В принципе, законодатель не вправе изменять содержание термина, заимствованного в одной отрасли, в случае его использования для конструирования предписания другой отрасли права. В противном случае адресат нормы будет введен в заблуждение. Такое заимствование не означает полного переноса содержания «чужого» термина в уголовное право. Будучи включенным в структуру состава преступления, этот термин получает новые, более узкие границы не за счет ограничения содержания, а в силу уменьшения числа возможных вариантов употребления. Например, «имущество» в гражданском праве включает не только предметы, обладающие стоимостью, но и имущественные права и имущественные обязательства. Но для нужд уголовного права из числа объектов, подпадающих под понятие «имущество», прежде всего необходимо исключить имущественные обязанности, поскольку статьи УК РФ охраняют права собственника или иного владельца, а не его обязанности. Как отмечает Н. А. Лопашенко, «уголовное право не изобретает своего собственного понятия имущества, оно пользуется в основном тем, которое существует в гражданском праве, хотя определенную специфику уголовноправового использования этого понятия, связанного с объемом содержания понятия имущества, следует все-таки признать».
Трудности выяснения терминологического поля возникают не только при заимствовании термина одной отрасли нормативными актами другой, но и при использовании законодателем общеупотребительного термина. Соотношение общеупотребительных и специальных юридических терминов в различных отраслях права не одинаково. Например, особенно велик удельный вес собственно юридических понятий, а следовательно, и терминов в процессуальных отраслях. Связано это с тем, что большинство уголовно-процессуальных понятий и соответствующих терминов, как правило, не имеют адекватного отражения в обыденном сознании, сферой их применения является специфическая деятельность органов государственной власти. В материальном уголовном праве, нормы которого охраняют общественные отношения практически всех сторон социальной жизни, удельный вес собственно юридических терминов гораздо меньше.
Таким образом, если бланкетный признак выражен термином, прежде всего необходимо определить его отраслевую принадлежность. Затем определяется область его применения и рассматривается возможность использования при установлении признаков состава преступления. Текст уголовного закона лингвистически «привязан» к области его действия. Эта связь выражается как в особенностях словарного запаса статьи Уголовного кодекса, так и в выборе термина. Если речь идет о формулировании уголовно-правового запрета в сфере имущественных отношений, учитывается сложившаяся в ней соответствующая система языковых средств, включая гражданско-правовую терминологию, если запрет касается области административных правоотношений, язык уголовного закона учитывает особенности этой сферы действия права, воспринимая административно-правовые термины в том значении, в каком они определены в свой области правового регулирования. Следовательно, появление чужих терминов в уголовном праве не только неизбежно, но и необходимо в силу особых системных свойств уголовного права. Межотраслевые системные связи лексических единиц («чужих» и «своих» терминов) приобретают своеобразный характер, подчиняясь специфике стиля нормативного документа и принципам уголовного права. В случае «конфликта» между правилами литературного языка и принципами уголовной ответственности приоритет последних очевиден. Однако этот тезис относится лишь к правоприменителю. Он обязан в случае неясности уголовного закона считать неприемлемым реализацию такой нормы либо толковать все сомнения в пользу лица, обвиняемого в совершении преступления. Задача законодателя - не допустить подобного противоречия. Формулирование текста любого предписания уголовного закона, выбор тех или иных вариантов лексических единиц предполагает учет всех юридически значимых связей слова и термина, а также четкое разделение первого и второго.
В настоящем параграфе рассмотрены лишь общие вопросы взаимосвязи терминологии уголовного права с терминами иных правовых отраслей. Более развернутый смысловой анализ соотношения отдельных понятий и терминов проводится при исследовании конкретных вопросов квалификации преступлений с бланкетными признаками состава.
4.Бланкетные признаки состава преступления и принцип законности
Анализ функций бланкетных признаков в составе преступления показывает, что не все они уточняют условия действия уголовно-правового запрета. Значительная, если не большая часть характеризует само общественно опасное действие или бездействие (например, совершение преступления с использованием служебного положения), орудия и средства совершения преступления (с применением оружия) и т.п. Если брать во внимание нормы с бланкетной диспозицией, предусматривающие ответственность за причинение какого-либо вреда по неосторожности, то оказывается, что все они имеют производный характер от уголовно-правовых норм более общего порядка. Так, нарушение правил охраны труда (ст. 143 УК РФ РФ), нарушение правил дорожного движения ( ст. 264 УК РФ РФ) и другие нормы в качестве обязательного признака состава имеют ссылку на причинение определенного вреда здоровью или неосторожное лишение жизни, т.е. в своей основе имеют общую норму - неосторожное причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью или неосторожное лишение жизни. Следовательно, нормам иных отраслей права не отводится функция разграничения преступного и непреступного поведения. Эту роль выполняет более общая норма, предусматривающая ответственность за причинение того или иного вреда здоровью по неосторожности. Правила иной отраслевой принадлежности служат конкретизации способа причинения вреда, определяя тем самым повышенный или пониженный уровень общественной опасности по сравнению с деянием, имеющим «родовой» состав преступления, - ст. 109 УК РФ и т.п. В принципе, любые правила безопасности того или иного вида поведения человека являются инструментом конкретизации признаков состава практически любого неосторожного преступления, поскольку связаны с детализацией признаков преступной небрежности или преступного легкомыслия субъекта. В таком случае изменения в нормативных актах, к которым отсылает уголовный закон, не изменяют и в принципе не должны менять границы уголовнонаказуемого.
