Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С
Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (27), 2021
УДК 94(47).081:082:083
Российский государственный гуманитарный университет кандидат исторических наук, доцент кафедры
музеологии Б.Л. Шапиро Россия, г. Москва, тел. (495) 250-68-82; е-mail: b.shapiro@mail.ru.
Russian State University for the Humanities
Ph.D. in History, Associate Professor of Museology department
B.L. Shapiro
Russia, Moscow, tel. (495) 250-68-82; е-mail: b.shapiro@mail.ru.
Б.Л. Шапиро
ИНДУСТРИЯ МЕХОВОГО ФАЛЬСИФИКАТА, ГОРОДСКАЯ МОДА
ИДЕМОНСТРАТИВНОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ
ВРОССИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX – НАЧАЛА XX ВВ.
ВРоссии второй половины XIX – начала XX вв. в условиях быстрого роста городов, значительного увеличения численности городского населения, развития городской моды формируется новая потребительская культура. Меховой фальсификат как заменитель аналогичных товаров сегмента «люкс» позволял горожанам соответствовать моде при небольшом бюджете. О востребованности мехового фальсификата свидетельствует быстрое развитие сети мехообрабатывающих предприятий и стабильный рост рынка товаров такого рода. Бытовало несколько основных технологий фальсификации ценных сортов меха; предметом анализа стали четыре основных подхода.
Ключевые слова: пушная торговля, фальсификат, демонстративное потребление, мода, меховая мода, история костюма.
B.L. Shapiro
FUR COUNTERFEIT INDUSTRY, URBAN FASHION
AND DEMONSTRATIVE CONSUMPTION
IN RUSSIA IN THE SECOND HALF OF THE XIX AND EARLY XIX CENTURIES
In the second half of the 19th - early 20th centuries Russia, with the rapid growth of cities, a significant increase in the urban population and the development of urban fashion, formed a new consumer culture. Fur counterfeit as a substitute for similar goods of the "luxury" segment allowed the townspeople to conform to fashion on a small budget. The demand for fur counterfeit goods evidence by the rapid development of a network of fur processing enterprises and stable growth of the market for this kind of goods. There were several basic technologies of falsification of valuable varieties of fur; four main approaches were the subject of analysis.
Key words: fur trade, counterfeiting, conspicuous consumption, fashion, fur fashion, history of costume.
В середине XIX столетия российская пушно-меховая отрасль вступала в начальную фазу глубокого кризиса. Повышенный спрос на русский мех способствовал бесконтрольному промыслу ценных промысловых животных, что привело к истощению их ресурсов до крайних пределов, а затем и к оскудению рынка ценных сортов пушнины и значительному повышению цен в этом сегменте. Стоимость пушнины особо ценных сортов, близких к исчезновению, достигала запредельных высот, превышая психологическую отметку в 1 тыс. р. за шт. (прежде всего, камчатского бобра, затем «голубого» баргузинского соболя, черной и черно-бурой с сединой лисицы) [1. с. 69; 2. с. 396; 2. с. 3, 6].
________________
© Шапиро Б.Л., 2021
105
Рынок поддерживался пушниной средних и низких сортов, когда «количество берет
верх над качеством и поэтому неудивительно, что наибольшую ценность товаров,
обращающихся на ярмарке, составляют предметы общенародного потребления» [Цит. по: 4. с. 209].
Историческим своеобразием Российской империи этого периода можно назвать быстрый рост городов и значительное увеличение численности городского населения. Город был тем местом, где активно складывалась новая потребительская культура и развивалась мода: именно горожане были наиболее активными потребителями модных товаров. Но, сопоставляя известные размеры заработков городских обывателей с прожиточным минимумом и со стоимостью модных товаров в целом, становится понятно, что обновы были доступны далеко не всем (конкретные примеры разбирались многократно [5; 6]. Большинство горожан не располагало достаточными средствами для покупки меховых товаров сегмента люкс, но, тем не менее, желало «иметь шубку красивую и удобную, как при
больших, так и самых ограниченных средствах покупателя» [7. с. 2].
