Однако даже в Европейском союзе право на анонимность, выводимое из широкого понятия прайвеси, не является безграничным.
Так, по мнению некоторых авторов, некоторые ограничения Интернет-анонимности содержатся еще в Конвенции о компьютерных преступлениях, принятой в 2001 году в Будапеште.
Предпосылками принятия Конвенции о компьютерных преступлениях стала необходимость гармонизировать национальные законодательства и обеспечить международное сотрудничество в области расследования компьютерных преступлений.
По сути, данная Конвенция предусматривает весьма положительные нормы, обеспечивающие определенный стандарт для национальных правовых режимов и межгосударственного сотрудничества между правоохранительными органами и обвинителями. Однако многие члены сетевого информационного сообщества восприняли данную Конвенцию негативно. Многие общественные организации подписались под совместным протестом против принятия этой Конвенции. В их число вошли Фонд электронных границ (Electronic Frontier Foundation - США), международная организация «Общество Интернет» (Internet Society), организации «Киберправа и киберсвободы» (Cyber-Rights & Cyber-Liberties - Великобритания), «Криптополис» (Kriptopolis - Испания) и т.д. Критики отмечают, что данный документ предоставляет иностранным государствам возможность требовать от национальных правоохранительных органов содействия в слежке за эмигрировавшими диссидентами, умаляя тем самым право на неприкосновенность частной жизни и судебный надзор.
Так, например, по их мнению, данная Конвенция требует от национальных законодателей принять нормы, обязывающие граждан раскрывать ключи дешифрования для предоставления правоохранительным органам доступа к их компьютерным данным.
Еще одним шагом на пути ограничения анонимности в Сети стала так называемая Директива о хранении данных о переговорах абонентов телеком-операторов 2006 года (Data Retention Directive).
Директива была принята в 2006 году после терактов в Мадриде в 2004 году и Лондоне в 2005 году. В соответствии с данным нормативным актом на провайдеров телекоммуникационных услуг накладывалась обязанность хранить метаданные пользователей, а именно данные об их интернет-трафике, местонахождении, IP-адресе, временном периоде Интернет-сессии, а также другие сведения, позволяющие идентифицировать пользователей, от 6 до 24 месяцев. Данная информация должна была предоставляться государственным органам по их запросам в целях предотвращения и расследования преступлений.
Однако в апреле 2014 года в результате рассмотрения запросов правительства Австрии и Ирландии Суд Европейского союза признал данную Директиву недействительной, поскольку она нарушает важный принцип европейского права - принцип пропорциональности.
Согласно статье 52 Хартии основных прав Европейского союза ограничение прав и свобод допускается строго на основании закона и только на началах пропорциональности и соблюдения сущности права, если такое ограничение необходимо и явно соответствует общим интересам, признаваемым Союзом, или осуществляется для защиты прав и свобод других граждан.
По мнению Суда ЕС, положения Директивы нарушают два основополагающих права человека: на уважение частной жизни и коммуникаций (статья 7 Хартии), а также на защиту персональных данных (статья 8 Хартии). Более того, Суд ЕС также указал на несоответствие Директивы праву на свободу выражения мнений, предусмотренному статьей 11 Хартии.
Суд заключил, что несмотря на то, что Директива не обязывает провайдеров собирать и хранить сведения о содержании электронных сообщений, накопление метаданных пользователей само по себе представляет серьезное вмешательство в частную жизнь граждан. По мнению Суда, совокупность таких сведений позволяет многое узнать о личности пользователей, их привычках, предпочтениях, местонахождении, окружении и взаимосвязях и т.п. Кроме того, масштабный сбор данных о пользователях оказывает негативное влияние на свободное выражение ими своих мнений.
Таким образом, разъяснения Суда ЕС дают четкое понимание, что преследование государством благих целей, в том числе в виде борьбы с преступностью, не может служить оправданием для масштабного посягательства на интересы общества. Государство обязано обеспечивать национальную безопасность, но должно изыскивать такие способы исполнения своего долга, которые не будут нарушать основополагающие права добропорядочных граждан.
Примечательно, что признание данной Директивы недействительной, в целом, отражает настроения, которые царят в национальных правопорядках, и еще раз демонстрирует широкую охрану частной жизни граждан в Европейском союзе.
Так, например, Конституционный Суд Германии еще в 2010 году признал неконституционным и отменил закон о сборе пользовательских данных, принятый во исполнение Директивы 2006/24. По мнению германского суда, пространные формулировки закона не содержат ни прозрачных, контролируемых процедур его исполнения, ни твердых гарантий защиты собираемых данных, ни разумного ограничения целей их использования.
В 2011 году примеру Германии последовала Чехия, а затем Румыния и, частично, Кипр и Болгария.
Новая волна ограничений анонимности в Сети была вызвана террористическими актами в Европе в 2015-2016 годах. Так, после нападения на редакцию французского журнала «Шарли Эбдо» в январе 2015 года в Великобритании был разработан и впоследствии принят т. н. Investigatory Powers Act («Акт о полномочиях следствия»), который предоставляет спецслужбам широкие полномочия по доступу к электронным сообщениям подданных, аналогичные тем, которые эти службы имеют в отношении традиционных средств связи. В частности, Интернет-провайдеры обязаны фиксировать всю историю активности каждого пользователя веб-сайта в режиме реального времени и хранить записи об этом до года, предоставляя их нескольким спецслужбам по их запросам.
Аналогичный закон был принят в Германии в 2015 году. Он также расширил полномочия правоохранительных органов, предоставив им доступ к огромному количеству метаданных (дате и времени телефонных звонков, местоположении пользователя, IP-адресам, дате и времени доступа в Интернет и др.), а также самому содержанию электронных сообщений пользователей, которые подозреваются в совершении тяжких преступлений, таких как убийство или похищение людей.
