Так, были предложены следующие «инновационные» права: сетевой нейтралитет, интероперабельность, глобальный доступ ко всем Интернет-кодам, использование открытых форматов и стандартов, общественный доступ к знаниям, свобода информационного потока, право на инновации и соответствие рыночным принципам и др.
Схожей позиции придерживается, например, и Азизов, Р.Ф. По его мнению, особенности сетевой архитектуры обусловили качественно новый характер Интернет-отношений, требующих особого правового регулирования. Такие универсальные проблемы сети Интернет, как идентификация пользователей, ответственность информационных посредников и определение юрисдикции, заставляют переосмыслить некоторые классические правовые категории субъекта права, закона в пространстве и по кругу лиц, юридической ответственности и др.
С другой стороны, как справедливо отмечают многие авторы, для защиты частной жизни в цифровую эпоху не нужно вырабатывать новые правовые стандарты. Необходимо лишь строго применять старые стандарты, выработанные для традиционных средств коммуникации - бумажных писем и телефона к современным электронным сообщениям и другим Интернет-технологиям. Данная позиция неоднократно высказывалась как Верховным Судом США, так и Европейским Судом по правам человека.
Представляется, что такой подход является верным. Как пишет С.В. Козлов, правовая сущность, например, электронной коммерции сводится, прежде всего, к торговым, коммерческим отношениям, а Интернет в данной сфере является лишь средством (способом) реализации этих отношений. Основное звено в регулировании электронной коммерции все равно составляют нормы гражданского, предпринимательского, потребительского права. То же самое, например, в сфере авторского, информационного, административного, уголовного и прочих отраслей права, где Интернет представляет собой лишь средство, с помощью которого участники правоотношений, являющихся предметом той или иной отрасли права, реализуют свои права и исполняют обязанности.
Разумеется, существует ряд аспектов, где именно Интернет является основным объектом регулирования. Это, например, правовой режим доменных имен, хостинговые правоотношения, отношения между провайдерами и потребителями услуг и др. Очевидно, что такие отношения не регулируются полноценно какой-либо традиционной отраслью права и в этом смысле могут составлять самостоятельный предмет, так называемого Интернет-права.
Однако общий подход к регулированию Интернета, на наш взгляд, должен быть такой же, как и для традиционных средств коммуникации. Следовательно, правовые нормы, содержащиеся в нормативных правовых актах и позиции, выработанные судебной практикой, относительно ограничения прав граждан должны в полной мере относиться и к Интернет-сфере. Возможно, в существующие правовые положения следует внести некоторые изменения с тем, чтобы наилучшим образом согласовать их с особенностями Интернет-сферы, однако принимать качественно новые нормы, по нашему мнению, нецелесообразно.
По нашему мнению, реформы должны быть направлены не на разработку новых правил, регулирующих исключительно отношения в Сети, а на обеспечение четкого и бескомпромиссного выполнения существующих норм и правил.
Более того, как пишет американский исследователь Ф. Шауер, Интернет не меняет способы вторжения в частную жизнь граждан, скорее, он меняет отношение общества к самому понятию прайвеси. Данное понятие, как отмечает автор, зависит от существующей социальной среды. Поэтому, например, различные формы электронной коммерции могут изменить, так называемые коммерческие ожидания, равно как и различные способы сбора, хранения и распространения цифровых данных меняют социальные ожидания, включая социальные ожидания в отношении прайвеси. Соответственно, в той степени, в которой Интернет-сфера оказывает влияние на жизнь людей, становится все труднее сформировать определение прайвеси применительно к данной Сети. Напротив, растущее влияние данной технологии свидетельствует о наличии в обществе общего понимания прайвеси - как в сети Интернет, так и за ее пределами. Поэтому, по мнению автора, все большее осознание нашей зависимости от Интернета постепенно может изменить наше представление о прайвеси.
3.2 Рекомендации по обеспечению баланса интересов
Коль скоро отношения в Интернете не должны занимать особого правового положения, по сравнению с другими средствами связи и передачи информации, на ограничение прав граждан в Сети также должны распространяться общие законодательные принципы и подходы судов.
Во-первых, как уже было указано выше, общий принцип ограничения прав человека установлен Конституцией РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 ограничение прав и свобод человека и гражданина допускается только на основании федерального закона и только в той степени, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Данный принцип поддерживается позицией Конституционного Суда РФ, согласно которой ограничения конституционных прав должны носить характер необходимости и соразмерности целям, не должны посягать на само существо права и должны осуществляться только мерами, которые не являются чрезмерными, посредством применения точной, формально определенной нормы, не допускающей расширительного толкования установленных ограничений (Постановление Конституционного Суда РФ от 30 октября 2003 г. №15-П).
Более того, Конституционный Суд РФ исходит из того, что перечень целей, предусмотренных в статье 55 Конституции РФ, является исчерпывающим, а сами ограничения должны отвечать требованиям справедливости, носить общий и абстрактный характер и служить необходимым и соразмерным средством защиты конституционно признаваемых публичных интересов, причем исключительно в тех случаях, когда упомянутые цели не могут быть достигнуты без ограничения прав.
Кроме того, согласно статье 23 Конституции РФ ограничение права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается только на основании судебного решения.
Причем, как указал Конституционный Суд в своем Определении от 02.10.2003 года №345-О, тайну телефонных переговоров следует понимать широко, включая туда любые сведения, передаваемые, сохраняемые и устанавливаемые с помощью телефонной аппаратуры, включая данные о входящих и исходящих сигналах соединения телефонных аппаратов конкретных пользователей связи. Соответственно, для доступа к указанным сведениям органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, необходимо получение судебного решения.