Индустрия мехового фальсификата предложила несколько способов решения проблемы. Первый способ, относительно безобидный, служил лишь к «некоторому улучшению и без того хороших сортов пушного товара» [8. с. 14]. Имелось в виду незначительное изменение природного цвета меха, окрашивание, придающее более нарядный вид, более сочный оттенок, яркий блеск. «Краской достигается придание
обыкновенному черному пушному товару более правильного черного и блестящего вида: так как не подкрашенные шкурки, имеющие от природы черный волос, не имеют такого блеска,
какой он получает после окраски и отделки, и всегда почти бывают с коричневым или темно-серым матовыми оттенком», – объясняли популярные руководства по окраске меха [9. с. 19]. Кроме того, корректирующее окрашивание несколько освежало поношенный мех: так, старые соболя выцветали, приобретая неприятный бурый оттенок [10. с. 292].
Окрашивание также позволяло выровнять разницу в оттенках (или, согласно профессиональной терминологии меховщиков, в «водах») отдельных шкурок, облегчая сортировку для сборки в единое изделие. Так, например, самый распространенный в России мех – беличий, при сортировке разбирался на двенадцать главных типов «воды», а затем на еще и на дополнительные. Среди главных оттенков было шесть «вод» темного края: синяя, подсиняя (имеющая на хребте небольшой оттенок), темная, темно-каряя (с красноватой подводкой), межсумочная (с красной подводкой), крайняя, у которой почти весь хребет красноватый, а на краях боков немного темно-дымчатой шерсти. И шесть «вод» желтого края: светло синяя, головная беловатого цвета, подголовная (имеющая желтоватую подводку, а бока беловатые), желтая (имеющая самый хребет бело-желтый, а бока светлосиние), межсумочная (подобная по свойствам оттенков межсумочной темного края), крайняя (обладающая желтовато красным хребтом, а на краях боков небольшим количеством светло синей шерсти). Лучшими и, соответственно, дорогими, водами темного края считались синяя и темная; желтого края – светло-синяя и подголовная; крайняя вода в обоих случаях представляла низший сорт [11. с. 15–16, 21].
Качественный разбор по «водам» считался своего рода искусством. Стоит учесть, что «воды» различались не только оттенком, но и качеством, фактурой меха; такие приемы обработки, как шлифование, стрижка, выщипывание позволяли нивелировать некоторую небрежность сортировки, а окрашивание устраняло отдельные недостатки природной окраски: пятнистость, пестроту, матовость. Обработка придавала отдельным шкуркам, сшитым в пластины, желательную однородность.
Названный способ обработки во второй половине XIX – начале XX вв. бытовал довольно широко. Однако на мехе ценных сортов (и, соответственно, высокой цены) окрашивание применялось крайне ограниченно: после процедуры он обыкновенно терял в
цене, т. к. «опытный глаз тотчас отличит искусственный цвет. Подкрашенный соболь не имеет воды, глянца, ось его жестка и отзывается мертвенностью» [10. с. 292].
106
Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (27), 2021
Рассмотрим несколько примеров. Натуральная шкурка речного бобра по ценам зимнего сезона 1851/52 гг. стоила не менее 120-175 р. (в зависимости от размера шкурки и ее «воды»), стоимость окрашенной опускалась до 75 р.; шкурка красной лисицы высшего качества и «без малейшей подкраски» оценивалась в диапазоне 85-210 р., такие же шкурки, светлые места которых были подкрашены, падали в цене до 75-150 р. Стоимость большого дамского воротника из сибирского натурального соболя доходила до 1100 р., тогда как аналогичный предмет из окрашенного соболя стоил не более 100-170 р. Муфта из натурального соболя стоила 85-350 р., окрашенного – 50-120 р.; муфта из натуральной куницы стоила 45-100 р., окрашенной – не более 30-60 р. Мужская мода была еще менее терпима к окрашенному меху: мужской воротник из натурального енота доходил в цене до 225 р., окрашенный продавался не дороже 10-18 р. [7]. Однако некрашеная шкурка зайца оценивалась всего в 30-60 к., а будучи окрашена, та же шкурка поднималась в стоимости до 2 р. «Дорогой мех от окраски дешевеет, дешевый – дорожает», – заключали меховщики [9. с. 2].
