголовном процессе играет важную роль, ведь от правильного понимания терминов зависит принятие процессуальных решений. Исследуемый нами участник уголовного процесса – подозреваемый относится в белорусском уголовно-процессуальном законодательстве к категории участников уголовного процесса, защищающих свои или представляемые права и интересы. Законодательное закрепление понятия «подозреваемый» требует корректировки ввиду его некорректности.
В данном исследовании будем исходить из законодательного закрепления исследуемого понятия. В соответствии с ч. 1 ст. 40 УПК подозреваемым является физическое лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, либо лицо, в отношении которого органом уголовного преследования возбуждено уголовное дело или вынесено постановление о применении меры пресечения до вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого либо о признании подозреваемым [22].
Как видно из определения законодатель основанием признания лица подозреваемым считает:
задержание по подозрению в совершении преступления;