Несколько иная ситуация складывается при использовании бланкетных признаков для формулирования составов умышленных преступлений. Наиболее опасным с точки зрения возможности искажения смысла уголовноправовой нормы является использование бланкетных диспозиций при формальном составе преступления, когда содержание большинства признаков объективной стороны детализируется с помощью нормативных актов другой отрасли права. Например, в составе незаконной охоты (ст. 258 УК РФ) практически все признаки объективной стороны по сути определены в правилах охоты. Вполне допустимы ситуации, когда нормативные правовые акты, с которыми связан уголовный закон, настолько изменят признаки регулируемых или запрещаемых ими деяний, что это приведет к качественному изменению характера таких деяний, на которое не расчитывал законодатель. Полностью исключить возможность существования подобных бланкетных диспозиций нельзя без соответствующих императивных запретов, обращенных непосредственно к законодателю.
Особенно опасна двойная бланкетность, при которой цепь отсылок настолько удаляет адресата нормы от содержания, что может привести к утрате возможности осознать пределы уголовно-правового запрета. В этом случае презумпция знания закона не срабатывает и не может приниматься в качестве аксиомы. В этом случае необходимо ознакомиться с теми нормативными правовыми актами, которые детализируют бланкетную диспозицию УК РФ.
Среди бланкетных свойств, непосредственно относящихся к действию или бездействию, особо выделяются признаки, заключающие в себе состав не уголовного правонарушения (административного, дисциплинарного проступка, гражданско-правового деликта и т.п.). Речь идет о составах преступлений, связанных с нарушением специальных правил (безопасности дорожного движения, охраны рыбных запасов, несения боевого дежурства и др.). Это наиболее проблемные признаки, поскольку характеризуют содержательную часть самого запрещаемого деяния. Именно эти признаки ставят под сомнение соблюдение принципа, согласно которому преступность и наказуемость деяния определяется только уголовным законом. «Если исходить из принципа законности, - писал В.Н. Кудрявцев, - то вне правовых предписаний признаки состава преступления легитимно установлены быть не могут. Для признания тех или иных обстоятельств признаками конкретного состава преступления должна обязательно быть ссылка на закон, из которого они следуют. При этом необходимо признать, что для такой позиции в следственной и судебной практике уголовный закон должен быть в достаточной мере совершенен».
Для того, чтобы установить признаки соблюдения или нарушения принципа законности, необходимо обратиться к определению функции бланкетных признаков в общей структуре состава преступления. Известно, что признаки преступления лишь в полном составе способны отражать его общественную опасность, поэтому в отрыве от этой системы они не могут заключать в себе данное качество. Например, последствия преступления, какими бы тяжкими они ни были, не могут именоваться общественно опасными, если они не находятся в причинной связи с деянием, да и само действие (бездействие) как обязательный признак преступления становится общественно опасным при наличии признаков субъективной стороны. Таким образом, и признаки, выраженные в бланкетной форме, сами по себе не свидетельствуют о наличии общественной опасности и, соответственно, уголовной наказуемости деяния. Следовательно, и нормативные акты, раскрывающие содержание таких признаков не несут функции определения общественной опасности и уголовной наказуемости. Даже нормы, специально предназначенные для детализации признаков состава преступления, например, детализирующие признаки размера наркотического средства. В этом отношении все признаки равны. Однако обратная функция - исключения преступности деяния - присуща каждому признаку в отдельности, т.е. отлагательная функция присуща любому, в том числе и бланкетном признаку. Таким образом, каждый признак стоит «на страже границы» преступного и в этом отношении бланкетные подзаконные акты имеют уголовно-правовое значение, если с наличием указанных ими условий уголовный закон связывает преступность, т.е. границы уголовно-правовой нормы определены пределом текста УК РФ. Любое иное предписание, содержащееся в других нормативных актах, не может именоваться уголовноправовым. Посредством ссылки на нормативные предписания иных отраслей права раскрывается полное смысловое содержание уголовно-правовой нормы, однако это не превращает их в источник уголовно-правовой нормы. В этом отношении вполне можно согласиться с А.И. Рарогом, который считает, что и при бланкетной диспозиции только норма УК РФ может определять признаки состава преступления.
