ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
«ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ»
Содержание
Введение
Глава 1. Обзор дискуссии
1.1 Политическая коммуникация в социальных медиа
1.2 Медиаэффекты в недемократичном контексте
1.3 Теоретические обоснования selective exposure
1.4 Современные эмпирические исследования
1.5 Selective exposure в онлайн-среде
1.6 Способы измерения selective exposure
Глава 2. Селективная экспозиция по отношению к политической информации среди российских пользователей социальных медиа
2.1 Методологические пояснения
Заключение
Список использованной литературы и источников
Приложение
Введение
На протяжении нескольких веков политическими теоретиками высказывалась идея, что взаимодействие в публичном пространстве разных взглядов -- фундаментальная установка для функционирования демократии. В теории делиберативной демократии Юргена Хабермаса развивалась идея о публичной сфере. Две основные функции публичной сферы -- это медиация в коммуникации между властью и обществом для влияния мнения последнего на повестку и собственно площадка для формирования такого общественного мнения Каширских О. Н. Публичная сфера и легитимность персоналистской системы власти в России //Вестник общественного мнения. Данные. Анализ. Дискуссии. - 2012. - №. 2 (112).. Таким образом, без такого форума, где в процессе коммуникации граждане высказывают свои мнения и слышат мнения других граждан, не может быть и демократии.
С конца XX века с социальными медиа связывались различные надежды и опасения, касающиеся политической коммуникации людей по всему миру. Многие исследователи были уверены, что Интернет станет площадкой для полноценной публичной сферы, где индивиды будут свободно выражать свои интересы, рассуждать и приходить к консенсусу Например, Papacharissi Z. The virtual sphere: The internet as a public sphere //New media & society. - 2002. - Т. 4. - №. 1. - С. 9-27; Boyd D. Social network sites: Public, private, or what //Knowledge Tree. - 2007. - Т. 13. - №. 1. - С. 1-7.. Другие отмечали, что социальные медиа будут провоцировать селективное восприятие и приведут к тому, что люди будут стараться закрываться в среде с like-minded views, то есть с такой же политической позицией, как у нихСм. например Sunstein, C. Republic.com. Princeton, NJ: Princeton University Press. -- 2001.. В таком случае, делиберативный потенциал социальных медиа был бы ограничен.
Более умеренной позицией в этой дискуссии можно считать возродившуюся парадигму минимальных эффектов. Согласно этой парадигме, медиа не формируют политические предпочтения людей, а только усиливают уже имеющиеся установки Klapper J. T. The effects of mass communications. - 1960.. Однако и минимальные эффекты имеют значение, и будущее политических коммуникаций во многом будет определено ими Bennett W. L., Iyengar S. A new era of minimal effects? The changing foundations of political communication //Journal of communication. - 2008. - Т. 58. - №. 4. - С. 707-731..
В настоящее время вопрос о роли социальных медиа в политической коммуникации становятся только актуальнее ввиду технологических изменений и изменения масштабов медиапотребления. Технологические аспекты функционирования социальных медиа и других интернет-платформ постоянно развиваются. Так, алгоритмы поиска и показа информации, которые основываются на персонификации, способствуют формированию «пузыря фильтров»Pariser E. The filter bubble: What the Internet is hiding from you. - Penguin UK, 2011.. Это значит, что пользователю показывается та информация, которая согласуется с его предыдущими мнениями. Развитие подобных технологий делает еще значимее изучение медиаэффектов в онлайн-пространстве Holbert R. L., Garrett R. K., Gleason L. S. A new era of minimal effects? A response to Bennett and Iyengar //Journal of Communication. - 2010. - Т. 60. - №. 1. - С. 15-34.. А информационная перегрузка, которой подвержены все современные индивиды, заставляет менять структуру своего медиапотребления и постоянно выбирать из больших массивов информации только ту, которая кажется пользователю самой нужной и интересной. В таких условиях, когда пользователь сам выбирает из множества источников и сообщений, технологии позволяют потребителю политической информации самому становиться и тем, кто устанавливает себе повестку. Социальные медиа по всему миру становятся основным пространством для коммуникации. Онлайн-площадки наделяют коммуникацию интерактивностью и открывают возможности для публичных обсуждений.
