Столь широкий круг вопросов, который должен получить отражение в законе об УР, подводит к выводу о том, что необходимо работать не просто над законом, а уже и над соответствующим кодексом, включающим различные аспекты правового регулирования деятельности государства, общества, органов самоуправления, граждан по переходу к УР. Можно предполагать, что первый закон (кодекс) такого рода станет в значительной степени «рамочно-мировоззренческим», в котором будет изложена стратегия УР и который введет в юридическую теорию и практику идеи, принципы и базовые нормы УР. Конечно, до появления закона (кодекса) об УР должны пройти этапы научного обоснования самой этой идеи и разработки стратегии и понятийного аппарата теории новой цивилизационной парадигмы. Поэтому в Комиссии по проблемам УР Государственной Думы третьего созыва было решено вначале разработать научную основу стратегии УР, что и был завершено в 2002 г. [30].
От естественного права к праву устойчивого развития
В концептуально-мировоззренческом ракурсе идея включения природы (Земли и Космоса) в государственно-правовой процесс не нова. Она берет свое начало еще в античности, когда мысль о естественном, божественном и космическом предназначении права, выходя из сферы человеческих отношений, устремлялась в пространства Вселенной. Идея включения природы в правовые системы высказывалась стоиками, считавшими, что существуют вечные нормы природы, которым в своих действиях должны следовать люди. Ренессанс этих идей на новой научной основе возможен и в наше время. Такое мнение оказывается созвучным стратегии перехода на путь устойчивого развития ноосферной ориентации. Так, Г.В. Мальцев полагал, что «основой юридического мировоззрения в будущем могут стать идеи антропокосмизма, учение о ноосфере, но прежде всего, конечно, переосмысление на базе современных естественнонаучных и общественных знаний теории естественного права и естественной справедливости» [31, с. 33]. Под справедливостью при этом можно понимать и совокупность представлений о наиболее совершенном правовом порядке [32, с. 146].
Переход цивилизации на путь социоприродного устойчивого развития вызовет дальнейший интерес ученых-юристов к естественному праву. Согласно онтологической трактовке естественного права природа имеет нормативный характер, т.е. то, что существует, одновременно оказывается тем, чем оно должно быть. Естественное право выступает формой существующего объективного порядка вещей и их связей, упорядоченности и организованности Универсума, строгой иерархией природных норм. Онтологизация понятия природы, по Г.В. Мальцеву, проявляется в трех аспектах (направлениях): «Одно их них, самое широкое и, можно сказать, магистральное, исходит из того, что естественный закон выводится из порядка космоса, который рассматривается в качестве естественного правопорядка. Второе направление за основу естественного права берет природу как порядок вещей или природу вещей, из которой наш разум выводит законы, формулируя их в виде максим, принципов и аксиом. Третье направление исходит из природы человека в ее рационалистическом, телеологическом и даже эмпирическом понимании; природа человека есть основа и масштаб естественного права. Между этими тремя направлениями нет резкой демаркационной границы, элементы данных подходов в отдельных теориях сочетаются, синтезируются в рамках представлений о естественном праве как космосе» [33, с. 114].
Естественное право так или иначе ориентируется на порядок, упорядоченность, связь объектов и организованность в природе. И хотя естественное право обращает внимание на природу, однако оно формировалось в то время, когда еще не была сформулирована концепция универсальной (глобальной) эволюции (универсальный, или глобальный эволюционизм). Естественное право фактически не обращало внимания и на процессы развития в природе, их направленность в плане эволюционных процессов. Между тем с широкой точки зрения, которую можно именовать универсально-синергетической существуют, как минимум, два противоположных процесса развития, в которых участвуют природные образования (системы). Один из них связан с ростом негэнтропии (и убыванием энтропии), а другой - с возрастанием энтропии (и понижением негэнтропии). Один природный процесс ассоциируется с прогрессом, другой - с регрессом.
