9. Много ли силы есть у легкого пера в сравнении с великими крылами истины? Способно ли перо прервать полет орла иль воспрепятствовать приходу лета? Изменит ли оно воздействие весенних солнечных лучей на занесенный снегом сад? Взгляни, с какою легкостью взовьется и безвозвратно унесется эта дымка, и с радостью, без сожалений с ней расстанься. Ведь сама по себе она — ничто, и ничего не означала, даже когда ты вкладывал всю свою веру в ее защиту. Не лучше ли приветствовать радушно солнце летнее, чем вперив взгляд в уносящуюся снежинку, дрожать при воспоминании о зимней стуже?а. Влечение к вине10. Влечение к вине рождает боязнь любви, ибо любовь вины не замечает вовсе. В природе любви — видеть только истину, ибо в ней любовь видит самое себя, с собой соединяясь в святом и совершенном союзе. Так же, как для любви невидим страх, страх должен не замечать любви. Ибо в любви конец вине столь же бесспорен, сколь страх всецело от нее зависим. Любовь влечет только к любви. Вины не видя вовсе, любовь не замечает страха. Всецело чуждая атаке, она не знает страха. А страх влеком к тому, чего любовь не видит, и каждый из них верит в небытие того, что видимо другому. Страх на вину глядит с тою же преданностью, с какой глядит любовь на самое себя. И каждый рассылает своих гонцов, и они возвращаются к нему с вестями, написанными на том же языке, на коем были посланы.11. Гонцы любви, с нежностью посланные, вернутся, неся обратно вести любви и доброты. А вестникам страха грубо приказано искать вину и дорожить каждой крупицею греха и зла, которую удастся обнаружить, и ни одной не потеряв в смертельной боли, нести и складывать почтительно к ногам владыки. Восприятие не может служить двум господам, одновременно ожидающим вестей о разном на разных языках. То, чем себя подпитывает страх, любовь не замечает. Того, что требуется ему, она не видит. Доброе восприятие любви полностью лишено неудержимого влечения страха к вине. Всё в поле зрения любви бессмысленно для страха, невидимо для него.12. Взаимоотношения в этом мире есть результат мировоззрения. Мировоззрение же зависит от того, с какой эмоцией в мир посланы гонцы, которые вернутся с рассказом об увиденном. Вестники страха, воспитанные в страхе, дрожат от страха, явившись на зов владыки. Ведь страх беспощаден даже к друзьям. Его посланцы, виновато исчезая, рыскают в поисках вины, до исступления измученные голодом и холодом, в которых их держит их владыка, давая им поживиться только тем, что они принесут ему. И толика вины не ускользнет от их алчных глаз. В своих свирепых поисках греха они набрасываются на всё живое и с визгом волокут свою добычу на растерзание властелину.
13. Не посылай этих гонцов свирепых в мир, чтобы, пируя, терзать реальность. Ибо они к тебе вернутся с вестью о плоти, коже и костях. Обученные поиску тлена, они вернутся, в глотках принеся всё разлагающееся и тленное. Для них оно прекрасно, ибо как видно утоляет неистовые конвульсии голода. Обезумев от боли, рожденной страхом, они стремятся отвести карающую длань того, кто их послал, и предлагают ему всё, что дорого их сердцу.14. Святой Дух даровал тебе гонцов любви, чтоб рассылать их вместо тех, которых ты готовил в страхе. Им так же, как и тем — другим, не терпится вернуть тебе всё, милое их сердцу. Если ты их пошлешь, они увидят лишь прекрасное и доброе, смиренное и невиновное. И так же тщательно будут они следить за тем, чтоб ни крупица явленного милосердия, ни жест прощения, пусть самый незаметный, ни легкое дыхание любви не ускользнули от их взгляда. Они вернутся вместе со всем, что нашли счастливым, дабы любовно им с тобою поделиться. Не бойся их. Они несут спасение. Их вести — вести безопасности, ведь они видят мир благим.15. Пославши в мир гонцов, дарованных тебе Святым Духом, ты более не увидишь страха. Твоим глазам предстанет преображенный мир, очищенный от скверны вины и нежно тронутый очарованием. Мир полностью освобожден от страха, коим ты заполнял его. Нельзя увидеть то, что вестников любви ты попросил изъять из мира. Святой Дух подарил тебе Своих гонцов, чтобы ты слал их к брату и чтоб они тебе вернули всё, увиденное любовью. Они тебе даны взамен голодных псов страха, которых прежде ты рассылал. И разлетаются гонцы, символизируя избавление от страха.16. Но и Любовь раскинула бы перед тобою пир, только на белоснежной скатерти и за столом, накрытым в тишине тенистого, раскидистого сада, где никакие звуки, кроме пения и нежного и радостного шепота, не нарушают тишины. Сей пир — во славу твоих святых взаимоотношений, где каждый принимается как дорогой, желанный гость. В мгновение святое молитву произносят все, соединенные за трапезой любовью. Там я соединяюсь с вами, как обещал давно и обещаю ныне. Ибо я стал желанным в твоих новых отношениях. А где мне рады, там я и нахожусь.17. Я стал желанным в состоянии милосердия, а это значит, что ты в конце концов меня простил. Ведь я был символом твоего греха, поэтому и должен был погибнуть вместо тебя. Для эго грех означает смерть, а посему и искупление достигается через убийство. Спасенье видится как путь, на коем Божий Сын убит вместо тебя. Разве тебе, возлюбленному мною, я предложил бы свое тело, зная его ничтожность? Разве учил бы я тебя тому, что телу нас не разлучить? Мое тело было не ценнее твоего, не лучшим средством связи со спасением и не его Источником. Никто не умирает за кого–то, и смертью не искупить греха. Но ты способен жизнью доказать, что грех не реален. Тело и вправду кажется символом греха, покуда ты веришь в его способность добыть тебе желаемое. Покамест ты веришь в способность тела дать тебе усладу, ты веришь также, что оно приносит боль. А думать, что такая малость способна удовлетворить тебя и осчастливить — значит вредить себе и ограничивать свое счастье, взывая к боли, чтобы пополнить свои скудные запасы и сделать целокупной свою жизнь. Такою видит целокупность эго. Вина ведь не замедлит вползти туда, откуда изъято счастье, и заместить его. Союз — иная форма целокупности, превосходящая вину, поскольку она превосходит тело.
