Термин «национальная безопасность» долгое время использовался в американском политическом лексиконе главным образом как фигура речи, а также представителями военного руководства Соединённых Штатов - в качестве обозначения цели военной политики. После Второй мировой войны понятие «национальная безопасность» получило в США политическое признание, а с 1950-х - 1960-х годов национальная безопасность рассматривается как политологический концепт и самостоятельная область научных исследований. Политологи склонны рассматривать концепт «национальная безопасность» как способность страны (нации) обеспечивать защиту своих внутренних ценностей от внешних угроз. Таким образом, данная область науки изучает пути и способы, которые используют страны для планирования и осуществления государственной политики, призванной усилить эту способность, а также для оценки эффективности этой политики [Berkowitz, Bock 1965: 124].
Если ранее наиболее распространённым было определение нации как исторически устойчивой общности людей, возникающей на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры, то сейчас всё большее признание приобретает определение нации как единства гражданского общества и государства. Общество как составная часть нации, собственно, и подчёркивает её полиэтнич- ность. Стержнем нации выступает государство. К. Дейч кратко и однозначно определяет нацию как народ, обладающий государством. Содержательно понятие нации близко к понятию страны [Deutsch 1986: 96]. Однако, как справедливо указал Арнолд Уолферс, простой переход на использование понятия «интересы национальной безопасности» не привносит ясности в термин «национальные интересы», который использовался и ранее [Wolfers 1952: 483].
В этой связи с позиций историографии можно условно разделить американские взгляды в этой области на две группы. Первая группа, к которой относится У. Липпман, понимала сущность безопасности через национальные интересы. В частности, он считал, что «...нация безопасна тогда, когда ей не приходится жертвовать своими законными интересами, чтобы избежать войны, и, в случае необходимости, в состоянии защитить их военными средствами» [Lippmann 1943: 51].
Вторая группа исповедовала более рационалистические взгляды и трактовала понятие «национальная безопасность» через угрозы. В частности, её представитель А. Уолферс считал, что безопасность в объективном смысле определяется отсутствием угроз приобретённым ценностям, в субъективном смысле отсутствием боязни, что эти ценности подвергнутся нападению [Wolfers 1952: 498]. Кроме того, А. Уолферс характеризовал «национальную безопасность» как двусмысленный символ, возможно, совсем не имеющий сколько-нибудь точного определения [Wolfers 1952: 502].
Таким образом, национальный интерес - главенствующая категория в системе ценностей в международном процессе. Относительная ясность в концепте «национальные интересы» появилась только после окончания Второй мировой войны. Это понятие всесторонне проработано ведущим американским теоретиком по вопросам внешней политики и национальной безопасности, основателем школы прагматизма и политического реализма Гансом Моргентау. В наиболее развёрнутой форме концепция национального интереса была сформулирована в его труде «В защиту национального интереса» [Morgenthau 1951]. Суть концепции национального интереса, по Г. Моргентау, сводится к тому, что термин «национальные интересы» содержит два основных элемента: центральный (постоянный) и второстепенный (изменчивый). При этом под центральным (постоянным) элементом национального интереса понимается геополитическое положение государства и его окружения, наличие ресурсной базы, эффективность противостояния угрозам и вызовам, социокультурные традиции его населения.
Мортон Каплан, один из представителей Чикагской школы политической науки, известной своим вкладом в развитие эмпирических исследований и формирование бихевиоралистского направления в международно-политических исследованиях, установил, что национальные интересы или интересы национальной безопасности являются лишь одной из составляющих, хотя и весьма важной составляющей, обеспечивающей целостность национальной системы. Более того, безопасность национальной системы тесно связана с безопасностью подсистем, образующих национальную систему [Kaplan 1957: 142].
Ряд исследователей полагает также, что национальные интересы базируются на трёх факторах: природа интересов, которые должны быть защищены, политическое окружение, в котором проявляются интересы, и рациональная необходимость, ограничивающая выбор целей и средств [Цыганков 1992: 164].