Для недемократичных стран это еще более актуально, ведь в таких системах традиционные медиа, как телевидение и печатные СМИ, регулируются государственными акторами или подвергают себя самоцензуре См. например Gehlbach S., Sonin K. Government control of the media //Journal of Public Economics. - 2014. - Т. 118. - С. 163-171.. А готовность выразить личное мнение в авторитарных режимах зависит от оценки индивидом общественного мнения, искажённой государственными медиа См. например, Cantoni D. et al. Curriculum and ideology //Journal of Political Economy. - 2017. - Т. 125. - №. 2. - С. 338-392.. Ориентируясь на такие медиа, индивиды приходят к выводу, что другие сограждане поддерживают режим. Это повышает издержки их высказывания, и они удерживают себя от вовлечения в политическую коммуникацию. Таким образом, может сложиться ситуация, когда режим фактически имеет низкую поддержку, но никто не готов это артикулировать, поэтому режим продолжает иметь легитимность в публичном пространстве и существовать Kuran T. Private truths, public lies: The social consequences of preference falsification. - Harvard University Press, 1997..
В России у индивидов почти отсутствует возможность понимания картины других мнений, поскольку они не представлены в пространстве существующих институтов-посредников. В настоящее время эти институты не выполняют функции медиации, во многом по тои? причине, что они не являются демократичными. Социальные медиа потенциально могут решить эту проблему неразвитости публичной сферы и фальсификации поддержки.
По развитости интернета Россия входит в мировые лидеры: она в тройке лидеров по дешевизне доступа к Интернету и по объему трафика, а также занимает 6-е место в мире по числу пользователей Интернета, что значительно отразилось и на структуре потребления политической информации россиянами. Согласно опросам ВЦИОМ, доля россиян, которые узнают новости из социальных медиа и веб-сайтов постоянно растёт примерно на 5%, а среди людей от 18 до 34 лет таких 82%Телевидение VS интернет: спор поколений // ВЦИОМ URL: http://www.tvc.ru/news/show/id/121430 (дата обращения: 10.05.2018).. Для сравнения, в США для этой возрастной категории этот показатель составляет 61%. Таким образом, потенциал социальных медиа для политических обсуждений и потребления политической информации в России велик.
Многие медиаэффекты в онлайн-среде сводятся к тому, что индивид старается избегать пространств несогласия -- тех, где он столкнётся с иным мнением. Некоторые ученые высказывали предположение, что интернет скорее усиливает эффект «эхо-камер», то есть способствует тому, что люди с одинаковыми взглядами замыкаются в своей группе и не получают другой информации Bennett W. L., Iyengar S. A new era of minimal effects? The changing foundations of political communication //Journal of communication. - 2008. - Т. 58. - №. 4. - С. 707-731. ; Sunstein C. Republic. com Princeton //Telhami, Shibley: 2010 Arab Public Opinion Poll (conducted by the University of. - 2001.. Главная теория, которая описывает предпочтение индивидов той информации, которая соответствует их взглядам -- selective exposure theory, которая говорит о склонности людей отдавать предпочтение такой информации, которая будет подтверждать уже имеющиеся у них убеждения. Многие ученые развивали эту теорию с точки зрения ее значения для политической коммуникации, как в межперсональном взаимодействии, так и в опосредованной медиа коммуникации Mutz, 2006; Huckfeldt, Mendez, 2008, Hollander, 2008; Iyengar and Hahn, 2009; Morris, 2005; Stroud N. J. Media use and political predispositions: Revisiting the concept of selective exposure //Political Behavior. - 2008. - Т. 30. - №. 3. - С. 341-366. ; Stroud N. J. Niche news: The politics of news choice. - Oxford University Press on Demand, 2011..
Однако эмпирических исследований, которые измеряют, насколько на самом деле индивиды избегают пространств несогласия в отношении политической информации и обсуждений в онлайн-среде, не так много. Данная работа преследует цель изучить, насколько россияне подвергаются селективным эффектам политической коммуникации в онлайн-среде, и как, в конечном счёте, это связано с онлайн политическим участием индивида, под чем в этой работе будет подразумеваться потребление политической информации, участие в обсуждениях и выражение своей политической позиции в различных формах в социальных медиа. Таким образом, мы постараемся больше узнать о потенциале социальных медиа «сталкивать» противоположные политические взгляды и стимулировать политические обсуждения.
Проблема
С одной стороны, социальные медиа в России имеют огромный потенциал для политической коммуникации в условиях ограничений в традиционнных медиа, развитого доступа к интернету во всех регионах и большой доли активных пользователей. С другой стороны, существуют внеконтекстуальные особенности политических коммуникаций в Интернете, различные медиаэффекты, которые ограничивают все эти возможности. Исследовательская проблема заключается в противоречии между возможностями социальных медиа как площадки для политических обсуждений в России и медиаэффектами, которые ограничивают делиберативный потенциал в онлайн-среде. Из этого вытекает вопрос о том, какие именно ограничения уменьшают этот потенциал, и, возможно, теория селективной экспозиции может объяснить одно из явлений, которые ограничивают делиберативный потенциал социальных медиа в российском контексте.