Наиболее радикальные меры были предусмотрены принятым в 2015 году французским Законом о сборе данных, которые многие критики назвали «французским Патриотическим актом». Данный акт значительно расширяет полномочия французской полиции и спецслужб по слежке за гражданами. В частности, предполагается активное применение технических средств, которые раньше использовались только с санкции суда, установление микрофонов, видеокамер не только в публичных местах, но и в частных квартирах и автомобилях, а также установление Интернет-провайдерами, так называемых «черных ящиков», которые фиксируют потоки информации в коммуникационных сетях на территории Франции.
Кроме того, Закон предоставляет спецслужбам возможность прослушивать телефонные разговоры по мобильным телефонам с помощью, так называемых «ловцов IMSI» без каких-либо официальных разрешений. Причем, прибегать к подобным мерам возможно не только в случаях подозрения в террористической деятельности, но и защита экономических интересов страны, вопросы национальной независимости, международной политики Франции и др.
Таким образом, право на анонимность непосредственно не закреплено ни в России, ни в США, ни в Европейском союзе. Тем не менее, во всех указанных правовых режимах есть основания для выведения и признания данного права.
В США право на анонимность выводится из Первой поправки к Конституции, гарантирующей свободу слова и собраний, которая трактуется американскими судами довольно широко. Данной поправкой охватывается, в том числе право на частное владение непристойными материалами, право на анонимное распространение публикаций, право читать и получать информацию и идеи анонимно.
Тем не менее, в особых случаях анонимность может быть преодолена. Как правило, эти случаи представляют собой либо откровенно безнравственные и аморальные поступки, либо преступные действия.
В Европейском союзе особую важность имеют вопросы прайвеси, границы которой очерчиваются здесь очень широко, что позволяет включить в данное понятие в качестве составного элемента право на анонимность.
Помимо международных актов, закрепляющих право на неприкосновенность частной жизни, в ЕС имеются правовые документы, посвященные охране персональных данных граждан стран-участниц. В частности, Директива 1995 года закрепила довольно высокий стандарт охраны личных данных граждан, а пришедший ей на смену GDPR ужесточил требования к обработке персональных данных субъектов и распространил действия своих норм за пределы Европейского союза.
Что касается России, то, несмотря на то, что право на неприкосновенность частной жизни толкуется у нас не так широко, как в ЕС, тем не менее, право на анонимность должно выводиться именно из данного понятия.
С увеличением террористической угрозы закономерным процессом становится ограничение прав граждан на анонимность. Как было показано в данной главе этот процесс проходит в указанных странах примерно одинаково. Принимаемые законы предоставляют правоохранительным органам и спецслужбам широкие полномочия по контролю за гражданами: они имеют получать практически неограниченный доступ к метаданным пользователей Интернета, а также к непосредственному содержанию их электронных сообщений без санкции суда. Направленные на борьбу с терроризмом, данные законы фактически устанавливают режим тотальной слежки за гражданами.
По нашему мнению, данные меры являются чрезвычайно жесткими и неоправданными. На наш взгляд, в сложившейся ситуации государствам следует проанализировать возможные способы обеспечения баланса публичных и частных интересов, а не «палить по воробьям из пушки», злоупотребляя правами добросовестных граждан.
3. Правовые способы обеспечения баланса частноправовых и публично-правовых интересов в сети Интернет
Как было показано в предыдущей главе, на сегодняшний день повсеместно наблюдается заметный «перевес» в сторону публично-правовых интересов при регулировании отношений в сети Интернет. Общей тенденцией является чрезмерное вмешательство со стороны государства в частную жизнь граждан, направленное, в том числе на деанонимизацию пользователей Сети.
Очевидно, что подобная ситуация является не нормальной, с точки зрения охраны фундаментальных прав человека, и ставит его в положение, при котором любые сведения о его личной жизни могут быть доступны спецслужбам без наличия на то исключительных оснований.
Осознавая острую необходимость борьбы с все возрастающей террористической угрозой, а также технологические особенности сети Интернет, которые облегчают совершение правонарушений и дают больше возможностей избежать ответственности, тем не менее, представляется крайне необходимым соблюдать баланс частно-правовых и публично-правовых интересов.
В данной главе будут представлены некоторые рекомендации по поводу того, каким образом, данный баланс может быть достигнут.
3.1 Общий подход к регулированию отношений в сети Интернет
Перед тем, как перейти к рассмотрению различных предложений по поводу обеспечения баланса интересов представляется необходимым разобраться со следующим вопросом - необходимо ли в принципе специальное регулирование сети Интернет и анонимности в частности или существующие сегодня правовые принципы и подходы для традиционных средств коммуникации достаточны и релевантны для данной сети?
С одной стороны, Интернет, несомненно, представляет собой особую сеть, технологические особенности которой вызывают необходимость разработки специального правового регулирования.
Так, например, некоторые исследователи выделяют новое поколение прав человека - Интернет-права. По их мнению, с развитием новых аспектов электронного обмена становится очевидной необходимость создания новых прав и свобод специально для отношений в глобальной Сети, которые невозможно регулировать с помощью традиционных средств и способов.
Впервые вопрос Интернет-прав был предметом обсуждения на высоком уровне на конференции «Dialog Forum on Internet Rights» в 2007 году в Риме. Участники данной конференции пришли к выводу, что существующие на сегодняшний день конвенции и декларации не могут обеспечить эффективную защиту закрепленным в них правам, поскольку современная цифровая реальность диктует свои правила.