Превращению национальной безопасности в отдельную область науки способствовали политические и административные изменения, произошедшие в США после окончания Второй мировой войны. Они были обусловлены серьёзным усложнением задач управления страной, которые требовали координации военных усилий, оборонно-промышленного комплекса, научного потенциала, долгосрочного стратегического планирования и планирования политики. Технологические достижения, особенно создание атомного оружия, ясно показали, что военные задачи уже нельзя решать обособленно, но лишь в тесной взаимосвязи с политическими и экономическими факторами как международного, так и внутреннего характера [Berkowitz, Bock 1965: 327].
В 1947 г. Конгресс США принял Закон о национальной безопасности, на основании которого был создан Совет национальной безопасности (СНБ), призванный «консультировать президента США по делам, связанным с координацией внутренней, внешней и военной политики, относящейся к национальной безопасности» (sec. 101a) The National Security Act of 1947 -- July 26, 1947 Public Law 253, 80th Congress; Chapter 343, 1st Session. P. 758. URL: https://legcounsel.house.gov/Comps/National%20Security%20Act%20 Of%201947.pdf. Наиболее точно сущность решения задач обеспечения национальной безопасности новым органом выразил Д. Кауфман, который писал: «...национальная безопасность не существует в вакууме, она определяется в контексте международной и внутренней ситуации» US National Security. A Framework for Analysis... P. 6..
Одновременно была учреждена должность советника президента США по национальной безопасности, руководившего работой аппарата СНБ. C течением времени роль этого органа, равно как и советника президента по национальной безопасности, только возрастала. С самого начала к деятельности СНБ широко привлекались учёные, которым предлагалось проводить исследования по различным аспектам национальной безопасности для целого ряда государственных ведомств. При некоторых ведомствах, включая командования военно-воздушных, военно-морских, сухопутных сил и министерства обороны, создавались организации для ведения научных исследований по различным направлениям обеспечения национальной безопасности, из которых следует выделить прежде всего «Рэнд Корпорэйшн». По мнению американских исследователей, указанные обстоятельства сыграли решающую роль в становлении предмета «Национальная безопасность» в качестве самостоятельной области научных исследований, причём процесс формирования данного научного направления в целом завершился уже в середине 1960-х годов [Lyons, Morton 1965].
Постепенно эти исследования, сначала проводившиеся в рамках традиционных научных специальностей, выделились в консолидированную отдельную отрасль знаний. В послевоенный период образовались две основные научные школы в области национальной безопасности: конфликтная и кооперационная. Сторонники первой придерживались мнения, что политика обеспечения национальной безопасности должна быть направлена прежде всего на максимальное усиление национальной мощи. При этом страна может считать себя в безопасности только в том случае, если она усиливает свою мощь за счёт ослабления другой страны или группы государств. Приверженцы одностороннего усиления национальной мощи в 1950-х - 1960-х годах отдавали предпочтение чисто военным аспектам обеспечения национальной безопасности. К числу наиболее значительных работ такого плана можно отнести труды Германа Кана и Генри Киссинджера [Kissinger 1957; Kahn 1960]. Такие исследователи, как Генри Роуэн, Бернард Броуди, Чарльз Осгуд и Франклин Осанка [Brodie 1959; Osgood 1959; Rowen 1960; Osanka 1962], опубликовали работы по вопросам стратегии и тактики ядерной, конвенционной и противо- партизанской войны, вопросам тылового обеспечения вооружённых сил, развития оборонной промышленности, мобилизации и перевода экономики на условия военного времени.