Речь, конечно, идет о вещественной Вселенной, поскольку, как уже отмечалось [34], в темной ее части ситуация иная, поскольку там наука не установила наличие ни эволюции, ни глобальной эволюции. В вещественной Вселенной существует единственная магистраль непрерывного прогрессивного развития, которая получила наименование супермагистрали универсальной эволюции [34, 35]. И все процессы эволюции в Универсуме (а, может быть и в Мультиверсе) могут быть представлены как окружающие эту супермагистраль и конкурирующие между собой за выход на нее. Именно на супермагистрали и происходит соединение сущего и должного, т.е. бытие сущего (с данной энтропией) переходит в бытие должного (с более низкой энтропией) как нормативного и, если это реализуется человеком, то это желаемое волевое и рациональное действие. Поэтому далеко не всякий порядок природы (космоса) оказывается нормой, которой должен следовать человек, а только тот, который связан с прогрессом, тот, который способствует человеку и человечеству увеличивать негэнтропию (информационное содержание) в сфере своего обитания и деятельности [36]. Поэтому, несмотря на существование в природе определенного, независимо от человека порядка и организованности, он должен выбирать из сущего именно то должное, которое соответствует антиэнтропийным тенденциям и с помощью нормотворчества «вписываться» в прогрессивную ветвь эволюции, помогающей выйти на супермагистраль универсальной эволюции.
Собственно говоря, такой естественный отбор совершается и в самой природе в ходе эволюции, и это было понятно уже после создания эволюционной теории Дарвина. Сейчас же стало понятным благодаря синергетике, что такой вселенский отбор (выбор) объективного характера существует, начиная с Большого Взрыва (а, может быть, и сам этот взрыв тоже был выбран естественными или иными процессами, если исходить из ныне модной космологической концепции Мультиверса как ансамбля параллельно существующих минивселенных, одной из которых является наша Вселенная).
Имеется в виду онтологический статус соционормативной культуры как одной из регулятивных систем в обществе, которая функционирует в нем наряду с другими его «дескриптивными» феноменами. И здесь мы согласны с Г.В. Мальцевым, что «в условиях распространения идей космизма и ноосферных подходов появляется возможность обсуждать, в какой мере наше земное и часто ошибающееся позитивное право соотносится с космическим миропорядком, как в зыбком и текучем правовом материале удержать универсальные, жизненно-устроительные начала. Нет смысла и дальше избегать так называемых метафизических проблем права, они всегда были и есть, поэтому правопонимание, игнорирующее указанную проблематику, ущербно» [33, с. 4].
Естественное право, в той или иной форме апеллирующее к нормативному видению природы, вовсе не должно видеть эту нормативность во всем космосе, во всем его порядке. На наш взгляд, нормативность относится лишь к тенденциям сохранения или понижения энтропии, т.е. к прогрессивным тенденциям либо нейтральному развитию, а не к регрессивно-деструктивным, где энтропия увеличивается. Тем самым даже в самой природе существующее и должное в принципе разделены негэнтропийными и энтропийными тенденциями (в обществе - это зачастую выражается в форме добра и зла) и совпадают только на супермагистрали универсальной эволюции, где идет перманентный рост негэнтропии. Тем самым речь идет о необходимости в будущем использовать широкое понимание УР как нерегрессивного, наиболее безопасного развития.
Видение правовых норм в духе естественного права должно учитывать двуединую природу этих норм и их противоречивость, т.е. направленность на сохранение регулируемого объекта и в то же время ориентацию на прогрессивное развитие, предполагающего инновационность. Правовые нормы больше выполняют «сохраняющую» функцию (в духе эволюционного консерватизма) и меньше - инновационную функцию. Это означает, что сохранение (или обеспечение безопасности объекта) для правовых норм более фундаментально и приоритетно.
И такая ситуация характерна и для природы, бытия материи во Вселенной, где самосохранение материи оказывается первичным и более фундаментальным, чем развитие и эволюция, где три четверти материального содержания мироздания существует в неизменном и неподвижном виде (темная энергия). Право раньше естественных наук установило приоритетность сохранения объектов в социальном мире. В естественном мире это стало понятным лишь в самые последние годы в связи с открытием темной энергии.
Однако правовые нормы, акцентируя внимание на сохранении объекта регулирования, тем не менее, должны допускать его прогрессивное развитие (но в определенном безопасном для общества нормативном «коридоре»). И это возможно аналогично тому, как это происходит на супермагистрали универсальной эволюции, где одновременно действует принцип эволюционного консерватизма и эволюционный принцип инноваций. В случае перехода на путь устойчивого развития «сохраняющая функция» правовых норм будет удерживать те позитивные процессы развития, которые перейдут в новую модель развития, ограничивая лишь то, что негативно влияет на прогрессивно-устойчивую эволюцию общества.
