Уже отмечалось, что документы ООН носят рекомендательный характер (мягкое право), мобилизуя на их соблюдение международное общественное мнение. От мягкого права устойчивого развития важно перейти к международным (а в перспективе и к глобальным) правовым документам, регулирующим в мировом масштабе более «жесткий» переход к устойчивому развитию. Существуют лишь соглашения, подписанные руководителями правительств и лидерами государств, официальные делегации которых приняли участие в ЮНСЕД, ВСУР, Рио+20 и в ряде мировых и региональных конференций, обсуждавших различные аспекты проблемы (социальные, демографические, климатические и др.) перехода к устойчивому развитию. Поэтому на современном этапе законодательно-правовой процесс перехода к устойчивому развитию способен в должной степени развернуться, прежде всего, в рамках конкретных государств-членов ООН. Это дает основание считать наиболее эффективной магистралью движения к глобальной устойчивости - национально-государственный путь, но «подталкивающий» мировой процесс перехода к новой цивилизационной стратегии. На определенном этапе в этот процесс будут вовлекаться и новые субъекты международного права (и вместе с тем - транснациональные акторы мировой политики). Ведь в этом случае появляется возможность задействовать более жесткие и широкие механизмы регулирования, чем договорные отношения на международном уровне. Необходимо при этом опираться на тот законодательный базис, который имеется в каждом государстве и идти по пути как изменения уже принятых законов, так и создания новых, все более отвечающих потребностям широко понимаемого устойчивого развития.
Включение рассмотрения социоприродных законов в юридическую науку - это, конечно, продолжение тенденции экологизации права и в этом смысле перед этой отраслью права открываются определенные горизонты развития. Однако к одной экологизации проблему освоения социоприродных законов свести нельзя, поскольку при переходе к устойчивому развитию природу и ее воздействие приходится учитывать во всех сферах деятельности человека. Однако это не значит, что правовое регулирование теперь будет распространяться и на природные процессы, а право станет если не естественной, то «социоприродной» совокупностью дисциплин. Это уже было выявлено в процессе анализа естественного права, когда отдельные теоретики видели в это праве совокупность естественно-правовых норм, выступающих в форме естественных законов. «Однако, - как заметил Г.В. Мальцев, - такая аналогия едва ли в состоянии дать четкое представление о структуре естественного права, которая не может быть предметно-материальной, ибо само содержание его нематериально» [33, с. 114].
В действительности правовые отношения будут по-прежнему распространяться на отношения людей, их коллективов, а не на природу. Воздействие либо его отсутствие человека на природу будет зависеть лишь от людей, которые включены в правовые отношения и только они подчиняются юридическим законам. Юридические законы не становятся социоприродными законами, хотя и могут распространяться на социоприродные системы и соответствующие им социоприродные законы. Однако сам факт участия человека в регулировании отношений не только между людьми, но и между ними и природой, должен осознаваться в правосознании и правоприменении, прежде всего, в том, что естественные законы являются первичными и более фундаментальными и их надо учитывать, по сути дела, приспосабливаясь к ним и другим природным факторам и процессам. Наличие природных и социоприродных законов означает, что из правовых сознания и практики должны исчезнуть факты некомпетентного вмешательства в природные закономерности и процессы, и на смену экономоцентристской и природопокорительной стратегии (в том числе и в области законотворчества) должна придти установка на следование принципам и целям социоприродного устойчивого развития.
Сам факт участия человека в регулировании отношений не только между людьми, но и между людьми и природой давно уже понимается в юридической науке в том смысле, что именно естественные законы, по сравнению с юридическими, являются первичными, и их надо учитывать при создании конкретной правовой нормы. Подобная точка зрения к этой проблеме еще в конце ХIХ века была высказана нашим правоведом Н.М. Коркуновым [41]. Социоприродные законы в некотором смысле имеют общие черты с традиционно выделяемыми в юридической науке технико-социальными нормами, регулирующими взаимоотношения между людьми в связи с использованием ими сил природы или технических устройств. Однако эта особая разновидность технико-социальных норм. Только те технико-социальные нормы выступают в качестве социоприродных законов, которые учитывают цели и задачи обеспечения устойчивого развития [8].
