Дипломная работа: Политическая коммуникация в российских социальных медиа: эффект selective exposure

Рисунок 9.

На обратный предыдущему вопрос, то есть о том, насколько, в восприятии респондентов, провластны их источники, ответы распределились с пиком в точке «Скорее не согласен» (Рисунок 9). Около 15% респондентов ответили, что скорее согласны либо полностью согласны с этим утверждением.

Рисунок 10.

Среди респондентов, которые выразили чёткие провластные взгляды, некоторые читают либеральные источники. Если сравнить разные медиа по этому показателю, то больше всех фасилитируют cross-cutting exposure блогеры. Это может объясняться многими причинами. Возможно, в данном случае роль играет и то, что лидеры мнений в социальных медиа образуют для пользователей такие же досуговые или фан-пространства, о которых писали Мутц и Войчезак. Возможно, что блогеры, которые являются своего рода современными селебрити, представляют больший интерес для людей, чем СМИ, и вовлекают пользователей в большей степени.

Маленькая доля тех, кто смотрит независимые телеканалы, на этом графике объясняется тем, что значительная часть респондентов вообще не использует телевидение как источник получения политической информации. В гистограмме же учтены доля только тех от всех респондентов, кто сначала ответил положительно на вопрос о просмотре телевидения, а потом указал, что среди каналов смотрит и независимые. Дальнейший анализ поможет сделать выводы о cross-cutting exposure в отношении телевидения.

Факторный анализ

Поскольку есть основания полагать, что использование опроса для получения информации о поведении, соответствующем стратегиям selective/cross-cutting exposure, может привести к измерительным ошибкам и отражать различные когнитивные искажения респондентов, нами была предпринята попытка изучить факторную структуру собранных данных. Для этого на выборке для переменных, напрямую связанных с содержательными характеристиками получаемой респондентами информации, была применена процедура разведывательного факторного анализа (EFA).

Критерии? адекватности выборки Каи?зера-Меи?ера-Олкина для всех переменных превышает 0,5, а общее значение статистики критерия составляет 0,76, что говорит об адекватности выборке и уместности проведения факторного анализа. Критерий Кайзера говорит об идентификации не менее 6 факторов с собственными числами, достигающими не менее 1. Также по визуальному тесту Кеттела можно с уверенностью говорить о выявлении только двух факторов (Рис. 11). При этом доля дисперсии, объясняемой лишь двумя факторами не превышает 0,25, тогда как для шести факторов она достигает 0,51. Для релевантной интерпретации результатов мы будем считать оптимальным числом фактором именно 5. селективный экспозиция президентский политический

Рисунок 11.

Учитывая вычислительную сложность выделения такого количества факторов, был использован метод максимального правдоподобия для выявления факторных нагрузок. Также было применено ортогональное вращение «варимакс». В Приложении 1 приведены результаты разведывательного факторного анализа (в таблицу добавлялись только выявленные факторные нагрузки с отсечкой в 0,3).

Первые два главных фактора по доле объяснённой дисперсии отражают основное политическое измерение, на котором можно расположить участников анкетирования по вопросу поддержки Владимира Путина и демократических изменений. Фактор (1) положительно связан с демократичными взглядами, уверенности в чтении либеральных источников, а также уверенностью в нейтральности источников. Фактор (2), напротив, положительно связан с поддержкой российского Президента, уверенностью в «патриотической» ориентации читаемых источников, указанием в опросе на прокремлёвские блоги, а также, что представляется особенно интересным, с уверенностью в нейтральности предпочитаемых информационных ресурсов. Последнее наблюдение хорошо согласуется с положениями теории selective exposure: несмотря на то, что респонденты в состоянии указать идеологическую направленность читаемых ими источников и это указание согласуется с их политическими взглядами, они, тем не менее, склонны считать эти источники нейтральными, то есть разносторонне освещающими политические вопросы.

