Приведенные заключения, как и результаты анализа правоприменительной практики Верховного Суда РФ, а также других судов России, показывают, что квалификация преступлений с бланкетными признаками состава вызывает серьезные трудности, но они преодолимы и устранимы по мере совершенствования юридической технологии применения таких норм с учетом всех особенностей бланкетной формы. За последние годы существенно изменилось и отношение к бланкетной диспозиции научно-практических работников. В учебниках и комментариях к УК РФ бланкетные признаки составов раскрываются не в абстрактно-юридической форме, а конкретно, со ссылками на соответствующие нормативные акты различных отраслей права. На это обстоятельство прямо обращается внимание в предисловиях. «Поскольку диспозиция ряда составов Особенной части Уголовного кодекса содержит бланкетные нормы, авторы Комментария использовали при разъяснении таких статей соответствующий нормативный материал (законы, указы Президента РФ, постановления Правительства РФ и т.д.)». Более обстоятельными и аргументированными стали исследования отдельных бланкетных признаков состава преступления и бланкетных диспозиций УК РФ в целом.
Рассматривая критические высказывания о бланкетной форме закона в контексте конкретных нормативных актов, следует иметь в виду, что чаще всего речь идет не столько о форме диспозиции, сколько о порождаемых ею проблемах и неудачных вариантах применения. Самые противоположные суждения о бланкетной диспозиции могут оказаться одинаково верными, если речь идет о разных формах бланкетности. Для того, чтобы дискуссия была плодотворной, необходимо точнее обозначить предмет исследования: не просто бланкетная диспозиция, а конкретный состав преступления с конкретными бланкетными признаками.
не прекращающаяся дискуссия по поводу применения в уголовном праве бланкетной формы конструирования показывает, что применяемые авторами аргументы касаются лишь преимуществ или недостатков самой бланкетной диспозиции и не затрагивают сущностных причин, обусловливающих появление такого приема законодательной техники. Без обращения к его истокам спор может быть бесконечным, между тем основания применения бланкетной формы достаточно просты.
Основным звеном, соединяющим абстрактное правовое предписание с реальной жизнью, является юридический факт. Отталкиваясь от этого бесспорного суждения, заметим, что в реальной действительности практически не существует изолированных юридических фактов. Их связанность обусловлена единством правового поля любой национальной системы. В очень широком круге отношений, отмечает Н.И. Полищук, требуется не один, а несколько взаимосвязанных фактов. «Такая совокупность называется сложным фактическим составом либо сложным юридическим составом». Именно таким по своей природе и является состав преступления. Само это слово означает набор нескольких юридических фактов, каждый из которых получает статус признака состава преступления. По возможности, законодатель предпринимает усилия для того, чтобы непосредственно в статье уголовного закона точно обозначить этот признак, применяя простую (если признак достаточно понятен) или описательную диспозицию (если свойства деяния требуют разъяснения). Однако проблема заключается в том, что «каждый из элементов фактического состава представляет собой определенный вид юридического факта (действие, событие, длящееся состояние или конкретное волеизъявление и т. д.)», в силу чего невозможно отразить непосредственно в диспозиции все варианты и сочетания разнородных юридических фактов. Единственным выходом в таком случае является применение бланкетной формы описания состава преступления.
Состав преступления имеет множество функций, среди которых можно выделить две основные: служить юридической формой особого факта (преступления), являющегося основанием уголовной ответственности; выполнять роль информационной модели уголовно-правового запрета. В принципе, эти функции неразделимы. Преступление представляет собой нарушение уголовно-правового запрета, поэтому большая часть того, что относится к уголовноправовому запрету, имеет отношение и к составу преступления. Законодатель использует различные формы описания признаков запрещаемого деяния, но применяя любую из них, он должен соблюдать сформулированный в ст. 3 УК РФ принцип, согласно которому преступность деяния может быть определена только уголовным законом. Это достигается посредством указания в статье УК РФ тех свойств (сторон) запрещаемого деяния, которые в своей совокупности отражают качественные и количественные характеристики общественной опасности, позволяют выделить среди других деяний и отличить от других преступлений. Эти свойства именуются признаками преступления, которые будучи указанными в уголовном законе становятся признаками состава преступления.