Б. 2-ое препятствие покою: Убеждение: тело ценно тем, что оно может предложить1. Мы говорили, что первое препятствие, которое необходимо преодолеть покою — это твое желание от него избавиться. Покоя не желают там, где доминирует влечение к вине, второе препятствие, подстерегающее покой, тесно увязанное с первым, есть вера, будто бы тело ценно тем, что оно предлагает. Ибо здесь влечение к вине проявлено через тело и увидено в нем.2. Такова ценность, которой тебя, как ты считаешь, лишит покой. Покой якобы отберет ее и сделает тебя бездомным. Поэтому–то ты и отказываешь ему в пристанище. Ты чувствуешь, что "жертва" непомерна для тебя. Но жертва ли это или освобождение? Что же, в действительности подарило тебе тело в оправдание твоей странной веры, будто бы в теле заключено спасение? Неужто ты не видишь, что это — вера в смерть? Здесь восприятие фокусируется на искуплении как на убийстве. Именно здесь рождается идея: любовь есть страх.3. Гонцы Святого Духа, разосланные далеко за грани тела, призывают разум объединиться в святом союзе и обрести покой. Такую весть я дал им для тебя. Лишь нарочные страха видят тело, поскольку они в вечном поиске всего, способного страдать. Ужели это жертва — отделиться от способного страдать? Святой Дух тебя не просит пожертвовать надеждой на услады тела; у тела такой надежды нет. Но равно оно не в состоянии наполнить тебя страхом перед болью. Боль есть единственная "жертва", которой просит Дух Святой, и от которой Он тебя избавит.4. Покой продолжен от тебя лишь к вечному, он изливается во вне от вечного в тебе. Всё остальное он одолевает. Второе препятствие покою — не плотнее первого. Ибо ты не желаешь ни избавляться от покоя, ни ограничивать его. Что же это за препятствия, которые ты вклинил между покоем и продолжением его, если не те преграды, что ты соорудил между своею волей и исполнением ее? Ты хочешь единения, а не разгула страха. Спасения, а не боли, вызванной виной. И ты желаешь, чтобы твой Отец, а не могильный холм из глины был твоим домом. С тобой в Святых взаимоотношениях — Сын твоего Отца. Он не утратил общения с Ним или с самим собою. Своим согласием на единение с братом ты подтвердишь, что так оно и есть. Тебе это не стоит ничего, напротив, ты освобождаешься от платы.5. Ты дорогой ценой расплачивался за свои иллюзии, но то, что обошлось тебе так дорого, не принесло покоя. Не рад ли ты узнать, что жертва Небесами невозможна и равно невозможно требование жертвы от тебя? Такого нет препятствия, которое ты мог бы противопоставить нашему союзу, ведь я уже присутствую в твоих святых взаимоотношениях. Мы одолеем все преграды вместе, ведь мы стоим внутри ворот, а не снаружи. С какою легкостью ворота распахнутся изнутри, чтобы впустить покой, благословляющий усталый мир! Разве нам так уж трудно вместе преодолеть барьеры, когда ты присоединился к беспредельному? Конец вины — в твоих руках, чтобы его дарить. Ужели ты остановишься, отыскивая вину в собственном брате?