Вместо заключения. Футуризация права при переходе к устойчивому развитию
Как отмечает И.И. Лукашук: "Юридическая литература прошлого практически не уделяла внимания прогнозированию. Как правило, юристы скептически относятся к его возможностям. Этого мнения придерживаются и известные специалисты в области международного права…Этому не следует удивляться. Юридическому мышлению присущ консерватизм. Главная задача государства и права видится в поддержании существующего порядка" [42, с. 222-223].
В этом и кроется причина гораздо большего, чем во многих других общественных науках отставания права и нежелание устремляться в область будущего, которое весьма неопределенно. Вот почему уже упомянутый автор констатирует, что по сравнению, скажем, с социологами и экономистами, юристы уделили будущему немного внимания [42, с. 229], полагая, что "право способно лишь следовать за практикой" [42, с. 240].
Изучая модель неустойчивого развития общества юридические науки, как и многие другие общественные науки отстают даже от современности и это связано с общим традиционным подходом к социальному развитию, когда основное внимание уделяется прошлому. Однако очевидно, что такое отставание, в котором наука или отдельная дисциплина могла существовать в модели стихийного неустойчивого развития, должно быть сведено к минимуму в новой модели юридической науки. Поэтому процесс футуризации правового знания, смещение акцентов в сторону изучения, предвидения и прогнозирования будущего в основном в форме устойчивого будущего должен происходить весьма интенсивно для того, чтобы построить "законодательный" фундамент этого будущего. Можно сказать, что по аналогии с господством права и становлением правового государства, можно предполагать становление «правового будущего».
Однако для этого необходимо изменить концептуально-методологические основания правового знания, сформировав опережающее правовое сознание, включающее в себя знание, развивающееся более быстрыми темпами, чем многие другие социально-гуманитарные знания, так и как знание, которое содержит информацию о будущем, о наших действиях из настоящего для формирования желаемого устойчивого будущего. Для юристов это, видимо, непростая задача, и это подчеркивают видные специалисты. Как отмечает И.И. Лукашук: «Прогнозирование в юриспруденции, как и всякое социальное прогнозирование, по своей детализации и точности отличается от большинства прогнозов естественных наук. Объясняется это особой сложностью прогнозируемых явлений. Поэтому юридический прогноз является в основном предвидением сфер возможного и вероятного, их пределов и соотношения.
Прогнозирование зависит от знания как общих закономерностей социального развития, так и природы прогнозируемого явления. Поэтому по мере накопления соответствующих знаний возможности прогнозирования расширяются. Все это еще раз показывает, насколько важно знание природы государства и права для определения их будущего и соответствующей практической деятельности. Сегодня теория государства и права имеет прямое практическое значение.
Прогноз должен быть основан на наиболее общих закономерностях развития и учитывать границы применимости частных закономерностей, а также их соотношение. Особые трудности прогнозирования в международной сфере вытекают из ее сверхсложности, из большего числа действующих лиц, из многообразия возможностей и, наконец, из явно недостаточной изученности этой сферы» [42, с. 236] .
Однако подобные соображения о сложности прогнозирования в своей сфере исследования может высказать практически любой ученый. Но это не отменяет специфики прогнозирования и формирования опережающего правосознания. Ведь далеко не каждая отрасль науки тесно связана с законотворчеством и правоприменением, и именно здесь надо искать специфику футуризации права. Связь с нормативно-правовым процессом вовсе не означает того, что в юридических науках не может быть использовано поисковое прогнозирование, хотя нормативное оказывается наиболее важным.