Признак может обозначаться одним словом (например, имущество) или словосочетанием (например, нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств). Однако, проблема заключается в том, что считать признаком, если он состоит из различных самостоятельных частей. В принципе, большинство из них может быть разделено на самостоятельные виды, имеющие собственное юридическое содержание. Взаимосвязанность правовых явлений универсальна и число связей вряд ли возможно подсчитать и выделить. Поэтому в каждом юридическом признаке присутствуют в той или иной мере свойства других юридически значимых действий, событий, состояний и т.п. Подвергая логическому анализу состав кражи, В.Е. Жеребкин отмечал, что каждое из понятий, обозначающее определенный признак состава преступления, «в свою очередь, имеет признаки, по наличию или отсутствию которых у конкретного деяния делается непосредственный вывод о признаке состава преступления». Подобное дробление может продолжаться до бесконечности, что совершенно недопустимо применительно к описанию признаков преступления, которые должны быть компактными. Именно эту функцию - упрощения текста закона - и выполняет бланкетный признак Для этого создана особая конструкция уголовно-правовой нормы, логическая структура которой включает отдельные фрагменты (элементы) правовых предписаний других отраслей права или предписание в целом.то есть применение бланкетной формы является своего рода спасительным вариантом. Единство правовой системы не позволяет изолировать уголовное право от других правовых отраслей, поэтому признаки нарушения уголовноправового запрета в подавляющем большинстве случаев связаны с различными юридическими конструкциями иных отраслей права. Это обстоятельство диктует необходимость применения диспозиции уголовного закона, которая могла бы отразить всю сложность и динамизм указанных связей. Следовательно, для констатации наличия в деянии лица состава преступления в большинстве случаев необходимо установить и наличие других, связанных с ним юридических фактов.
Таким образом, выбор способа детализации не произволен. Он зависит от того, какова природа детализируемого признака. Если он состоит из фактических отношений, здесь больше подойдет детализация с опорой на конкретные условия проявления такого признака (оценочные понятия). Если же признак существует лишь в рамках правовых отношений, законодатель просто не может обойтись без ссылки на те отрасли права, которые порождают либо изменяют указанные отношения. Отсюда неизбежна бланкетность. Она порождена сложной структурой юридического факта, именуемого составом преступления.
Наличие бланкетного признака само по себе не означает, что за ним обязательно стоит множество компонентов. «Так, не кроется никакой множественности компонентов соответственно объективной стороны и субъекта за признаком «аффинаж» в диспозиции ст. 192 УК РФ и признаком «индивидуальный предприниматель» в диспозициях ст. 169, 176, 195-197, 200 УК РФ и ряде других признаков, использованных при описании преступлений в нормах гл. 22 УК РФ». И.В. Шишко предлагает именовать подобные бланкетные признаки признаками-понятиями, которые интерпретируются в не уголовных нормативных правовых актах. Ею же названа и третья группа бланкетных признаков, сочетающих свойства обобщающих и признаков-понятий. К ним она относит признак «ценные бумаги», упоминающийся в диспозициях ст. 177, 184, 185, 185.1, 186 УК РФ. Данный признак можно уяснить, обратившись к ст. 142 ГК РФ, содержащей дефиницию ценной бумаги. Понятие ценных бумаг в валюте Российской Федерации и в иностранной валюте дается в п. 2 и 4 ст. 1 Закона «О валютном регулировании и валютном контроле», однако, по мнению И. В. Шишко, для решения вопроса о том, является ли тот или иной документ ценной бумагой, необходимо обращаться к ст. 142 ГК РФ, содержащей дефиницию ценной бумаги, и к ст. 143ГК РФ, дополняющей определение ценной бумаги еще одним признаком - соответствие легальным основаниям отнесения к числу ценных бумаг («признак легальности»). Эта позиция не совсем безупречна, поскольку за любым признаком, как мы уже отметили, стоит определенное понятие, независимо от того, является ли оно делимым или нет, однако она может быть использована для определения особенностей квалификации преступлений с бланкетными признаками.
Существуют и другие причины появления сложных межотраслевых нормативных образований при бланкетной форме конструирования уголовного закона. В подавляющем большинстве случаев преступление посягает на те общественные отношения, которые уже урегулированы другими отраслями права. Механизм причинения вреда этим отношениям не может быть адекватно описан в уголовном законе без обращения к нормам регулятивных отраслей права. Особенности описания состава преступления требуют учета межотраслевых отношений, которые отражают связь юридических фактов. В итоге, состав преступления включает в себя юридические факты разной отраслевой принадлежности. Подобные конструкции, в принципе, не могут быть полностью однородными, поскольку преступление посягает на разные типы отношений. Разрывая социальные связи, позитивно урегулированные нормами различных отраслей права, преступление с бланкетными признаками состава неизбежно отражает разноотраслевые юридические признаки.
Классификация юридических фактов, принятая в теории права, полностью может быть распространена и на юридические факты, включаемые в качестве составного элемента в основание уголовной ответственности. Юридические факты, входящие в состав преступления, могут быть связаны с волей субъекта уголовной ответственности, например, «действия, которые специально совершаются людьми с намерением вызвать юридические последствия, приобрести либо предоставить конкретные субъективные права или наложить юридические обязанности». В качестве примера можно привести действия автора изобретения по регистрации изобретения и получению патента. Эти действия предшествуют совершению преступления, связанному с посягательством на указанные права, и потому включаются в состав преступления лишь в своем итоговом, снятом, юридически зафиксированном виде. Тем не менее, при квалификации преступления не всегда достаточно самого по себе факта фиксации права интеллектуальной собственности. В случае сомнения или спора этот признак состава устанавливается посредством применения к названному случаю соответствующих норм ГК РФ.