Американские исследования в области национальной безопасности очень быстро распространились с чисто военных вопросов на проблемы экономической безопасности. Опыт двух мировых войн учил, что промышленный потенциал и экономические ресурсы страны оказывают определяющее влияние на её способность вести войну, поэтому исследователи, специализировавшиеся на проблемах национальной безопасности, уделяли растущее внимание экономическим аспектам и методам обеспечения безопасности. Серьёзные попытки научными методами определить и оценить значение всех составляющих экономического потенциала нации для её способности вести войну предпринял Клаус Кнорр [Knorr 1957]. Ч. Хитч и Р. Маккин предложили экономические критерии для отбора оптимальных систем вооружений [Hitch, Mckean 1960]. Эти разработки нашли практическое применение в деятельности министерства обороны США в 1950-х - 1960-х годах [Enthoven 1963]. Кроме того, американские специалисты в области национальной безопасности большое внимание уделяли вопросам оптимального использования национальных ресурсов и выработке адекватных критериев их распределения между военным и гражданским секторами экономики. Это направление научных работ имеет важнейшее практическое значение, поскольку позволяет решить главную задачу государственной политики в области обеспечения национальной безопасности: какую пропорцию в расходовании ресурсов следует установить для защиты национальных ценностей от внешних угроз [Barnett 1958].
Представители второй школы американской науки в области национальной безопасности делали акцент не на одностороннем наращивании силового потенциала США, а на активизации международного сотрудничества в области обеспечения безопасности. Они были менее многочисленны, а их труды не столь системны и комплексны. Как правило, они затрагивали отдельные направления обеспечения безопасности.
Из числа сторонников кооперационного подхода следует отметить прежде всего работы по проблематике разоружения и контроля над вооружениями, в том числе исследование П. Блэкетта с обоснованием практических подходов к вопросам разоружения [Blackett 1962], Р. Роузкранса по проблемам нераспространения ядерного вооружения [Rosecrance 1964], а также Э. Бенуа и К. Булдинга, которые спрогнозировали социальные и экономические последствия разоружения и конверсии для различных стран [Benoit, Boulding 1963]. Большое внимание уделялось тематике трансатлантического сотрудничества и интеграции в области обеспечения региональной безопасности: Э. Хаас, Л. Линдберг [Haas 1961; Lindberg 1963].
Наконец, нельзя не упомянуть работы, посвящённые роли и значению постоянных международных институтов, прежде всего ООН. К их числу относятся труды И. Клода и Л. Блумфилда [Bloomfield i960; Claude 1961]. Кроме того, целесообразно выделить работы Л. Хенкина и Г. Кларка и Л. Зона [Clark, Sohn 1960; Henkin 1961], в которых показана роль международного права в развитии международного сотрудничества и создании предпосылок для устойчивого мира.
Представители школы кооперации предлагают выстраивать политику в области национальной безопасности таким образом, чтобы безопасность США обеспечивалась при одновременном укреплении безопасности всех стран или групп государств. Несмотря на то что сторонники выстраивания системы обеспечения национальной безопасности на путях развития международного сотрудничества далеко не всегда встречали понимание в правящих кругах США, их труды способствовали продвижению в умы американских политиков осознания того, что в современном мире укрепление безопасности одного государства в значительной мере зависит от уровня безопасности других и что концепт международной безопасности может играть не менее важную роль, чем концепт национальной безопасности. В конечном счёте эти работы дали толчок углублённым исследованиям, посвящённым поиску тех областей обеспечения безопасности, в которых международное сотрудничество можно признать желаемым и возможным.
Национальная безопасность как научное направление имеет много общего с традиционными науками, такими как теория международных отношений или внешней политики. В то же время, по мнению американских экспертов, национальная безопасность, будучи комплексным научным концептом, имеет ряд преимуществ перед исследованиями в рамках теории внешней политики. Прежде всего она фокусируется на общих чертах и закономерностях внешней политики всех национальных игроков, позволяя применить сравнительный анализ к явлениям, которые внешне могут показаться несопоставимыми. Комплексное исследование с позиций национальной безопасности позволяет классифицировать и анализировать огромные объёмы разнородной информации, которыми невозможно оперировать при помощи методов классической теории внешней политики. Сфокусированность на интересах национальной безопасности позволяет придать новое измерение исследованию конфликтов. Такой подход позволяет определить общие интересы всех государств и на этой основе выявить точки совпадения позиций и возможные области сотрудничества в интересах укрепления международной безопасности [Berkowitz, Bock 1965]. Таким образом, обеспечение международной безопасности и всеобщего мира может стать легитимной целью государственной политики в области безопасности.