По нашему мнению, сведения о входящих и исходящих сигналах соединения представляют собой не что иное, как метаданные. Поэтому применяя положения данного Определения к Интернет-Сфере, следует заключить, что бесконтрольный доступ правоохранительных органов к данным пользователей является нарушением Конституции РФ.
Во-вторых, по нашему мнению, стоит распространить выводы, содержащиеся в решениях, в том числе Европейского суда по правам человека по делам, связанным с отношениями в Интернете.
Так, например, ЕСПЧ отметил, что блокирование Интернет-контента составляет явное вмешательство в право на свободу выражения мнения, гарантированное статьей 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Как отмечают авторы, прецедентная практика ЕСПЧ по блокированию Интренет-сайтов, сформировавшаяся за последние несколько лет, базируется на трехэтапном подходе, который предусматривает следующее:
- наличие ясной правовой базы для применения любой меры блокирования;
- наличие правомерной цели, с которой проводится блокирование ресурса, которая указана в п. 2 ст. 10 Конвенции (например, национальная безопасность, предотвращение беспорядков или преступлений, охрана здоровья или нравственности, защита репутации или прав других лиц);
- применяемая мера должна быть пропорциональна преследуемой законной цели.
Таким образом, по мнению ЕСПЧ, любые ограничения доступа к Интернет-контенту должны быть основаны на строгой и предсказуемой правовой базе, регулирующей пределы таких ограничений, и предоставлять гарантию судебного контроля для предотвращения возможных злоупотреблений. Кроме того, национальным судам надлежит рассматривать, насколько необходима и пропорциональна любая мера блокирования и, в частности, достаточно ли она сфокусирована, чтобы воздействовать только на конкретный контент, который требует блокирования.
По нашему мнению, выводы, сделанные ЕСПЧ относительно блокирования Интернет-ресурсов, должны быть учтены отечественным законодателем с целью реформирования законодательных положений, допускающих чрезмерное вмешательство в частную жизнь граждан.
В-третьих, представляется необходимым рассмотреть предложения, высказываемые различными неправительственными правозащитными организациями, которые, по сути, являются частными инициативами.
Там, например, с 1990 года в США существует такая организация, как Фонд электронных рубежей (Electronic Frontier Foundation, EFF).
EFF - это международная некоммерческая группа с «цифровыми правами», которая располагается в Сан-Франциско, штат Калифорния.
EFF предоставляет средства для правовой защиты в суде; представляет консультативные заключения; юридически защищает отдельных людей и новые технологии от того, что она считает оскорбительными угрозами; работает, чтобы показать государственные должностные преступления; дает указания правительству и судам; организует политические действия и массовые рассылки; поддерживает некоторые новые технологии, которые она считает необходимыми для сохранения личных гражданских свобод.
EFF настаивает на том, что спецслужбы должны иметь только ограниченный доступ к данным, а это предполагает, что «конкретный человек или конкретный идентификатор (например, номер телефона или адрес электронной почты) должен относиться к некоей определенной категории (как, например, в списке террористов или в списке сотрудников служб иностранных разведок)». Более того, EFF призывает к требованию обязательного обоснования причины требования данных для выдачи ордера для агентств на доступ к ранее непубличной информации, например, раскрывающей личность, веб-сайты и иную информацию, имеющую место в процессе электронного общения людей.
Европейские цифровые права (European Digital Rigts, EDRI) - международная общественная организация по защите прав человека в Интернете со штаб-квартирой в Брюсселе, Бельгия. EDRI была основана в июне 2002 года в Берлине десятью неправительственными организациями из семи стран.
Когда в марте 2015 г. Европейский Совет принял предложение, которое могло поставить под угрозу прослушивания массы «нейтральных людей», это вызвало серьезную обеспокоенность EDRI. Данная организация выступает за запрет любых мер по сбору данных, которые не направлены на конкретных лиц и не основаны на конкретных подозрениях.
EDPS является независимым надзорным органом, главная цель которого состоит в том, чтобы гарантировать, что европейские институты и органы уважают право на неприкосновенность частной жизни и защиту персональных данных. Выполняя данную функцию, EDPS высказывает следующие рекомендации:
- государственным агентствам должен быть разрешен доступ только к конкретным записям и коммуникациям. Они не должны быть уполномочены проводить массовый или систематический контроль, который может раскрывать личную информацию, намного превышающую минимально необходимый уровень. Любой доступ к данным должен вызывать правовую защиту, и это не должно происходить только тогда, когда данные выбраны из большого потока данных, уже собранных агентством;
- сбор данных с использованием специальных полномочий структур национальной безопасности должен быть полностью блокирован от использования для других целей правоохранительных органов. Они должны храниться в течение ограниченных периодов времени и удаляться сразу же после их использования;
- за незаконное наблюдение должна быть введена уголовная ответственность, эффективные средства правовой защиты, когда права граждан нарушаются. Незаконно собранные материалы должны быть недопустимыми в качестве доказательств, в то время как осведомители должны быть защищены для выявления незаконного поведения лиц либо организаций, вторгающихся несанкционированно в права человека.
Обобщая все вышеизложенное, можно сформулировать следующий перечень рекомендаций, которыми, по нашему мнению, надлежит руководствоваться при решении вопроса об ограничении прав человека:
· ограничения прав должны быть строго основаны на законе;
· ограничения прав возможны только в законодательно установленных целях, перечень которых является исчерпывающим;
· ограничения должны применяться в исключительных случаях, когда законодательно установленные цели не могут быть достигнуты иным способом;
· ограничения должны отвечать критериям необходимости и соразмерности заявленным целям;
· доступ к данным, составляющим частную жизнь человека, должен предоставляться только на основании судебного решения и только при четком обосновании необходимости получения таких данных;