Важно заметить, что оценки восприятия несогласия со своей позицией в различных видах СМИ не различаются на статистически значимом уровне между группами с разным демонстрируемым поведением в отношении выбора источников информации. Это может говорить о том, что респонденты встречают несогласие со своей позицией, даже если они читают источники одной и той же политической окраски. С одной стороны, это может быть связано с обозначенным выше механизмом: респонденты в целом склонны переоценивать критичность источников, которые предпочитают, что в принципе согласуется с выводами факторного анализа, где переменная, связанная с уверенностью в нейтральности воспринимаемых источников, была связана и с условно «критическим по отношению к власти» фактором, и с условно «провластным». С другой стороны, это проливает свет на эффективность тех или иных паттернов освещения и фреймирования политической повестки, которые используются различными источниками. Так, есть основания предполагать, что некоторые российские масс-медиа предпринимают попытки продемонстрировать альтернативную точку зрения, но преследуют при этом цель не взвешенного изложения, а скорее выгодного проставления акцентов на транслируемой позиции. К таким стратегиям может относиться привлечение «мимикрирующих» под критичных власти экспертов, приглашение иностранцев в эфиры ток-шоу на правительственных телеканалах, а также освещение позиции системной оппозиции, некритичной в принципиальных для режима аспектах.
Кроме того, важной деталью является то, что разности для телевидения являются маленькими даже по меркам в целом статистически незначимых разностей нашего анализа. Возможно, восприятие телевидения сопровождается качественно отличным уровнем критичности зрителя по отношению к происходящего на экране, нежели восприятие интернет-источников, потому что в последних, с одной стороны, есть возможности самостоятельно отбирать контент, а с другой стороны, интерактивность и механизмы выражения обратной связи («лайки», комментарии, репосты). Другим возможным объяснением может быть hostile media phenomenon или общее недоверие россиян к телевидению, которое снижается на протяжении последних 5 лет. В целом, многие предыдущие исследования находили, что телевидение предоставляет больше cross-cutting exposure, чем другие масс-медиа. Вместе с тем, для получения выводов необходимо вести дополнительные исследования, в том числе качественные, более комплексно изучающие рефлексию респондентов о взаимодействии с этим источником.
Заключение
Обзор теоретической дискуссии показал, что в настоящее время тема медиаэффектов является актуальной и обсуждаемой в современной науке. С тех пор как теория селективной экспозиции стала применяться в отношении политической коммуникации интернет-пользователей, было проведено множество исследований того, насколько этот тип медиа способствует возникновению эффекта. Те же, кто изучал потребление политической информации из политически окрашенных источников в интернете, чаще всего приходили к мнению, что индивиды действительно односторонне подходят к своим источникам. Несмотря на то, что они действительно предпочитают like-minded источники политической информации, нельзя однозначно сказать, что они не оказываются в пространствах несогласия. Важным аспектом является то, что медиапотребление респондентов в социальных медиа не ограничено специализированными источниками информации, и их мнение по политическим темам может формироваться и на других площадках, например, и в развлекательных сообществах, которые не имеют по своей задумке общественно-политического характера.
По итогам проведённого анализа можно сделать вывод, что все гипотезы нашли подтверждение. По результатам дескриптивной статистики абсолютное большинство респондентов читали блогеров либо онлайн-СМИ только одной направленности. Это сходится с общим трендом исследований с такой операционализацией: большинство исследователей, которые изучали селективную экспозицию с точки зрения чтения политических медиа (чаще всего партийные онлайн-ресурсы), обнаруживали большую фрагментацию пользователей.
Важную роль в создании среды согласия в социальных медиа играют «друзья» пользователя -- большинство респондентов ответили, что они скорее или почти всегда согласны с тем, что пишут о политике из «друзья» в социальных медиа.
С помощью мэтчинга было выявлено, что уверенность респондентов в том, насколько разносторонние источники политической информации они читают, слабо зависит от реального уровня cross-cutting exposure у них. Таким образом, гипотеза H1 подтвердилась. Это говорит том, что индивиды всех взглядов склонны преувеличивать “идеологическое” разнообразие своих источников. Это согласуется с положениями теории селективной экспозиции. Однако, для одного типа медиа все же наблюдаются статистически значимые различия -- это интернет-СМИ. Те участники анкетирования, которые выбирают и провластные, и критичные онлайн-новостные ресурсы на статистически значимом уровне выше оценивают собственную нейтральность.