Два последующих способа обработки предоставляли еще более широкие возможности
«превращения на глаз и на ощупь обыкновенных дешевых шкурок в таковые благородных пушных зверей» [8. с. 14] и поэтому были еще более популярны.
Для первого из них брали самые дешевые меха, любого цвета и «воды», не имеющие спроса (чаще всего светлые) и окрашивали в модный и дорогой глубокий черный (он же был самым ходовым) или чуть менее желанные, но приемлемые темно-коричневый, каштановый, светло-коричневый цвета. «При подкрашивании шкур стараются получить более или менее черный цвет, темный и каштановый; эти цвета для мехов самые приличные», – советовал автор «Руководства к выделке кож, овчин и мехов» М. В. Скобликов [10. с. 284]. «Для моды
существовал только один критерий оценивания – достаточно или недостаточно черный», соглашался автор «Выделки мехов» В. П. Введенский [12. с. 4]. Мода на темные меха не менялась десятилетиями (если не сказать столетиями), когда доминировала своего рода хромофобия [13. с. 91]; очередной виток моды на черное начался с приходом романтизма [14. с. 120]. Стоит отметить, что не только мех, но и другие предметы гардероба цвета воронова крыла на протяжении длительного времени были значительно дороже, чем прочих оттенков черного; глубокий черный был привилегией состоятельных людей [13. с. 102].
Была разработана масса рецептов крашения, как универсальных, «пригодных для всякого меха» [15. с. 26], так и специальных, учитывающих специфику различных видов меха: соболя и куницы, лисицы и енота, бобра и котика, зайца и кролика, суслика, дикой кошки, кенгуру, медведя, каракуля, козла и овчины [9. с. 16, 19–35, 40-45; 10. с. 286–287; 15.
с.26-27]. Эти рецепты позволяли получить следующие оттенки черного: густой черный, черно-синий, черно-фиолетовый, черно-серый, и коричневого: ржавчины (который был мало любим в народе), бурый (в т. ч. красно-бурый и более предпочтительный зеленовато-бурый), каштановый, простой коричневый и темно-коричневый, коричнево-фиолетовый, коричневокрасный и темный коричнево-красный, коричнево-медный, табачный, яркий коричневожелтоватый. Значительно реже меха окрашивали в натуральные теплые цвета средних и светлых природных тонов: желтых, светло-желтых, рыжих [8. с. 27–28, 33–34; 9. с. 35, 39; 16.
с.9].
Центром индустрии мехового фальсификата была Германия: во второй половине XIX
– начале XX вв. здесь действовало более 4 тыс. мехообрабатывающих предприятий [17. с. 144]. Большая часть производства размещалась в Лейпциге, куда со всего мира свозилось колоссальное количество низкосортного меха для дальнейшей переработки. Одна только Россия ежегодно поставляла под окраску около 10 млн сырых шкур зайца, белки, песца и других недорогих мехов [8. с. 5]. Некоторое количество предприятий по окраске меха размещалось в Лионе (Франция) [18. с. 6].
Нужно отметить, что значительная часть вывезенных сырых мехов возвращалась обратно, уже в обработанном виде: в Россию ежегодно ввозилось обработанного меха и
107
меховых товаров на сумму до 7 млн р. [9. с. 2]. С рубежа XIX – XX вв. распространяется отечественное крашение меха, о чем, среди прочего, говорит повсеместная продажа специальных красителей [19. с. 35].