Как известно, действия могут быть и правомерными и противоправными. Все это относится и к тем фактам, которые входят в состав преступления. В их основе может лежать правомерное действие. Например, для констатации факта совершения преступления, предусмотренного ст. 318 УК РФ, необходимо установить, что посягательство было направлено в отношении сотрудника правоохранительного органа, который осуществлял правомерную деятельность. Достаточно часто законодатель включает в состав преступления ссылку на противоправные с точки зрения иной отрасли права действия. То есть, в состав преступления в полном наборе включаются признаки состава неуголовного правонарушения. В таком случае отношение между нормами различных отраслей права несколько иное, более сложное (подробнее об этом в параграфе, посвященном квалификации преступлений, связанных с нарушением специальных правил).
Юридические факты могут быть не связаны с волей человека, но тем не менее входить в состав преступления, например, деяния, повлекшие загрязнение, отравление или заражение окружающей среды, причинение вреда здоровью человека либо массовую гибель животных, а равно совершенные в зоне экологического бедствия или в зоне чрезвычайной экологической ситуации (ч. 2 ст. 247 УК РФ РФ). В данном случае событие, не связанное с волевым поведением человека, предшествует совершению преступления, является условием, которое повышает общественную опасность содеянного. Существуют нормативные акты, с помощью которых определяются признаки чрезвычайной экологической ситуации. Например, в соответствии со ст. 57 Федерального Закона от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» порядок объявления и установления режима зон экологического бедствия устанавливается законодательством о зонах экологического бедствия.
Установление признаков определенного правого режима в некоторых случаях является непременным условием юридической оценки, предшествующей квалификации преступления, в частности, установления факта нарушения определенных обязанностей, которые субъект должен был выполнять в условиях такого режима. Например, формулируя рекомендации по применению норм налогового законодательства при квалификации соответствующих преступлений, Пленум Верховного суда РФ в постановлении от 28 декабря 2006 г. № 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления» обращает внимание на то, что в «Российской Федерации установлены ... специальные налоговые режимы (ст. 18 НК РФ) (п. 1). При этом следует иметь в виду, что в соответствии с п. 7 ст. 12 НК РФ устанавливаются специальные налоговые режимы, которые могут предусматривать федеральные налоги, не указанные в ст. 13 НК РФ (п. 2).
В структуру состава преступления в отдельных редких случаях могут включаться юридические факты, обозначающие юридические состояния. Например, факт нахождения на иждивении лица, в отношении которого совершается преступление с использованием этого состояния зависимости (понуждение лица к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего - ст. 133 УК РФ). Однако в таком случае для квалификации важна не столько юридическая составляющая этой зависимости - гражданско-правовая обязанность содержания, сколько сам по себе факт наличия зависимости. Он может быть установлен и без ссылки на нормы ГК, поэтому его нельзя отнести к бланкетному признаку состава преступления. Но, в принципе, в состав преступления в качестве условия уголовной наказуемости могут быть включены любые виды юридических фактов: события, юридические состояния и действия. Схематично это выглядит следующим образом: действия (один вид факта) при определенных событиях (другой вид факта) образуют состав преступления. Может быть сочетание разнородных действий, сочетание юридического состояния и действия. Отсюда и различная природа связи собственно уголовно-правовых признаков с признаками, являющимися одновременно фактами для правоотношений иной отраслевой принадлежности.
Иногда в качестве юридического факта, предшествующего совершению преступления, выступает договорное или иное имущественное обязательство одного лица перед другим.наличие такого обязательства может изменить квалификацию последующего действия, обусловленного или иным образом связанного этим договором. Например, от хищения следует отличать случаи, когда лицо изымало (или) обращало в свою пользу или в пользу других лиц чужое имущество в целях осуществления своего действительного или предполагаемого права на это имущество (присвоило вверенное имущество в целях обеспечения долгового обязательства, не исполненного собственником имущества). При наличии оснований, предусмотренных ст. 330 УК РФ, виновное лицо в указанных случаях должно быть привлечено к уголовной ответственности за самоуправство, разъясняется в постановлении Пленума Верхового Суда РФ от 27 декабря 2007 г. №51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате». Несмотря на то что в данном случае речь идет о юридически значимом обстоятельстве, его использование для установления признаков состава самоуправства необязательно предполагает ссылку на определенный нормативный акт, поскольку речь идет не только о действительном праве, но также и о предполагаемом праве. Естественно, такое предположение может основываться на ошибочном представлении о юридическим содержании предшествующих действий. Например, лицо предполагало, что выполнение без договора какой-либо услуги влечет за собой обязанность со стороны другого лица оплатить эту услугу.