6. Позволь мне стать для тебя символом окончания вины, узри своего брата таким же, каким ты видишь меня. Прости мне все грехи, которые, по–твоему, Сын Божий совершил. И в свете твоего прощения он будет помнить, кто он такой, забыв о том, чего вовсе и не было. Я твоего прошу прощения, ведь если ты виновен, то должен быть виновным я. Но если я преодолел вину и победил мир, ты был со мною. Символ вины или ее кончину увидишь ты во мне, помня, что я символизирую для тебя то, что ты видишь в самом себе.7. Из твоих святых взаимоотношений истина провозглашает истину, любовь глядит на самое себя. Спасение струится из внутренних глубин обители, предложенной тобою моему Отцу и мне. Мы вместе пребываем в ней в безмолвном единении Отца и Сына. Приди же, преданный святому союзу Отца и Сына в самом себе! И не старайся отделиться от того, что отдано тебе с признательностью за предоставление покою его обители в Раю. Пошли же миру радостную весть об окончании вины, и мир тебе ответит. Подумай о счастии, которое наступит, как только каждый засвидетельствует кончину греха, покажет, что власть греха исчезла. А где же вина, когда исчезла вера в грех? Где нынче смерть, когда умолк ее неистовый глашатай?8. Прости же мне твои иллюзии, освободи меня от наказания за то, в чем я не виноват. Так, обучая свободе брата, ты познаёшь свободу, которой я учил, и тем меня освобождаешь. Я уже нахожусь в твоих святых взаимоотношениях, а ты всё еще меня держишь узником за кордоном препятствий, тобою установленных свободе и преграждающих мне путь к тебе. Но невозможно удержать снаружи Того, Кто уже внутри. И в Нем вполне возможно, чтобы наш союз, в котором мы уже едины, стал фокусом иного восприятия, несущего свой свет целому миру, заключенному в тебе.а. Влечение к боли9. Твоя роль весьма скромна — отдать Святому Духу идею жертвенности всю целиком. И получить покой, что Он дает взамен без каких бы то ни было ограничений, способных помешать его распространению и следовательно ограничить твое осознание покоя. Ведь то, что Он дает, должно продолжиться, чтобы осталась в тебе его неограниченная сила, чтобы ты пользовался ею в освобождении Сына Божьего. Вовсе не от покоя ты желаешь избавляться; им обладая, ты не способен положить ему предел. Если покой бездомен, бездомны ты и я. И Тот, Кто есть наш дом, бездомен вместе с нами. Разве этого ты желаешь? И разве в поисках покоя ты сделаешься вечным странником? Разве свою надежду на счастье и покой ты вложишь в то, что обречено на неудачу?
10. Вера в вечное всегда оправдана, ибо оно — вечное благо, в своем терпении беспредельно и целиком исполнено любви. Оно приемлет тебя всецело, дает покой. Однако, вечное соединится только с тем, что в тебе уже покойно и бессмертно как сам покой. Тело не в состоянии дать ни покоя, ни радости, ни боли, да и в смятение не приведет. Тело есть средство, а не цель. Само по себе оно не имеет цели, приемля только ту, которая ему дана. Тело всегда будет казаться средством достижения цели, которую ты приписал ему. Лишь разум устанавливает цель, лишь разум способен увидеть средство ее достижения и оправдать его использование. Покой или вина — вот состояния к которым стремится разум. И эти состояния суть обитель эмоции, вызывающей их к жизни, и следовательно совместимой с ними.Н. Задумайся, однако же, над тем, какая из эмоций совместима с тобою. Перед тобою свободный выбор. Но всё, что в нем заключено, придет с ним заодно, и то, кем ты себя считаешь, неотделимо от твоего решения. Тело — великий лицемер, предатель веры. В нем — корни разочарования и семена неверия, но лишь тогда, когда ты просишь у него то, чего оно не в силах дать. Разве твоя ошибка — достаточное основание для угнетенности и разочарования, для мстительной атаки на то, что, как тебе казалось, подвело тебя? Свою ошибку не используй для оправдания собственного неверия. Ты не грешил, но ошибался в том, что предано тебе. А исправление твоей ошибки даст тебе основание для веры.12. В погоне за телесными усладами ты обязательно находишь боль. Необходимо хорошо усвоить эту взаимосвязь, ведь именно ее считает эго свидетельством греха. Эта взаимосвязь — вовсе не кара. Она — лишь неизбежный результат отождествления себя с телом; это отождествление и служит приглашением боли. Оно призывает страх войти и стать твоею целью. Влечение к вине должно прийти с ним вместе, и что бы тело, побуждаемое страхом, ни делало, всё будет сопровождаться болью. Тело разделит боль любой иллюзии, и иллюзия наслаждения будет тою же, что и иллюзия боли.13. Так ли уж это неизбежно? Понукаемое страхом, тело следует курсом вины, служа хозяину, чье влечение к вине поддерживает иллюзию его существования. Тогда это и есть влечение к боли. Руководимое подобным восприятием, тело становится слугою боли, ища ее покорно и повинуясь идее, будто боль есть наслаждение. Именно эта идея лежит в основе страстной привязанности эго к телу. И эту безумную взаимосвязь эго утаивает, живя за ее счет. Тебя же оно учит, что наслажденье тела и есть счастье. А про себя нашептывает: "Оно есть смерть".