В ходе построения логистической регрессионной модели была выявлена одна переменная, которая обладала большой значимостью на фоне незначимых коэффициентов для других индикаторов. Такой переменной оказалось использование мессенджера Telegram в качестве источника новостей. Однако, так как эта регрессия была нацелена только на сравнение распределения вероятностей в двух исследуемых группах респондентов, не будем делать вывод о том, что что этот фактор повышает вероятность cross-cutting exposure. Отметим лишь, что роль Telegram в уменьшении селективной экспозиции представляется заслуживающей дальнейшего изучения.
Важными представляются полученные результаты о роли лидеров мнений в социальных медиа. Анализ показывает, что они играют значительную роль в фасилитации cross-cutting exposure -- так, половина настроенных провластно респондентов читает критичных блогеров. Применяя это к выводам Мутц и Войчезак, если рассматривать блогеров, то они, как правило, не только и не столько политические фигуры -- люди также могут следить и за их досугом и другими аспектами жизни, объединяясь вокруг лидера мнений как фан-сообщество. То есть «развлекательность» медиаперсон может положительно влиять на то, чтобы они фасилитировали cross-cutting exposure.
Интересно отметить особенности телевидения как масс-медиа, которые выявились в результате анализа. Во-первых, стоит отметить непопулярность этого источника среди респондентов. В условиях развитости социальных медиа и огосударствления федерального телевидения возможно, что молодые россияне теряют к нему интерес. Респонденты выше оценивают свою «cross-cutting стратегию» в отношении телевидения. Это может обоъясняться многими факторами, которые касаются как провластных и независимых телеканалов, так и особенностей функционирования телевидения как такового, которое носит catch-all характер. В целом, предыдущие исследования в других странах также показывали более высокий уровень cross-cutting exposure именно в отношении телевидения. В этом контексте представляет интерес отдельное изучение YouTube как, одной стороны, социального медиума, а с другой, функционирующего с некоторыми особенности телевидения.
Ограничения исследования
У данного исследования есть несколько ограничений, которые важно отметить.
Selective exposure в данной работе понимается довольно широко, в контексте того, оказываются ли респонденты в пространствах несогласия в социальных медиа или же больше находятся в собственных «эхо-камерах». При этом учитываются лишь политические пространства, новостные ресурсы и лидеры мнений. Так же существует важный аспект, который заключается в разнице между предпочтением положительной информации или избеганием другой, негативной: люди могут предпочитать комплементарные сообщения, при этом не избегая пространств несогласия.
В этом исследовании не были рассмотрены онлайн-пространства за исключением политических групп и новостных ресурсов. Не было учтено, какую политическую информацию индивид может получать, например, в различных развлекательных онлайн-сообществах в социальных медиа. Исследование же Войчезак и Мутц показывает, что именно в них чаще и возникают политические обсуждения Wojcieszak M. E., Mutz D. C. Online groups and political discourse: Do online discussion spaces facilitate exposure to political disagreement? //Journal of communication. - 2009. - Т. 59. - №. 1. - С. 40-56.. Значит потенциально такие неполитические группы, чаты и страницы могут служить источниками политической информации для большого количества российских пользователей социальных медиа.
Важным ограничением является сложность разделения россиян по какой-либо идеологической шкале. В условиях, когда различные возможные идеологические позиции не существуют в публичном пространстве и как такового идеологического противостояния не представлено, сложно выделить какие-либо противостоящие политические позиции, как, например, в случае с демократами и республиканцами в США. Разделение на провластных и либеральных не претендует на то, чтобы считаться оценкой всей сложной палитры политических взглядов и ценностей россиян.
В контексте определения взглядов респондентов и их медиапотребления также стоит упомянуть и о том, что в работе рассматривается только федеральный уровень. Анкетирование было рассчитано только на федеральные масс-медиа и в целом федеральную повестку. Не исключается, что, например, респонденты могут получать новости с государственных федеральных телеканалов и лояльно относиться к федеральной власти, и в то же время на региональном уровне читать независимые локальные медиа, которые критикуют региональных властей.
Еще одно ограничение следует из выбранного способа проведения анкетирования. При использовании онлайн-опроса нужно учитывать, что на него откликаются в основном те, кто уже заинтересован в теме исследования. Однако в случае этой работы важным является то, что для изучения эффекта селективной экспозиции нужны такие респонденты, которые имеют интерес к политике, а не политически пассивные. Тем не менее, стоит уточнить, что анкетирование не затрагивало тех, кто не вовлечен в политику, и возможно этим можно объяснить то, что большая доля респондентов в выборке придерживалась скорее критичных по отношению к власти позиции.
