Таким образом, квалифицируя преступление с бланкетными признаками состава, правоприменитель должен учитывать не только наличие такого признака, но и его вид, а также место в системе других признаков состава преступления.
3.Термин как форма изложения бланкетного признака состава преступления
бланкетный преступление уголовный термин
Основной причиной, вынуждающей законодателя прибегать к бланкетной форме изложения диспозиции УК РФ, как мы уже отметили, является особенность межотраслевого содержания охраняемых общественных отношений. Есть еще одна существенная причина, предопределяющая необходимость использования такой формы диспозиции. Речь идет о лингвистической основе межотраслевой связи. Язык уголовного закона является мощным системообразующим фактором, который не может не учитываться при квалификации преступлений с бланкетными признаками состава. Представляя собой систему речевых средств и связанных между собой лексических элементов, подчиняющихся нормам литературного языка, он сам является одним из детерминантов образования системных связей правовых предписаний различных отраслей права.
Это, пожалуй, самый сложный вид структурной связи - использование текста нормативных предписаний, отдельных слов и терминов иной отраслевой принадлежности для формирования содержания бланкетных предписаний уголовно-правовой нормы на основе единого лексического поля в рамках одного национального (государственного) языка. Указанные связи обусловлены общими закономерностями установления смысла слова, предложения или связного текста в целом либо порождены приемами законодательной техники, когда используются термины иных отраслей законодательства.
В разъяснении Правил подготовки нормативных правовых актов содержится положение о том, что подготовленный проект нормативного правового акта до его подписания (утверждения) должен быть проверен на соответствие законодательству Российской Федерации, а также правилам русского языка. Язык закона, таким образом, представляет собой по существу норму внутри нормы. Правоприменителю и другим адресатам уголовно-правовых норм системные свойства языка закона даны как бы в готовом виде, требующем лишь правильного уяснения закономерностей лексических связей. Пренебрежение правилами связи лексических единиц - слов и терминов, употребляемых законодателем при формулировании состава преступления, неточное определение отраслевой принадлежности термина и области его применения могут повлечь за собой ошибки в квалификации преступления.
Наличие бланкетного признака является сигналом правоприменителю о том, что для квалификации преступления необходимо не только привлечение соответствующего нормативного материала, но и владение терминологией конкретной области знаний. Раскрывая содержание термина иной отраслевой принадлежности, необходимо обращаться не только к нормативным актам, которые раскрывают это содержание, но и к практике их толкования. Последнее особенно важно при наличии противоречий в определении термина разными нормативными актами. Рассмотрим это положение на примере возникших на практике споров по поводу нормативного содержания понятий «путевка», «охотничий билет», которые хотя и не употребляются непосредственно в тексте ст. 258 УК РФ «Незаконная охота», однако их уяснение необходимо для установления признаков правомерности или противоправности занятия охотой при квалификации соответствующего преступления. Так, У. обратился в суд с заявлением о признании противоречащими федеральному законодательству, недействующими и не подлежащими применению некоторых положения Закона Ставропольского края от 11 марта 2004 г. № 12-КЗ «Об охоте и охотничьем хозяйстве в Ставропольском крае». В обоснование заявления он указал следующее. В абзаце 7 ст. 1 Закона Ставропольского края «Об охоте и охотничьем хозяйстве в Ставропольском крае» дается понятие «путевка». В этом понятии имеются взаимоисключающие элементы: документ на право охоты (обязательность его наличия для производства охоты охотником) и договор возмездного оказания услуг (гражданско-правовые отношения, основанные на принципе свободы договора и волеизъявлении сторон). Путевка была основным документом - разрешением на производство охоты до принятия Федерального закона от 24 апреля 1995 г. № 52-ФЗ «О животном мире». После этого понятие «путевка» трансформировалось в понятие «именная разовая лицензия». Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, рассмотрев дело, пришла к выводу, что положения Закона Ставропольского края, содержащие понятие «путевка на право охоты», федеральному законодательству не противоречат, так как вышеуказанный договор (путевка) заключается при обоюдном согласии сторон на бланке установленной федеральным законодательством формы, и Закон Ставропольского края предусматривает лишь его обязательное наличие в случае заключения при охоте в закрепленных за охотопользователемохотугодь-ях. В части определения понятия «охотничий билет» Закон Ставропольского края отсылает к нормам федерального законодательства и соответствует ему.
Таким образом, указанное решение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ позволяет сделать вывод, что основным признаком документа, предоставляющего права на охоту является не его название, а содержание, которое включает все необходимые компоненты официального разрешения. Соответственно и при уголовно-правовой оценке действий охотника необходимо принимать во внимание не форму документа саму по себе, а его содержание.