Имеющее бланкетную форму нормативное образование, включающее разноотраслевые правовые нормы, представляет собой относительно самостоятельный юридический организм, выходящий за рамки тех отраслей, которые представляют каждая из взаимодействующих норм. Это не результат нарушения отраслевого принципа построения права, а объективное отражения сложной структуры реального предмета правового регулирования. Вместе с тем, такая самостоятельность, подчеркнем еще раз, относительная. «Особое значение в фактическом составе имеет завершающий его факт, при наличии которого возникают соответствующие субъективные права граждан». Таким фактом применительно к составу преступления является совершение действия или бездействия, которое, соединяясь с другими юридическими фактами, образует основание уголовной ответственности. Другими словами, эти разноотраслевые факты могут существовать (и чаще всего существуют) сами по себе, независимо от уголовного права, но в момент совершения деяния они образуют сложный юридический состав. Этот «пусковой», решающий его элемент должен быть сформулирован непосредственно в уголовном законе. В противном случае будет нарушен принцип законности, предусмотренный ст. 3 УК РФ. Источником подобного нормативного образования являются нормативные акты разной отраслевой принадлежности, однако соединение их происходит в рамках уголовного права для выполнения задачи охраны интересов физических и юридических лиц, общества и государства от преступных посягательств.
Бланкетная диспозиция соединяет нормативные компоненты различной отраслевой принадлежности, образуя тем самым вполне самостоятельную норму, не сводимую к тем предписаниям, из которых она складывается. Это особое юридическое образование имеет все признаки уголовно-правовой нормы: она сформулирована в уголовном законе. Даже в тех случаях, когда в нормативном акте иной отраслевой принадлежности говорится о том, что при определенных обстоятельствах указанное в них деяние влечет уголовную ответственность, это суждение нельзя считать уголовно-правовым, ибо только уголовный закон указывает полный набор компонентов преступного деяния. «В качестве системы фактический состав обладает новым интегральным качеством, не присущим его элементам. Таким качеством является правовое последствие. Лишь все элементы состава вместе, в системе, влекут правовое последствие».
В итоге с помощью бланкетной формы удается скомпоновать непосредственно в уголовном законе все признаки состава преступления, не загромождая статью бесчисленным множеством деталей, имеющих самостоятельное правовое значение, часть из которых сформулирована посредством ссылки на нарушение нормативных предписаний иных отраслей права. В.Н. Кудрявцев отмечал, что конкретизация признака состава и разложение его на составляющие элементы не означает, что эти более дробные свойства (стороны) могут именоваться признаками состава. Например, не являются самостоятельными признаками состава названные в ст. 111 УК РФ РФ «потеря зрения», «потеря слуха» и «психическое расстройство», поскольку они лишь расшифровывают такой признак состава, как расстройство здоровья, соединенное со стойкой значительной утратой трудоспособности более чем на одну треть».
Образно говоря, уголовный закон оставляет за собой «контрольный пакет», дающий основание признать деяние преступлением. Следовательно и при бланкетной диспозиции преступность и наказуемость деяния определяется уголовным законом.
Рассмотрим в качестве примера норму ст. 109 УК РФ «Причинение смерти по неосторожности». В прежнем УК РСФСР диспозиция аналогичной нормы не относилась к числу бланкетных, и лишь новый УК РФ, установивший квалифицированный вид неосторожного лишения жизни в результате нарушения профессиональных обязанностей, превратил диспозицию в бланкетную. Однако если сравнить ее содержание с общей нормой (ч. 1 ст. 109 УК РФ), то становится вполне очевидным, что бланкетные признаки не изменили сути уголовно-правового запрета. Все основные элементы по-прежнему сформулированы непосредственно в уголовном законе, но часть из них детализирована посредством ссылки на нарушение профессиональных обязанностей (специальных правил). Эта ссылка детализирует лишь способ совершения преступления. Она не расширяет, а лишь сужает объем содержания общей уголовно-правовой нормы (ч. 1 ст. 109 УК РФ).
С учетом изменения вида профессиональных обязанностей законодатель образует специальные нормы об ответственности за причинение смерти по неосторожности, например в результате нарушения правил охраны труда (ст. 143 УК РФ), нарушения правил на взрывоопасных объектах (ст. 217 УК РФ) и т.п. Указанное обстоятельство является аргументом в пользу применения бланкетных диспозиций в случаях, когда степень уголовной наказуемости деяния связывается не только с тяжестью последствий, но и с характером нарушаемых правил. Именно от вида нарушения в немалой степени зависит вероятность наступления последствий, а также более очевидны характер и тяжесть последствий. Одни и те же последствия, например гибель людей, в зависимости от вида нарушенных правил квалифицируются по разным статьям Уголовного кодекса (например, ст. 109, 215-219, 263-269 УК РФ и др.).
Приведенные примеры показывают, что и при бланкетной диспозиции основная роль в определении признаков преступления принадлежит не специальным правилам, а непосредственно уголовно-правовой норме. Нормативные предписания других отраслей права лишь детализируют те признаки, которые в более общем виде сформулированы в уголовно-правовой норме. При этом проявляется противоречивая природа бланкетных признаков: с одной стороны, они приведены в уголовном законе, а с другой - подлежат дальнейшей детализации. Чтобы их детализировать, требуется дополнительная правовая информация, содержащаяся за пределами уголовно-правовой нормы - в нормативных предписаниях иной отраслевой принадлежности.