Небольшое количество наблюдений, которые составили базу данных для анализа, также накладывает ограничения на результаты. Так же сожалению, длительность подготовительного периода работы не позволила собрать данные за несколько лет, чтобы изучить динамику показателей. В дальнейшем представляется актуальным проведение подобного исследования на большой выборке и на лонгитюдных данных .
Список использованной литературы и источников
Монографии
1. Brundidge J., Rice R. E. Political engagement online: Do the information rich get richer and the like-minded more similar //Routledge handbook of Internet politics. - 2009. - С. 144-156.
2. Garrett, R. Kelly. 2008. Selective processes, exposure, perception, memory. In Encyclopedia of Political Communication, pp. 740-741. Edited by L. L. Kaid & C. Holtz-Bacha. Thousand Oaks: Sage.
3. Klapper J. T. The effects of mass communications. - 1960.
4. Kuran T. Private truths, public lies: The social consequences of preference falsification. - Harvard University Press, 1997.
5. Pariser E. The filter bubble: What the Internet is hiding from you. - Penguin UK, 2011.
6. Stroud N. J. Niche news: The politics of news choice. - Oxford University Press on Demand, 2011.
7. Sunstein, C. Republic.com. Princeton, NJ: Princeton University Press. -- 2001.
8. Lazarsfeld, P. F., Berelson, B., & Gaudet, H. (1944). The people's choice. New York: Columbia University Press.?
9. Festinger, L. (1957). A theory of cognitive dissonance. Stanford, CA: Stanford University Press.
Статьи в периодических изданиях:
10. Каширских О. Н. Публичная сфера и легитимность персоналистской системы власти в России // Вестник общественного мнения. - 2012. - №2(112). - С. 63-72.
11. Савин Н. Ю., Чмель К. Ш. Пределы применимости теории медийных фреймов в недемократических режимах //Коммуникации. Медиа. Дизайн. - 2017. - Т. 2. - №. 4. - С. 49-66.
12. Маликова К. Спираль молчания в российских социальных медиа. -- Курсовая работа, 2017. (Неопубликованная работа)
13. Adamic L. A., Glance N. The political blogosphere and the 2004 US election: divided they blog //Proceedings of the 3rd international workshop on Link discovery. - ACM, 2005. - С. 36-43.
14. Ball-Rokeach S. J., DeFleur M. L. A dependency model of mass-media effects //Communication research. - 1976. - Т. 3. - №. 1. - С. 3-21.
15. Barber B. Strong democracy: Participatory democracy for a new age //Berkley & Los Angeles. - 1984.
16. Bastien F., Dumouchel D., Giasson T. Cross-Cutting Exposure and Political Mobilization in the Internet Era //ECPR General Conference, Bordeaux, France. - 2013. - С. 4-7.
17. Bennett W. L., Iyengar S. A new era of minimal effects? The changing foundations of political communication //Journal of communication. - 2008. - Т. 58. - №. 4. - С. 707-731.
18. Boyd D. Social network sites: Public, private, or what //Knowledge Tree. - 2007. - Т. 13. - №. 1. - С. 1-7.
19. Cantoni D. et al. Curriculum and ideology //Journal of Political Economy. - 2017. - Т. 125. - №. 2. - С. 338-392.
20. Chokoshvili D. The role of the Internet in democratic transition: case study of the Arab Spring //Public Policy. Budapest, Central European University. - 2011. - Т. 51.
21. Clay R., Barber J. M., Shook N. J. Techniques for measuring selective exposure: A critical review //Communication Methods and Measures. - 2013. - Т. 7. - №. 3-4. - С. 147-171.
22. Eveland W. P., Shah D. V. The impact of individual and interpersonal factors on perceived news media bias //Political Psychology. - 2003. - Т. 24. - №. 1. - С. 101-117.
23. Feezell J. T. Predicting online political participation: The importance of selection bias and selective exposure in the online setting //Political Research Quarterly. - 2016. - Т. 69. - №. 3. - С. 495-509.
24. Fischer P., Schulz-Hardt S., Frey D. Selective exposure and information quantity: how different information quantities moderate decision makers' preference for consistent and inconsistent information //Journal of personality and social psychology. - 2008. - Т. 94. - №. 2. - С. 231.
25. Garrett R. K. Politically motivated reinforcement seeking: Reframing the selective exposure debate //Journal of Communication. - 2009. - Т. 59. - №. 4. - С. 676-699.
26. Garrett R. K., Carnahan D., Lynch E. K. A turn toward avoidance? Selective exposure to online political information, 2004-2008 //Political Behavior. - 2013. - Т. 35. - №. 1. - С. 113-134.