Текст уголовного, как и любого другого закона, состоит из обычных слов и терминов. При анализе составов преступлений термины и обычные слова нередко смешивают. Причина не только в небрежном подходе к употребляемым понятиям, но прежде всего в трудностях объективного характера. Отличить слово от термина достаточно трудная задача. Между тем от ее решения зависит результат уяснения смысла закона. Следует иметь в виду, что иногда законодатель использует слова, лишь внешне похожие на термины, но в действительности обозначающее общеупотребительное понятие, не «привязанное» к определенном нормативному акту. Так, например, в УК РФ для характеристики потерпевшего часто употребляется слово «гражданин» для того, чтобы исключить из числа потерпевших юридических лиц (ст. 138, 158-160, 162 УК РФ и др.). В подобных случаях под гражданином понимается любое лицо, независимо от того, обладает ли оно формально определенным гражданством или нет.
Под термином в лингвистической литературе подразумевается слово или словосочетание, обозначающее строго определенное понятие. Термин отличается от обычного слова наличием следующих признаков:
имеет специальную область применения;
принадлежит к конкретному терминологическому полю;
служит для называния (наименования) понятия;
обладает строго фиксированным содержанием;
должен быть дефинированным (иметь определение);
характеризуется тенденцией к системообразованию.
Значение термина для права трудно преувеличить. М.В. Ломоносов отмечал, что основная задача юристов - составление точно определенных терминов, «ибо употребление слов неограниченных и сомнительных и двузнаменательных приводит к великим беспорядкам и отдаляет от правды к заблуждению и ябедам». Термин венчает результат анализа определенного понятия, поскольку включает существенные признаки, раскрывающие природу понятия.
Классификация терминов может быть осуществлена по многим основаниям. Приведем лишь некоторые из них.
По отношению к юридическому содержанию: неюридические термины и собственно юридические термины.
В принципе любой термин, используемый в праве, приобретает юридическое значение, поскольку раскрывает содержание юридически значимого суждения (нормы). Однако, как уже указывалось, в отличие от обычного слова термин не меняет своего содержания при перемещении из одного языкового пространства в другое. Именно это обстоятельство, т. е. сохранение в неизменном виде того содержания, которое было сформировано до включения в закон, позволяет оставить за ним наименование «неюридического» термина, указывающее на его происхождение. Если законодатель меняет содержание употребляемого слова, приспосабливая его к своим задачам, оно перестает быть неюридическим термином и включается в терминологическое поле отрасли или права в целом. Однако при этом возникают проблемы полисемии, что весьма нежелательно. Так, в соответствии с подп. 25 п. 1 ст. 11 ТК РФ понятие «налоги», используемое в ТК РФ, означает налог на добавленную стоимость и акциз, взимаемые таможенными органами в связи с перемещением товаров через таможенную границу в соответствии с НК РФ и ТК РФ.
«Юридические термины делятся на три разновидности по признаку понятности той или иной части населения: общезначимые - характеризуются тем, что употребляются в обыденном смысле и понятны всем; специальные - обладают особым правовым содержанием; специально-технические - отражают область специальных знаний - техники, экономики, медицины и т.д.» . Неюридические термины в свою очередь делятся на общеупотребительные и специальные научные. Общеупотребительные термины наиболее близки к обычным словам, в основном за счет более свободного перехода из разряда однозначных в многозначные (детерминологизации). Отдельную группу составляют технические термины, которые могут относиться и к научным и к общеупотребительным. В отношении их правила однозначности приобретают особое значение. Они могут употребляться только в том смысле, который закреплен в соответствующей отрасли знаний.
