Материал: Преступление. как жизненный факт
51
Таким образом, оценка (умышленного) преступления дается с помощью преимущественного субъективного критерия, т. е. цели как мысленного образа будущего результата, к которому виновно устремлено лицо. Следовательно, в соответствии с результатом, или объемом причиненного вреда как объективным критерием можно оценивать и преступление.
В случае, когда имеет место преступление-приготовление (приискание, изготовление или приспособление средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников, сговор и др.), имеющее целью выполнение действий, которые представляют собой готовность субъекта совершить новое деяние, следует квалифицировать эти действия как законченные и влекущие неполный объем вреда, по отношению к тому объему, в каком предполагается причинение вреда конечной целью (полного) преступления. В соответствии с этим можно выделять неполное, или относительно самостоятельное преступление (приготовление, покушение) и полное, или оконченное самостоятельное, уже поглощающее предваряющее его неполное преступление (в том случае, когда оно имело место).
Неполное, или относительно самостоятельное преступление поддается дифференцированной оценке. Критерием такой оценки представляется возможным определить конкретность и реальность непосредственно «вытекающего» из неполного преступления очередного, замышляемого преступления. Так, в отличие от угрозы убийством как «простого» способа психического воздействия, т. е. не предполагающего реального убийства, угроза убийством как намеренное лишение жизни человека представляет собой преступлениеприготовление. В данном случае имеет место конкретный объект преступного посягательства, что предопределяет и конкретные обстоятельства предполагаемого убийства.
Таким образом, в данном случае неполное преступление обладает признаками конкретности, реальности, наконец, непосредственной причастности к определенному преступлению. Признак причастности является сходным с признаком соучастия, однако в нем выражено подчиненное состояние
52
к тому (полному) преступлению, к которому оно (неполное) устремлено. Тем не менее, то и другое преступление рассматриваются в целом (в соответствии со ст. 30 Общей части и соответствующей статьей Особенной части УК РФ) и влекут единое наказание (с учетом ст.ст. 66, 67 УК РФ).
Полагаю, можно было бы определить такого вида неполное преступление как корреальное (от лат. correus соучастие). Юридический термин (известный еще в римском праве) «корреальное» (обязательство) означает: «все и каждый порознь» отвечают по одному и тому же долгу»59. «Долг» в настоящем контексте следует понимать как уголовное наказание за единое, т.е. полное преступление, которое квалифицируется по определенной статье Уголовного кодекса РФ, например, ст. 105 «Убийство». Но при этом указывается признак корреальности – ст. 30 УК РФ «Приготовление к преступлению и покушение на преступление».
Здесь важно отметить указание на индивидуализацию объекта – совершение преступления (тяжкого и особо тяжкого) в частности, но не преступлений вообще, как это предусмотрено, например, ст. 210 УК РФ – создание преступного сообщества для совершения тяжких и особо тяжких преступлений. Если в первом случае преступление-приготовление осуществлено с ориентацией на реальный объект посягательства, то во втором случае объект не имеет такой определенности, поскольку первостепенной задачей совершения неполного самостоятельного преступления является обеспечение определенной криминальной функциональности сообщества.
При этом важно указать на следующее принципиальное положение: неполное корреальное преступление может быть выражено, как в виде приготовления, так и виде (полного или неполного) покушения. Формальным признаком такого преступления в том и другом случае выступает уголовноправовая норма, указывающая на его корреальный характер – ст. 30 УК РФ.
59 Корреальное обязательство // Большой юридический словарь. 3-е изд., доп. и перераб./ Под ред. А.Я. Сухарева. – М.: ИНФРА-М, 2007. – С. 348.
53
Неполное самостоятельное (самодостаточное) преступление отличается от корреального преступления тем, что в нем равным образом проявляется среднесрочный и долгосрочный («равновременный») характер целеполагающей функции. Например, организация экстремистского сообщества как оконченное преступление, в соответствии со ст. 2821 УК РФ, определяется по результату действий – наличию созданной организованной группы лиц для подготовки или, можно сказать, систематического совершения преступлений экстремистской направленности, т. е. определенной преступной деятельности.
Признаки «подготовка» или «совершение» носят неопределенный характер, они не направлены на конкретный объект. Приготовление здесь имеет не реальный, а потенциальный характер, что исключает возможность покушения, ввиду отсутствия конкретного объекта преступного посягательства.
В литературе встречается высказывание о целесообразности употребления в отношении рассматриваемых деяний (гл. 6 УК РФ) термина «прерванное» (на той или иной стадии) преступление60. При этом некоторые авторы (С.М. Милюков, Г.В. Назаренко)61 предлагают считать неоконченным любое преступление, прерванное, как по независящим от субъекта обстоятельствам, так и при добровольном отказе, с чем следует согласиться. Дело в том, что в дифференциации характера незавершенности подготавливаемого преступления заложен, образно говоря, эффект «кнута и пряника».