Спрос на модные товары по умеренной рыночной цене превышал предложение, и, тем самым, провоцировал на производство подделок. «Капризы вкуса почти всегда проявляются
среди богатых – это их удел – и затем распространяются среди менее состоятельных, бедняк хочет подражать богатому, и промышленная техника приходит к нему на помощь… благородные металлы заменяются сплавами, весьма похожими наружно на золото и серебро, природные драгоценные камни бойко вытесняются искусственными; в мастерских
и на фабриках устанавливаются производства “жемчуга”, “алмаза”, “черепахи”, “слоновой кости”, “шелка” и т. п. предметов роскоши», – отмечал экономист С. И. Гулишамбаров, характеризуя современную ему индустрию фальсификата [20. с. 8].
Желание обывателей соответствовать моде при небольшом бюджете вызвало бытование значительного количества подделок – не только традиционных предметов роскоши, но и пушнины: «происходит в Лейпциге полная метаморфоза, – удивлялись отечественные меховщики. – Беличий и куний мех превращается в соболь, песец – в черно-
бурую лисицу, заяц – в шиншиллу и т. д. Подделка состоит главным образом в перекраске дешевого меха в дорогой, причем эта операция доведена до такого совершенства, что
узнать подделку может только специалист мехового товара» [15. с. 12].
Новые технологии имитационного крашения позволяли подделать практически любой вид ценного меха. Из меха кролика изготавливали поддельных горностая, соболя и норку, из зайца – крота и лисицу, из козла – медведя, из белки – шиншиллу, из светлого хорька – более дорогого темного, из каменной куницы с невзрачным серо-бурым мехом – более дорогую лесную куницу с ярким каштановым или темно-коричневым блестящим мехом, из дешевой красной лисицы – дорогую черно-бурую [3. с. 4–5; 8. С. 14; 9. с. 44; 10. с. 287] и т. д.
Вариацией имитационного крашения была печать рисунка по трафарету. Таким способом из обыкновенного зайца имитировалась экзотическая и дорогая шкура зебры.
«Берут лучшие шкурки, пушные с длинным волосом и остью. Окрашенные шкурки
расчесывают, формируя полосы в строго заданных направлениях: полоса от головы к хвосту, от задних лап к передним. После чего печатается рисунок, – сообщало руководство
по окраске мехов. – Можно воспроизвести множество рисунков… согласно требованиям и вкусу» [9. с. 26–32, 37–38, 46].
Имитационное крашение и печать удачно дополнялись стрижкой и выщипыванием. Таким образом вырабатывались: из зайца – соболь и рысь (для чего выбирали шкурки с самым густым пушистым волосом и длинной остью), из зайца же – шиншиллу (ость подстригалась, после чего черная краска с концов волоса вытравливалась добела и окрашивалась в нужный оттенок), из выхухоли – котик (здесь крашение сопровождалось не стрижкой, а удалением ости) [9. с. 32, 36–37].
Емкая характеристика индустрии поддельного меха была дана в газете «Новое время» осенью 1914 г. Приведем ее с незначительными сокращениями, не изменяющими общий
смысл текста. «Существуют специальные фабрики, занимающиеся исключительно
подделкой разных мехов … Вы, вероятно, читатель, замечали наших дам, которые носят чудный мех золотистого, серого и красноватого цвета в виде дорогого голубого песца. Это
– обыкновенная домашняя коза… подделанная… и известная под именем “муфлон”. Шкурка козы стоит самое большее в натуральном виде полтора рубля за штуку; но догадливые… берут за нее… с потребителей... вдесятеро, уверяя, что это редкостная американская шкурка. Те роскошные, красноватые, серебристые и золотистые шкурки лисиц, которые вошли теперь в моду и украшают плечи любой женщины, простите за откровенность, простая домашняя сибирская кошка, но только так искусно подделанная, начиная от ворса шерсти и кончая до подшерстка и даже мездры, с пришитым лисьим хвостиком, что нужно быть знатоком или распороть ее всю, чтобы действительно убедиться в том, что это не лисица. Продается эта кошка “под лисицу” по 18 рублей за штуку с фабрики и
108
Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (27), 2021
теперь ввозится в таком огромном количестве, что скоро сибирской кошки не будет на свете.