Следующие по объяснительной способности факторы (3) и (4) объединяют индикаторы, связанные с восприятием несогласия в тех или иных источниках информации, при этом, по-видимому, между ними нет явной содержательной разницы в наборе этих индикаторов с выявленной факторной нагрузкой. Интересно, что переменные из группы «восприятие несогласия в источниках информации» практически не обладают значимой общей дисперсией с «идеологическими» переменными; при этом в фактор (3) достаточно неустойчивый вклад делается индикатором, связанным с уверенностью в нейтральности источников. В этой связи имеет смысл выдвинуть предположение о том, что восприятие несогласия в источниках характерно для обеих сторон политического спектра, как бы замыкая это несогласие внутри дифференцированных по политическим предпочтениям групп.

Стоит заметить, что фактор (5) хорошо интерпретируется как дополнительно обеспечивающий дисперсию по признаку приверженности к критичным к власти источникам информации: индикаторы, скоррелированные с этим фактором, включают в себя критичные блоги и критичные онлайн-СМИ (положительная связь), а также прокремлёвские онлайн-СМИ (отрицательная связь). Другое важное побочное наблюдение: ни с одним из главных факторов, содержательный смысл которых был обсужден выше, не было выявлено связи с индикатором, связанным с указанием респондента на независимые телеканалы. Это можно объяснить с двух сторон. Во-первых, по данным ФОМ, россияне, придерживающиеся либеральных политических взглядов в принципе меньше смотрят телевизор и доверяют другим источникам информации, в первую очередь интернету. Во-вторых, федеральное телевещание в российском контексте лояльно текущему режиму: у оппозиционных телеканалов либо существенно более низкий охват (и отсутствие квот на федеральном телевидении), либо выше входные издержки для использования (платные подписки, пэйволлы для интернет-версий передач).

Мэтчинг

Выявленные в ходе разведывательного факторного анализа регулярности в ответах респондентов поднимают проблемный вопрос о том, насколько воспринимаемая разносторонность источников сочетается с фактическими наборами источников, которые используют опрошенные индивиды (в рамках методики, использованной в нашем опросе). Заметим, что, учитывая шкалу и диапазон значений переменных, связанных с субъективным восприятием нейтральности или разносторонности медиа, провести среди них чёткую границу не возможно -- вместе с тем, ответы респондентов на вопросы о предпочитаемых источниках информации в том или ином формате медиа позволяют чётко выделить две основные группы: (1) респонденты, указавшие в анкетах как на прокремлёвские, так и на критичные по отношению к власти СМИ, а также (2) те, кто указали на медиа, принадлежащие лишь к одной «идеологической» группе. Учитывая изложенные ранее положения теории selective exposure, поведение респонденты из группы (1) больше соответствует поведению при cross-cutting exposure, тогда как попавшие в группу (2) демонстрируют как раз большую селективную экспозицию.

Для того, чтобы сравнить различия в субъективных оценках нейтральности потребляемого участниками исследования контента в этих двух группах, при этом учитывая детерминанты своей подверженности cross-cutting exposure или selective exposure, мы прибегнем к методу Propensity-score matching (PSM), относящемуся к семейству методов с каузальной инференцией. PSM позволяет сравнить средние значения определённого показателя в группах, по возможности разрешая проблему эндогенности, связанную с предпосылками попадания наблюдений в группы, которые могут быть общими с этим показателем. Сопоставляя значения переменной-отклика у двух индивидов из разных групп, вероятность попадания в эти группы у которых совпадает или очень близка, при выполнении ряда статистических допущений можно получить индивидуальный эффект исследуемой интервенции (treatment effect) на показатель, что позволяет получить и средний эффект интервенции (average treatment effect, ATE) для всей выборки Khandker S. R., Koolwal G. B., Samad H. A. Handbook on impact evaluation: quantitative methods and practices. - World Bank Publications, 2009..

В данном исследовании интервенцией будет считаться попадание в группу (1), то есть демонстрация поведения при cross-cutting exposure в вопросах анкеты, требующих указания читаемых респондентом медиа. Окликом послужат переменные, связанные с субъективным восприятием своего медиапотребления, в частности: уверенность в нейтральности читаемых медиа, а также восприятие несогласия в медиа. Исходя из предположения о том, что паттерны обращения к медиа различных типов, существенно различаются у одних и тех же людей (отчасти это было показано выше на описательных статистиках и при разведывательном факторном анализе), будут проведены отдельные анализы для cross-cutting exposure в отношении блогеров, онлайн-медиа и телеканалов.