Существенно затрудняет процесс выяснения содержания термина отсутствие ясности относительно его происхождения, особенно если он может принадлежать и к юридической и общеупотребительной лексике. В связи с этим, вновь возвращаясь к определению границы между термином и обычным словом, заметим, что главным критерием здесь является зависимость или независимость от контекста. В первом случае речь о слове, во втором - о термине. Например, законодатель употребляет слово «перевозка» в одиннадцати статьях УК РФ: 127.1, 142, 146, 171.1, 191, 218, 222, 228, 228.2, 234, 238. Является ли это слово термином? Анализ его смысла в каждом из названных составов показывает, что он меняется в зависимости от контекста и потому данное слово не может быть признано термином. Кроме того, важно определить лексические границы термина, т.е. слово или словосочетание, дающее ему имя. Некоторыми свойствами термина обладает словосочетание «незаконная перевозка», однако признаки незаконности для каждого состава свои, и, главное, существенная разница в свойствах перевозимых предметах определяет и особенности их перевозки, которые не могут быть сведены к единому определению. Например, в постановлении № 14 Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» раскрываются не только содержательные признаки объективной стороны, но и признак противоправности осуществляемого действия: «Под незаконной перевозкой следует понимать умышленные действия лица, которое перемещает без цели сбыта наркотические средства, психотропные вещества или их аналоги из одного места в другое, в том числе в пределах одного и того же населенного пункта, совершенные с использованием любого вида транспорта или какого-либо объекта, применяемого в виде перевозочного средства, а также в нарушение общего порядка перевозки указанных средств и веществ, установленного ст. 21 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах». Представляется, что последнее предложение является излишним. Для того, чтобы перевозка была признана незаконной, достаточно того факта, что у субъекта отсутствует право владения наркотическим средством (т.е. оно не получено, например, им легально в качестве наркотического лекарственного средства). Если этого права у него нет, то нет и установленного порядка перевозки. В том случае, если наркотические средства и психотропные вещества получены физическим лицом в медицинских целях в соответствии со ст. 25, но перевозятся без соответствующих документов (т.е. в нарушение ст. 21 вышеупомянутого Закона), речь идет о признаках другого состава - нарушении правил оборота наркотических средств или психотропных веществ (ст. 228.2 УК РФ). Формула термина в ст. 228.2 УК РФ хоть внешне и похожа, но другая по содержанию - нарушение правил перевозки. Физическое лицо, получившее наркотическое лекарственное средство по рецепту, обязано соблюдать правила его перевозки, следовательно, есть признаки специального субъекта, как и другие признаки состава ст. 228.2 УК РФ. Степень общественной опасности перевозки наркотика лицом, не имеющим права владеть им, несоизмерима с опасностью перевозки без сопроводительных документов (как это требует ст. 21 вышеназванного Закона). Именно поэтому состав ст. 228.2 УК РФ сформулирован как материальный - один лишь факт нарушения правил не образует состава преступления. Таким образом, при толковании было расширено содержание термина «незаконная перевозка наркотических средств». В итоге он подменен иным термином - «нарушение правил перевозки наркотических средств», который относится к другому составу преступления.
Не менее важным является согласование терминов, используемых УК РФ, с терминами международного права, особенно в условиях роста транснациональной организованной преступности. К уже перечисленным проблемам здесь присоединяется проблема адекватного перевода. Особенно «не везет» с названиями. Немало сложностей в понимании закона приносят попытки вместить в термин содержание, противоречащее этимологии слова. Например, термин, заключающийся в словосочетании «торговля людьми» (ст. 127.1 УК РФ), обозначает целый ряд понятий, из которых лишь одно соответствует приведенному названию - купля-продажа. Другие действия (вербовка, перевозка, передача, укрывательство или получение) имеют отношение к общепринятому значению слова «торговля» лишь во взаимосвязи с первым, однако по смыслу закона они могут применяться и альтернативно. Достаточно, чтобы они были совершены в целях эксплуатации потерпевшего, но не всякая эксплуатация может иметь отношение к торговле. Остается употребляемое в словарях русского языка переносное значение слова «торговать» - превращать свое тело, свою внешность и т. п. в товар. Однако использовать слова в переносном смысле - не самое удачное их применение в уголовном законе, требующем точного, вполне определенного смысла. Справедливости ради следует отметить, что это наименование заимствовано из актов международного права, в котором оно первоначально появилось лишь в связи с противоправными акциями, действительно предоставляющими собой торговлю. Однако с тех пор характер противоправных действий, связанных с эксплуатацией человека, претерпел существенные изменения, но наименование термина осталось прежним. Проблема в значительной степени снимается тем, что в нормах международного права тщательно описываются подпадающие под этот старый термин действия, т.е. описывается новое содержание. Так, ст. 3 Протокола о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее, дополняющего Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности (Палермо, 12 декабря 2000 г.), разъясняет, что для целей Протокола «торговля людьми» означает осуществляемые в целях эксплуатации вербовку, перевозку, передачу, укрывательство или получение людей путем угрозы силой или ее применения или других форм принуждения, похищения, мошенничества, обмана, злоупотребления властью или уязвимостью положения, либо путем подкупа, в виде платежей или выгод, для получения согласия лица, контролирующего другое лицо. Эксплуатация включает, как минимум, эксплуатацию проституции других лиц или другие формы сексуальной эксплуатации, принудительный труд или услуги, рабство или обычаи, сходные с рабством, подневольное состояние или извлечение органов. Определенный консерватизм международного права неизбежен, поскольку признак стабильности является важнейшим свойством общепризнанных принципов и норм международного права, но все же следует заметить, что динамично развивающаяся транснациональная преступность требует для ее предупреждения адекватных правовых средств, отвечающих современным реалиям и современной терминологии.