Исследовательский вопрос работы, таким образом, можно сформулировать так: насколько проявляется политически мотивированная селективная экспозиция в социальных медиа среди российских пользователей с точки зрения источников их политической информации?
Ученые, исследовавшие эффекты selective exposure эмпирически, расходились в своих результатах. Многие получили подтверждение работы модели Iyengar S., Hahn K. S. Red media, blue media: Evidence of ideological selectivity in media use //Journal of Communication. - 2009. - Т. 59. - №. 1. - С. 19-39. ; Bennett W. L., Iyengar S. A new era of minimal effects? The changing foundations of political communication //Journal of communication. - 2008. - Т. 58. - №. 4. - С. 707-731.. В то время как другие не обнаружили подтверждения эффекта в экспериментальных условиях Meffert M. F. et al. The effects of negativity and motivated information processing during a political campaign //Journal of Communication. - 2006. - Т. 56. - №. 1. - С. 27-51.. Таким образом, вопрос об эмпирическом подтверждении действия selective exposure не разрешен в полной мере. Кроме этого, теория не применялась к российскому контексту на эмпирических данных.
Объект и предмет
Объектом исследования выступают коммуникационные практики россиян в социальных медиа, а предметом -- селективные эффекты в отношении политической информации в социальных медиа россиянами.
Методология и методы
Методология исследования -- бихевиорализм. Использование этой методологии позволит исследовать наблюдаемое поведение индивидов. Эмпирической базой исследования будут выступать результаты онлайн-анкетирования пользователей российских социальных медиа. Для анализа этих данных будет использовано несколько статистических методов: дескриптивная статистика, регрессионный анализ, факторный анализ (EFA), propensity-score matching.
Цель
Целью данного исследования является проверка подверженности российских пользователей социальных медиа селективной экспозиции с точки зрения выбора источников политической информации в социальных медиа.
Задачи
1. Выделить ключевые выводы современной дискуссии о селективных эффектах к политической информации в социальных медиа
2. Сформировать выборку и провести анкетирование пользователей российских социальных медиа, имеющих интерес к политике
3. С помощью описательных статистик изучить распределение ответов респондентов и их основные характеристики
4. Изучить факторную структуру собранных данных
5. С помощью применения метода каузальной инференции Propensity-score matching выявить, насколько воспринимаемая разносторонность источников сочетается с фактическими наборами источников, которые используют опрошенные индивиды
6. Проверить гипотезы и интерпретировать полученные результаты
Гипотезы
1. Медиапотребление респондентов в социальных медиа в большей мере характеризуется одной из «стратегий» -- чтение только провластных или чтение только критичных по отношению к власти источников
2. Не наблюдается статистически значимой связи между политическими установками респондентов и их подверженности селективной экспозиции в социальных медиа
3. У индивидов, демонстрирующих поведение, соответствующее cross-cutting exposure, не будет значимо отличаться субъективная оценка нейтральности их источников от тех, кто больше подвержен selective exposure
Положения, выносимые на защиту
1. Респонденты - российские пользователи социальных медиа - в значительной степени подвержены селективной экспозиции с точки зрения выбора источников политической информации
2. Респонденты в социальных медиа в большей степени оказываются в like-minded пространствах, при этом сами взгляды респондента не повышают и не понижают вероятность приверженности селективной экспозиции в этом смысле
3. Социальные медиа в российском контексте проявляют отличные от других медиа особенности в том, как функционирует selective exposure в этом пространстве и насколько сильно проявляется
Глава 1. Обзор дискуссии
1.1 Политическая коммуникация в социальных медиа
Если признать здоровую публичную сферу одним из необходимых элементов демократии, то политическая делиберация между гражданами является очень важным, необходимым аспектом. Открытость к различным мнениям и возможность видеть и взаимодействовать с ними -- главная составляющая для здоровой публичной сферы. Соответственно, положение, когда индивиды оказываются в комплементарном информационном пространстве, ограничивает разнообразие мнений в публичной сфере и, следовательно, ограничивает обсуждения, что эссенциально для здоровой демократии. При этом теория о публичной сфере касается не только того, как люди говорят о политических вопросах друг с другом, но и то, как слушают Barber B. Strong democracy: Participatory democracy for a new age //Berkley & Los Angeles. - 1984.. В этой связи невозможно умалить роль медиа и того, какие мнения индивиды встречают в этих медиа.