Однако интерес к изучению будущего в соционормативных процессах появляется только с принятием ООН стратегии устойчивого развития, которая самим своим существом обращена в сторону грядущего. Стало понятным, что одной из самых кардиальных трансформаций в области инновационного развития станет его футуризация. Если модернизация в нормативной сфере призвана его реформировать в соответствии с требованиями современности, т.е. настоящего времени, то футуризация призвана сделать следующий важный шаг на пути инновационных процессов - адаптировать общество к устойчивому будущему.
Процесс футуризации права состоит из ряда важных составляющих, происходящих в самом нормативном процессе и в отношении его к другим сферам человеческой деятельности. Для того, чтобы реализовать переход к устойчивому будущему, необходимо в течение по меньшей мере нескольких поколений сформировать правосознание людей, принимающих и реализующих новую цивилизационную стратегию, предвидящих последствия своих решений и действий. Такое опережающее правосознание (ноосферное) необходимо сформировать не только потому, что устойчивое развитие в его глобальной реализации возможно только в будущем. Это связано также с тем, что как отмечалось, глобальная катастрофа (либо их череда), которая может наступить уже в XXI веке, не даст шансов человечеству ликвидировать ее последствия, как это делается сейчас, когда наступают локальные катастрофы, чрезвычайные ситуации, а затем устраняются их последствия. Глобальную (и прежде всего антропоэкологическую) катастрофу можно лишь предотвратить опережающими действиями, поскольку ликвидировать ее последствия будет некому. Именно поэтому в правовую сферу необходимо вводить знания и понимание необходимости предотвращения катастроф и умения антикризисного управления, с тем, чтобы не допустить возникновения необратимых катаклизмов, губительных для всего человечества. А это возможно, если в сфере права будет быстрыми темпами формироваться инновационно-опережающее ноосферное сознание, становление знания о будущем и умение и готовность к упреждающим действиям.
Отсюда следует важный вывод о том, что право для устойчивого развития должно будет развиваться не только более быстрыми темпами, чем современное право, но и существенно опережать другие формы деятельности, на которые оно оказывает существенное влияние, ориентируя их на реализацию новой модели развития. Динамизм футуризации инновационных процессов в праве должен будет существенно отличаться по своим темпам от модернизации права (хотя и строится на этой основе). Причем в случае футуризации права на нее должна будет оказывать существенное влияние нормативная часть исследования будущего, поскольку именно она будет положена в основу становления права устойчивого развития. Впрочем, это не только не исключает, но и предполагает поисковую часть исследования будущего, поскольку только так могут быть обнаружены другие более эффективные пути выживания и дальнейшего прогресса человечества. Сейчас совершенно очевидно, что переход от модернизации к футуризация права - это не теоретическая выдумка отдельно взятых ученых, а веление времени, когда без этого просто невозможно будет выживание человечества в форме его перехода к устойчивому будущему.
Футуризация права - это необходимая составляющая часть перехода к праву устойчивого развития, которое не просто какое-то новое направление в современном праве и даже не его модернизация. Право для устойчивого развития в своем зрелом и целостном виде - это принципиально новая форма, если угодно - кардинально иной тип инновационного правосознания и правоприменения.
Однако опережающие процессы при становлении права для устойчивого развития не сводятся только к более быстрому и все ускоряющемуся процессу выдвижения права на одно из приоритетных мест в общецивилизационном переходном процессе к новой эволюционной стратегии. В самом содержании нормативно-правового процесса должны будут произойти процессы футуризации, когда это содержание все больше станет наполняться «инновационным устойчивым будущим». Современное право даже при условии ускоренного развития в нем инновационных процессов и модернизации все же остается весьма консервативной системой, ориентирующейся в основном на прошлое. И в юридическую науку необходимо ввести «виртуально-деонтологическую» реальность как своего рода отвлечение от действительности, которая ее породила. Должная виртуальная реальность также имеет дело с иным предметом, нежели эмпирические науки, что не исключает и даже предполагает влияние виртуальной (должной) реальности на "настоящую" реальность (сущее) с ее фактами.