Затем следует целый разряд и перечень подделок под названием “лютра”. Существует “лютра” под соболя и скунса. Эти шкурки так подделываются, что нужно быть знатоком, чтобы не ошибиться в этой подделке. Тут пускается в ход даже электричество, и даже делается каким-то способом седой волос. Стоят эти подделки от 10 руб. до 12 руб. на фабрике, но мы уверены, что наши дамы за них переплачивают сотни. Эти меха исключительно идут для модных теперь муфт и горжеток, причем лапки пришиваются от белки или кролика, как и самая головка. Тем же электричеством прекрасно подделывается “кролик” под выхухоль, специально для горжеток, который продается от 12 рублей до 25 руб. за штуку. Затем в бойком спросе “лютер” серый под названием “топ”, от 12 руб. до 20 руб. за штуку. Это – обыкновенный зайчик, подделанный под голубого песца.
Есть “лютра” коричневая, также специально для горжеток, муфт и шалей, от 10 до 13 руб. за штуку, сделанная из нашего зайчика; есть “заяц с искрой” под названием “лютра”, который, благодаря своей дешевизне, прекрасно идет в простонародье, выдаваемый ему за какого-то американского редкого зверя. Есть “заяц под хоря”, специально для горжеток, оцениваемый в этом искусственном виде до 15 руб. за дюжину. Существует даже какая-то “шеншиля”, в сущности, тот же зайчик, с серебристо-серым, белым и даже черным мехом, бритым и стриженым, крученым и паленым, который тоже в большом спросе и оценивается от 8 до 10 руб. за дюжину. Недавно стал ввозиться к нам новый модный мех под красивым названием “анрога”. Это – собака для горжеток и муфт, которая, однако, превращена … в такой драгоценный мех, что его продают от 18 до 20 руб.
за шкурку. Подделан даже наш котик и бобер. Его подделывают искусным образом из шкурки выдры. Ей выдергивают волосы, потом подстригают ее и красят» [21. с. 381–382].
Цены на товары из имитационного меха подстегивали к их покупке. Так, по ценам зимнего сезона 1851/52 гг., дамская муфта из шиншиллы стоила от 20 до 65 р., аналогичная муфта из кролика под шиншиллу – всего лишь 6-8 р.; муфта из натуральной куницы – от 45 до 100 р., из хорька под куницу – 8-12 р.; из натурального горностая от 20 до 35 р., из кролика под горностая – уже не более 8 р. [7].
Существовали меховые фабрики, специализирующиеся исключительно на подделках. Мода не препятствовала развитию индустрии мехового фальсификата, а поощряла его.
«Охотно носят горностаевый мех и хорошую подделку его, а также беличьи спинки, которые очень похожи на дорогую шиншиллу», – сообщал корреспондент «Модного курьера» в начале зимнего сезона 1908/09 гг. [22]. «Благодаря тому, что за последние годы
стали носить очень много мехов, все сорта значительно поднялись в цене; поэтому
понятно, что фабриканты стараются все дорогие сорта заменить более доступными подделками, – продолжал он же в ноябре 1911 г. – Теперь можно встретить очень хорошие
вещи с мехом сомнительного происхождения. Так, например, в этом году будет в большой моде кротовый мех, который… подделывается коротко подстриженным кроликовым и заячьим мехом… Вместо соболя употребляют японскую куницу, которая несравненно
дешевле первого. Беличий мех обрабатывается в виде шиншиллы» [23].
Важно отметить, что фасоны моделей, изготовленных из таких имитаций, полностью соответствовали актуальным моделям из натурального меха сегмента «люкс». Более того, мода на меховой фальсификат также приходила из Франции, как и на настоящий «люкс».
«Настоящие меха так дороги, что доступны лишь очень немногим. Но зато мы имеем
взамен подделки под мех, такие хорошие по качеству, что их можно носить без щепетильности», – уверял корреспондент «Модного света» в Париже [24]. Тщательное и целенаправленное копирование моды высшего общества для городских обывателей выступало как средство моделирования желаемой культурной реальности.
109