Утвердившаяся в литературе позиция вряд ли нуждается в принципиальном оспаривании. Правоведы имеют право на такой подход и толкование закона, тем более, что речь идет о неофициальном исследовании законодательства, рассчитанном на более углубленное познание обучающимися уго- ловно-правовых положений, которые предстоит применять на практике.
60См., например: Козлов, А.П. Учение о стадиях преступления / А.П. Козлов. – СПБ., 2002. – С. 349.
61См.: Назаренко, Г.В. Русское уголовное право. Общая часть. Курс лекций. – М., 2000. – С. 116.
54
Только при таком, доктринальном отношении к оценке преступления по его признаку совершенности корректно было бы указывать и другую позицию, основанную на законодательном определении (полной и неполной) совершенности или «неоконченности» преступления.
Все дело в том, по каким критериям оценивается феномен неоконченности: если такая оценка осуществляется по цели деятельности, то преступление определяется как неоконченное; если же оценка деятельности дается по важности ее этапа, то преступление определяется как стадия.
В завершение можно было прийти к компромиссному выводу, т. е. согласиться с теми правоведами, которые полагают, что «вопрос о понятии неоконченного преступления является не столько сущностной, сколько в значительной степени терминологической проблемой»62.
Однако, представляется, что здесь как раз имеет место сущностный характер дифференцирования оценки. В одном случае ее критерий обусловлен внутренней стороной преступления, и юридический характер оценки имеет значение, прежде всего, для субъекта преступления – в вопросе ответственности и наказания. В другом случае критерий оценки выражает внешнюю сторону преступления и имеет юридическое значение, прежде всего, для объекта преступления, определения объема причиненного ему вреда.
Запрещенность и предусмотренность деяния. Данные признаки также остаются без надлежащего к ним внимания со стороны правоведов. Между тем, значение этих признаков в юридической оценке преступления представляется неоспоримым. Например, Е.В. Благов, полагает, что в уголовноправовой норме выражена не запрещенность деяния, а его предусмотренность. В ч. 2 ст 14, а также в ст. 17 УК РФ, пишет ученый, рассматриваемый признак (запрещенности – авт.) заменяется на «предусмотренное Уголовным кодексом»63. «Запрет под угрозой наказания, – пишет автор, – вообще невоз-
62 Милюков, С.Ф. Определение понятия неоконченного преступления в современной уго- ловно-правовой литературе / С.Ф. Милюков, // Уголовное право. – 2008. – № 2. – С. 46. 63 См.: Благов, Е.В. О понятии преступления/ Е.В. Благов // Противодействие престпуности: уголовно-правовые, криминологические и уголовно-исполнительные аспекты. Мате-
55
можен»64. По мнению Е.В. Благова, наказание заложено в санкции нормы, санкция же рассчитана не на запрет, а на нарушение нормы. Исходя из данной позиции, можно прийти к выводу о предусмотренности деяния как его допустимости, т. е. определению законодателем того, «чему должно осуществиться уголовно-правовое противодействие»65. Предусмотренность выступает предпосылкой противоправности.
Автор отмечает, что о запрещенности деяния говорится исключительно только в ч. 1 ст. 14 УК РФ: «Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания». Но понятие преступления, со всеми указанными в нем признаками, является общим, т. е. обязывающим по отношению ко всем деяниям, предусмотренным в Особенной части УК РФ. В этой части уголовного закона указывается, на какое именно деяние распространяется запрещенность.
«Специфика запрещающих норм состоит в том, что они формулируются как полудиспозитивные, т. е. прямо не устанавливают правил позитивного поведения, – пишет проф. С.А. Комаров, поясняя далее: – Они указывают лишь на запрещаемые действия, которые нельзя совершать, и тем самым – диктуют правила поведения»66. В связи с этим запрещающие нормы не содержат соответствующих прямо выраженных диспозиций. Те статьи Уголовного кодекса, которые предусматривают уголовную наказуемость деяния, представляют органическое целое, состоящее из гипотезы и, в частности, диспозиции-запрета, содержащейся в ч. 1 ст. 14 УК РФ. Таким образом, вывод следует делать иной – о предусмотренности запрещенного Основным уголовным законом деяния.
Признак предусмотренности деяния находит отражение в ряде статей Уголовного кодекса РФ (ст.ст. 1, 3, 8, 14, 15, 17, 21 и др.). Так, в ч. 1 ст. 3
риалы III Российского Конгресса уголовного права, состоявшегося 29 – 30 мая 2008 г. – М.: Проспект, 2008. – С. 12.
64Там же.
65Там же.
66Комаров, С.А. Указ соч. – С. 266.