Для предсказания вероятности попадания в ту или иную группу использовано три группы предикторов, данные для которых также собирались в рамках проведённого опроса. Во-первых, это информация о политических предпочтениях респондентов; во-вторых, это информация о частоте обращения к тем или иным источникам информации; в-третьих, это общая социально-демографическая информация о респондентах (возраст, пол, уровень дохода и уровень образования).

Перед тем, как переходить к непосредственному проведению PSM, необходимо убедиться в выполнении common support assumption. Нестрого выражаясь, необходимо показать, что существуют респонденты, у которых была, судя по данным, вероятность оказаться в другой группе. Без выполнения этого допущения получение релевантных значений среднего эффекта интервенции невозможно, поэтому проведём визуальную оценку выполнения этого допущения. Для этого построим для каждой из трёх переменных, связанных с интервенцией, логистическую регрессионную модель и получим её предсказания (в форме вероятности попадания в группу (1)) для каждого наблюдения. Таблицы с результатами регрессионного анализа можно найти в Приложениях (Приложение 2.). Заметим, что эта регрессия не нацелена на получение интерпретируемых, содержательных результатов, а используется исключительно для сравнения распределения вероятностей в двух исследуемых группах респондентов; кроме того, использование на данном этапе именно логистической спецификации модели с бинарным выбором не обязывает исследователя к идентичному решению при проведении непосредственно мэтчинга. Однако интересной деталью представляется тот факт, что использование мессенджера Telegram для получения новостей и другой политической информации повышает вероятность реального cross-cutting exposure.

В Приложении 3а-3в представлены распределения респондентов из каждой группы по вероятностям их попадания в группу интервенции (группу с поведением при cross-cutting exposure). Из графиков очевидно, что большая часть распределения респондентов в группах пересекается, следовательно, можно утверждать о выполнении допущения cross-cutting exposure.

Перейдём непосредственно к мэтчингу. Процедура будет проведена с использованием библиотеки MatchIt в статическом пакете R, предложенном в статье 2007 года. В качестве алгоритма создания пар между наблюдениями был выбран метод ближайших соседей. Учитывая «грубость» методики измерения, мы установили показатель «калибра» мэтчинга на 2 стандартных отклонения.

Для сравнения средних переменных отклика в двух группах, сбалансированных посредством мэтчинга, мы прибегнем к использованию t-теста Уэлча, который позволяет сравнивать средние в выборках без допущения о равенстве дисперсий. Результаты анализа представлены в Таблице 3:

Таблица 3.

Интерпретируя полученные результаты, стоит отметить одно из ограничений анализа посредством PSM, а именно сокращение эффективной выборки, если классы (сравниваемые) группы обладают разным количеством наблюдений.

Полученные результаты обнаруживают следующие закономерности. Во-первых, судя по 95%-ному доверительному интервалу для разности средних в двух группах, только для одного типа медиа наблюдаются статистически значимые различия в субъективном восприятии нейтральности читаемых ресурсов, а именно онлайн-СМИ. Респонденты, выбирающие и прокремлёвские, и критичные онлайн-новостные ресурсы на статистически значимом уровне выше оценивают собственную нейтральность. Для остальных типов медиа и других переменных отклика такой закономерности нет.

Оказалось, что между группами участников исследования, действительно отдающими предпочтение источникам разной идеологической окраски, нет значимой разницы в том, в какой мере нейтральными они себя считают. Подобное наблюдение косвенно подтверждает тезисы теории selective exposure: респонденты, принявшие участие в анкетировании, как мы можем убедиться, сильно переоценивают собственную непредвзятость и, сравнивая индивидов с одинаковой предрасположенностью к чтению изданий из противоположных полюсов политического спектра, нельзя сказать, что их субъективная оценка этой практики значимо отличается (за исключением онлайн-СМИ). Это указывает на существование механизма, который позволяет индивидам «замыкаться» в кругу тех медиа, которые выражают позицию лишь одной из сторон, будучи при этом уверенными в получении разносторонней картины и не имея осознанных стимулов для изменения ситуации.