Однако здесь важно обратить внимание и на ту особенность взаимодействия человека и космоса, которая проявляется в так называемом антропном космологическом принципе, устанавливающем некую - виртуально-футуристическую связь между фундаментальными физическими константами и глобальными свойствами нашей Вселенной и появлением и существованием человека и человечества. Характер этой связи такой, что ее можно интерпретировать как активное влияние из будущего еще не существующего человека (человечества) на ранние процессы рождения Вселенной, на «тонкую подстройку» фундаментальных констант и последующее после Большого Взрыва развертывание пространственно-временных характеристик (топология, размерность и т.д.) Вселенной.
При такой интерпретации антропного космологического принципа [37, 38] появляется возможность выдвинуть гипотезу о том, что нормативность космоса «футуристическим образом» определяется природой человека. Такое предположение также не рассматривалось в естественном праве, поскольку специалисты в юридической науке не обращали внимание на те интересные идеи и результаты, которые были получены в науках о космосе, в особенности в космологии и астрофизике. На мой взгляд, именно эти достижения должны по-новому раскрыть возможности естественного права особенно в плане перехода к социоприродному устойчивому развитию. И хотя в естественном праве законы общественной жизни, а также права и свободы человека рассматриваются как естественные нормы, современное расширение и трактовка естественного права нуждается в существенной коррекции. Естественное право в традиционном понимании в современной глобальной экологической ситуации вступает в противоречие с естественной потребностью выживания человека и всего человечества. Те же права и свободы, которые человек приписывает себе, возвышаясь над другими естественными существами как «венец природы», как антропошовинист, в той или иной степени должны быть распространены и на иные живые существа. Это имеет место в Хартии Земли, уже в какой-то степени принятой международным сообществом (на мировоззренческом уровне), но еще не реализуемыми.
Хартия Земли - кодекс поведения людей, наций и народов в духе уважения к правам Земли с целью сохранения биосферы как возможного дома человека [39]. В этом смысле говорят о переходе от антропоцентризма к биоцентризму, а это означает сужение прав и свобод человека до узкого «коридора» экологически целесообразных. К тому же в понимании прав и свобод человека даже с позиций антропоцентризма требуются существенные трансформации: ведь в полной мере не меньшими правами (и свободами) должны пользоваться и последующие поколения людей. Подобные противоречия в ходе концептуального развития естественного права должны быть осознаны и оценены, намечены методологические подходы к их разрешению и реализации в законотворческой и иной правовой деятельности. Возможно, это существенно повлияет на изменение направления развития всего государственно-правового процесса, о чем большинство ученых пока даже не подозревают.
В последнее время право в духе естественного права развивалась в направлении расширения прав человека. В правовых нормах фиксировалось все большее число свобод и прав. Это касается и международных документов. В частности, в Международной хартии прав человека ничего не сказано об экологических правах и свободах человека, как, впрочем, и об ограничениях. Антропоцентрический характер такого пути развития естественного права очевиден. Для перехода на путь устойчивого развития он в принципе непригоден. От антропоцентрической системы права, вполне вероятно, настало время переходить к социоприродной правовой системе, с тем, чтобы включить человека в более широкую систему закономерностей и отношений, подвергающихся правовому регулированию. Если государство видится не просто как общественно-политическая форма объединения людей, но и как определенный социоприродный феномен, то и правовые отношения, наиболее тесно связанные с государством, также должны существенно экологизироваться, постепенно превращаясь в социоприродные коэволюционные отношения [40].
Правовому регулированию при переходе к устойчивому развитию должны подвергаться не только социальные отношения, но и в какой-то степени социоприродные взаимодействия. Проще говоря, люди обязаны соблюдать законы природы и не разрушать свою жизненную основу, а государство должно поставить в правовые рамки в качестве приоритетных объективные процессы естественного развития биосферы и даже космоса. Речь идет об экологическом расширении границ правового регулирования, о признании того, что современный человек не может безнаказанно нарушать естественные законы. Ему надлежит вписываться в эволюцию планеты и космоса, доказывая тем самым свою разумность не по наименованию (гомо сапиенс), а по существу.